Поэтому, удаляясь вечером в свою комнату, она расспросила горничную, так ли уж хороши окрестности Пемберли, как звать его владельца, и, что немаловажно, приехала ли уже семья на лето? На последний вопрос последовал столь желанный отрицательный ответ, и теперь, когда для беспокойства не осталось причин, она могла дать волю своему жгучему любопытству и желанию увидеть дом самой; и когда на следующее утро эта тема опять была затронута, она с готовностью ответила, с должным безразличием, что на самом деле у нее нет никаких возражений против такого плана. И теперь им предстояло отправиться в Пемберли.

Элизабет с волнением ждала появления Пемберли-Вудс, и когда наконец они свернули к воротам, открывающим путь в поместье, она испытала неподдельный восторг.

Парк был очень большим и отличался постоянной сменой рельефа.

Они въехали в него в одной из низин и некоторое время продолжали путь через живописный лес, занимающий обширную территорию.

Элизабет была настолько переполнена эмоциями, что не могла включиться в разговор, но замечала все вокруг и восхищалась каждым отдельным кусочком пейзажа и открывающимися просторами. Проехав еще полмили, они достигли вершины высокого холма, где деревья внезапно расступились, и их взгляду открылся вид на Пемберли-хаус, расположенный на противоположной стороне долины, в которую и спускалась крутая извилистая дорога. Большое красивое каменное здание стояло на возвышенности, обрамленное грядой высоких лесистых холмов, а перед ним струился поток, широко разливаясь посередине долины. Изрезанные берега его, избежавшие всякого вмешательства человека, не нарушали прекрасной естественной гармонии пейзажа. У Элизабет перехватило дыхание от восторга. Она никогда не видела места, которое природа одарила бы с такой щедростью и где естественной красоте не был нанесен урон вторжением незрелого вкуса. Все трое были заворожены представшей картиной. И в этот момент ее пронзила мысль: она не представляла себе даже в малейшей степени, что означало бы быть хозяйкой Пемберли!

Они спустились с холма, миновали мост и подъехали к величественному входу в дом. И теперь, когда она осматривала фасад здания, все опасения относительно встречи с его владельцем вновь охватили ее – она в тревоге вообразила, что горничная ошиблась.

Просьба осмотреть владение не встретила возражений, и их провели в холл, где Элизабет, в ожидании экономки, вновь испытала изумление по поводу того, куда завела ее судьба.

Появилась экономка, почтенная на вид пожилая женщина, не столь элегантная, и с манерами куда более приветливыми, чем можно было ожидать в таком доме. Для начала они проследовали вслед за ней в столовую. Это оказалась просторная, но при этом довольно уютная, прекрасно обставленная комната. Элизабет, не тратя времени на подробный осмотр, сразу направилась к окну, чтобы насладиться открывающимся видом. Увенчанный лесом холм, с которого они спустились, выглядел издали еще более крутым и сам по себе был удивительно живописен. Почти отвесные склоны его как бы защищали покой долины, и она с восторгом впитывала всю картину: реку, деревья, покрывающие ее берега, и плавные ее изгибы, доступные взгляду. По мере того, как они переходили из одной комнаты в другую, детали пейзажа представали в ином виде, но из каждого окна неизменно открывалась его волнующая красота. Комнаты были просторными и со вкусом обставленными. Мебель подтверждала состоятельность владельца, но Элизабет, восхищаясь его вкусом, заметила при этом, что все не было ни кричащим, ни выставляемым напоказ, куда менее пышным и более утонченным, чем обстановка Розингса.

– И я могла бы стать хозяйкой этого дома! – подумалось ей, – В этих комнатах все было бы мне знакомо! Вместо того, чтобы любоваться ими как в музее, я могла бы наслаждаться, принимая в них моих дядю и тетю. Но нет, – одернула она себя, – это-то абсолютно невозможно, я, наверняка, навсегда потеряла бы родных – условности не позволили бы мне приглашать их.

Это было уместное напоминание – оно спасло ее от чего-то очень напоминающего сожаление.

Ей хотелось узнать у экономки, действительно ли хозяин отсутствует, но не хватало на это смелости. Однако в конце концов вопрос задал ее дядя. Она, скрывая тревогу, отвернулась, а миссис Рейнольдс ответила, что это так, и добавила:

– Но мы ожидаем его завтра, с большой компанией друзей. Как обрадовалась Элизабет, что никакие обстоятельства не задержали их путешествие ни на один день!

Тетя позвала ее смотреть портреты. Она подошла и увидела изображение мистера Уикхема, висевшее среди нескольких других миниатюр над каминной полкой. Тетя с улыбкой спросила ее, как ей это понравилось. Подошла экономка и объяснила, что это портрет молодого джентльмена, сына управляющего ее покойного хозяина, которого он выучил за свой счет. – Теперь он вступил в армию, – добавила она, – но я боюсь, что он вырос слишком необузданным.

Миссис Гардинер посмотрела на племянницу с улыбкой, но Элизабет не смогла ответить тем же.

– А это, – продолжила миссис Рейнольдс, указывая на другую миниатюру, – мой хозяин, получилось очень на него похоже. Оба портрета были написаны в одно время, около восьми лет назад.

– В округе прекрасно отзываются о вашем хозяине, – сказала миссис Гардинер, глядя на картину. – И он красив. Лиззи, ты же можешь сказать нам, так ли это.

Уважение миссис Рейнольдс к Элизабет, казалось, возросло после того, как она услышала о ее знакомстве со своим хозяином.

– Молодая леди знает мистера Дарси?

Элизабет покраснела и ответила:

– Немного.

– Вы же считаете его очень красивым джентльменом, мэм?

– Да, он очень красив.

– Я уверена, что не знаю никого столь же красивого, но в галерее наверху вы увидите его более точное и крупное изображение. Комната эта была любимой у моего покойного хозяина, и все миниатюры выбирал он сам. Он их очень любил.

Элизабет знала, почему среди них оказалось изображение мистера Уикхема.

Затем миссис Рейнольдс обратила их внимание на миниатюрный портрет мисс Дарси, написанный, когда ей было всего восемь лет.

– А мисс Дарси так же красива, как ее брат? – поинтересовалась миссис Гардинер.

– О, да! Самая красивая молодая леди, которую когда-либо видел свет, а сколько в ней талантов! Она целыми днями играет на фортепиано и поет. В соседней комнате – новый инструмент, который только что доставили для нее. Это подарок моего хозяина, она приедет вместе с ним завтра.

Мистер Гардинер своими манерами, совершенно непринужденными и располагающими к общению, поощрял ее к откровениям своими вопросами и замечаниями. А миссис Рейнольдс, то ли из гордости, то ли из привязанности, а скорее испытывая и то, и другое, с большим удовольствием рассказывала о своем хозяине и его сестре.

– Много ли времени проводит ваш хозяин в Пемберли в течение года?

– Не так много, как хотелось бы, сэр, но осмелюсь сказать, что он проводит здесь до половины года; а мисс Дарси всегда приезжает в летние месяцы.

– За исключением случаев, – подумала Элизабет, – когда она оказывается в Рамсгейте.

– Если бы ваш хозяин женился, вы могли бы видеть его чаще.

– Да сэр, но мне не дано знать, когда же это произойдет. Я не представляю, какая дама может оказаться достойной его.

Мистер и миссис Гардинер заулыбались, а Элизабет не смогла удержаться и заметила:

– Уверена, это большая честь для него, что вы так думаете.

– Я говорю только правду, и каждый, кто знает его, подтвердит это, – был ответ. Элизабет подумала, что разговор пошел как-то не так. Она с возрастающим удивлением слушала, как экономка добавила: