– Вы только подумайте, – воскликнула она, – прошло всего три месяца, как я уехала, а кажется, миновало всего две недели, и все же за это время произошло столько событий. О Боже! Когда я уезжала, мне и в голову не приходило, что у меня появится муж еще до того, как вернусь сюда снова! Хотя я подумывала, что было бы очень забавно, если бы так случилось.
Отец поднял на нее глаза. Джейн выглядела обескураженной. Элизабет выразительно посмотрела на Лидию, но та, никогда не слышавшая и не замечавшая ничего такого, чего она не желала видеть или о чем не желала знать, как ни в чем ни бывало продолжала: – Ах, мама! А знают ли все наши соседи, что я уже замужем? Я боялась, что они могут быть не в курсе, поэтому когда мы обогнали Уильяма Гулдинга в его коляске, я решила, что он должен узнать об этом наверняка. Я опустила боковое стекло с его стороны и, как бы между прочим, сняла перчатку и положила руку на оконную раму, так что он мог увидеть обручальное кольцо, после чего кивнула ему и улыбнулась.
Элизабет больше не могла этого выносить. Она встала и выбежала из гостиной, и больше не возвращалась, пока не услышала, как они идут через холл в столовую. Она присоединилась к ним в тот самый момент, когда Лидия с торжествующим видом пристроилась справа от матери и стала говорить старшей сестре:
– Ах, Джейн! Теперь я занимаю твое место, а ты должна уступить его мне, потому что я уже замужняя женщина.
Невозможно было ожидать, что со временем Лидия все-таки почувствует хоть каплю сожаления, которого она с самого начала совершенно не испытывала. Ее беспечность и хорошее настроение только возросли. Ей хотелось увидеть миссис Филлипс, Лукасов и всех остальных соседей и услышать, как все они называют ее – миссис Уикхем. Теперь же, после обеда, она удовлетворилась тем, что пошла показать свое кольцо и похвастаться замужеством перед миссис Хилл и двумя горничными.
– Ну, мамочка, – поинтересовалась она, когда они все вернулись в гостиную, – что вы думаете о моем муже? Разве он не очарователен? Я уверена, что все мои сестры должны мне завидовать. Я надеюсь только, что им достанется хотя бы половина моей удачи. Им всем необходимо поехать в Брайтон. Вот место, где наверняка можно найти мужей. Как жаль, мама, что мы не поехали все вместе.
– Совершенно верно! Если бы на то была моя воля, мы бы так и сделали. Но моя дорогая Лидия, мне совсем не нравится, что ты уезжаешь так далеко. Обязательно ли это?
– О, Господи! Да, обязательно, и в этом нет ничего плохого. Мне это больше всего и нравится. Вы, папа и мои сестры должны приехать навестить нас. Мы проведем в Ньюкасле всю зиму, и я почти уверена, что там будет много балов, и я уж позабочусь о том, чтобы найти для них всех хороших кавалеров.
– Мне бы это понравилось прежде всего! – сказала ее мать.
– А потом, когда вы уедете, возможно, одна или две из моих сестер останутся, и я осмелюсь утверждать, что найду для них мужей еще до конца зимы.
– Благодарю тебя за такую заботу, – не поддержала ее восторга Элизабет, – но мне, пожалуй, не подойдет твой способ находить мужей.
Гости не были намерены оставаться у них более десяти дней. Мистер Уикхем получил офицерское звание еще до отъезда из Лондона и должен был присоединиться к своему полку через две недели.
Никто, кроме миссис Беннет, не сожалел, что их пребывание окажется столь коротким, она большую часть общалась со своей дочерью и очень часто устраивала вечеринки дома. Эти собрания были приемлемы для всех – избегать тесного семейного круга было даже более желательно для тех, кто думал, чем для тех, кто не думал вообще.
Отношение Уикхема к Лидии оказалась именно таким, каким Элизабет и ожидала его найти – совсем не похожим на отношение к нему Лидии. Ей едва ли нужны были ее нынешние наблюдения, чтобы убедиться, просто исходя из фактов, что их побег был вызван силой ее чувств, а вовсе не его. Ее бы скорее удивило, почему, не испытывая никаких заметных чувств, он вообще решил сбежать с ней, если бы она не была уверена, что его бегство было вызвано собственным критически бедственным положением. А если это было именно так, то он был не тем человеком, который отказался бы от возможности завести сообщника.
Лидия была сильно влюблена в него. Он всегда был ее дорогим Уикхемом, никто не мог сравниться с ним. Он делал все лучше всех на свете, и она была уверена, что первого сентября, в начале сезона охоты, он подстрелит больше птиц, чем кто-либо другой в королевстве.
Однажды утром, вскоре после их приезда, сидя с двумя старшими сестрами, она вдруг обратилась к Элизабет:
– Лиззи, ты ведь ничего не знаешь о нашей свадьбе. Тебя не было рядом, когда я рассказывала обо всем маме и остальным. Разве тебе не интересно узнать, как это происходило?
– Не очень, – ответила Элизабет. – Я думаю, что на эту тему вообще следует говорить как можно меньше.
– Какая ты странная! Но я должна рассказать тебе, как все прошло. Мы венчались, знаешь ли, в церкви Святого Климента, потому что в этом приходе снимал жилье Уикхем. Договорились, что мы все будем там к одиннадцати часам. Мы с дядей и тетей должны были поехать вместе, а остальные должны были встретить нас в церкви. Итак, наступило утро понедельника, и я была в таком беспокойстве! Я так боялась, знаете ли, что случится что-нибудь, из-за чего все сорвется, и поэтому мало что соображала. А еще и тетя, все время, пока я одевалась, поучала меня и поучала, будто проповедь читала. Однако до меня доходило не более одного слова из десяти, поскольку я все время думала, как вы можете предположить, о моем дорогом Уикхеме. Мне очень хотелось знать, будет ли он на церемонии в своем синем фраке. Так вот, мы позавтракали, как обычно, в десять. Я думала, это никогда не закончится. Кстати, вы должны знать, что дядя и тетя были ужасно неприветливы все время, пока я была у них. Не поверите, я ни разу не вышла из дома, хотя пробыла там две недели. Никого ни разу не пригласили, никуда ни разу не выехали сами, или хотя бы что-нибудь в этом роде. Конечно, в Лондоне сейчас не сезон, но Маленький Театр давал спектакли. Итак, как только карета приехала за нами, к дяде по срочному делу явился этот ужасный человек, мистер Стоун. Знаешь, когда они собираются вместе, этому нет конца. Ну, я была так встревожена, что не знала, что делать, потому что дядя должен был вести меня к алтарю, и если бы мы задержались, венчание уже не могло бы состоятся в этот день. Но, к счастью, через десять минут он вернулся, и мы все отправились в путь. Однако позже я сообразила, что, если бы ему что-то помешало присутствовать, венчание не пришлось бы откладывать, так-как то же самое мог бы сделать мистер Дарси.
– Мистер Дарси! – в крайнем изумлении прервала ее Элизабет.
– Ну да! Он должен был приехать туда вместе с Уикхемом. О Боже! Я совсем забыла! Я не должна была говорить об этом ни слова. Я им так твердо обещала! Что теперь скажет Уикхем? Никто не должен был узнать об этом!
– Если это должно было быть секретом, – сказала Джейн, – не говори больше ни слова об этом. Ты можешь быть уверена, что я не стану расспрашивать.
– Не сомневайся, мы не будем задавать тебе никаких вопросов – подтвердила Элизабет, хотя и сгорала от любопытства.
– Спасибо, – обрадовалась Лидия, – потому что если бы вы это сделали, я бы непременно вам все рассказала, и тогда Уикхем наверняка разозлился бы.
Несмотря на искушение, Элизабет была вынуждена лишить себя возможности во всем разобраться и просто удалилась.
Но продолжать жить в неведении было совершенно невозможно, или, по крайней мере, нельзя было не попытаться разузнать хотя бы что-нибудь. Мистер Дарси был на свадьбе ее сестры! Это было именно то событие, в котором он меньше всего захотел бы участвовать, и там присутствовали именно те люди, с которыми он менее всего хотел бы общаться. Догадки о значении всего этого, мгновенные и самые нелогичные, приходили ей в голову, но ни одна не устраивала ее. Те мысли, которые ей больше всего нравились, поскольку выставляли его поведение в самом благородном свете, казались совершенно невероятными. У нее сил не было вынести долго такое напряжение, и, поспешно схватив лист бумаги, она написала тетушке короткое письмо с просьбой объяснить, что имела в виду Лидия, если это, конечно, не нарушает данных ею обязательств.
