— Я хочу, чтобы ты просто исчез, — шепчу я, и мои глаза наконец наполняются слезами, которые я так долго сдерживала. — Я не вернусь в это проклятое место. Здесь каждый угол пахнет моим унижением. Каждое лицо напоминает о том, как меня травили. Ты хочешь искупить вину? Тогда просто отпусти меня. Не звони, не ищи встреч, не пытайся быть «хорошим папой». Дай мне и моему сыну просто спокойно жить.

— Я не могу тебя отпустить, — в его голосе слышится отчаяние. — Теперь, когда я знаю, что Тимофей мой… когда я знаю, что был виноват перед тобой…

— Ты не оставил мне выбора четыре года назад, — я машинально поправляю сумку на плече. — Теперь выбора не оставлю я. Я увольняюсь. По собственному желанию. Без отработки.

— Я не подпишу заявление!

— Тогда судись со мной, — горько усмехаюсь я. — Тебе ведь не привыкать, верно?

Я разворачиваюсь и выхожу за стеклянные двери офиса.

Холодный воздух улицы бьет прямо в лицо, и я впервые за долгое время вдыхаю полной грудью.

— Дарина! — доносится мне в спину, но я не оборачиваюсь.

Я иду к парковке, к своей старенькой машине, и чувствую, как с плеч падает огромный, неподъемный груз. Я больше не секретарша. Я больше не воровка. Я — просто Дарина. Мама Тимофея.

И я больше никогда не позволю Илье Закирову разрушить мой мир. Даже если он решит вымостить дорогу к моему прощению золотыми слитками. Некоторые раны не заживают. Они просто становятся частью тебя, напоминая о том, через что ты прошла.

Сажусь за руль, вставляю ключ в зажигание и смотрю на высотку бизнес-центра в зеркало заднего вида.

«Прощай, Илья. Надеюсь, твоя правда согреет тебя холодными ночами. Потому что нас в твоей жизни больше нет».

Я сижу на продавленном диване, подтянув колени к подбородку, обнимая их так крепко, словно пытаюсь удержать себя от рассыпания на миллиард мельчайших осколков. На диване лежит старенький ноутбук. Он натужно гудит, пытаясь переварить объемы данных, которые я загрузила с той самой злополучной флешки.

Тимоша крепко спит в соседней комнате. Его мерное, спокойное дыхание это единственный якорь, который удерживает меня от полного сумасшествия. И только монотонное тиканье настенных часов нарушает тишину в этом маленьком помещении.

Я копаюсь в этих скрытых папках уже три бесконечных часа. Пальцы сводит судорогой от напряжения, глаза щиплет от недосыпа и нервов, но остановиться я не могу. Сначала я искала только подтверждение своей невиновности, хотела найти хоть одну зацепку, чтобы ещё раз доказать Илье, что я не воровка. Может быть тем самым я просто успокаиваю себя.

Но то, на что я наткнулась сейчас… у меня перехватывает дыхание, и по телу пробегает судорожная дрожь. Сердце начинает биться, отдаваясь эхом в висках.

— Боже мой… — шокированно шепчу я, вглядываясь в бесконечные ряды цифр, непонятные транзакции и названия.

Глаза отказываются в это верить.

Это не просто ошибки в документах.

Это не какая-то там мелкая растрата или случайный просчет. Это целая империя лжи, выстроенная с пугающей тщательностью. Виктор не просто воровал. Он методично выстраивал параллельную финансовую структуру, словно червь-паразит, жрущий компанию изнутри. И все это прямо под носом у Ильи. У гения, который всегда считал себя умнее всех.

Я пролистываю дальше: вот они, ключи ко всем счетам. Тут транзакции на миллионы, от которых волосы встают дыбом. Это не просто деньги. Это то, что может уничтожить не только Виктора, но и большую половину партнеров компании. Тех самых, что Илья так тщательно подбирал, считал своей опорой. Этот компромат является бомбой замедленного действия, способный взорвать весь его мир.

Это мой щит. Единственный. Но и мой смертный приговор, если Виктор узнает, что я нашла это.

Кровь стынет в жилах. Я чувствую ледяной пот на спине. Виктор - человек без моральных принципов, лишенный эмпатии, хладнокровный. Он не станет церемониться. Если эти данные всплывут, он сделает всё, чтобы найти источник утечки. И ему не составит труда вычислить меня. Сначала он уничтожит меня, а потом… потом доберется и до Тимофея, чтобы уж точно замести следы. Конечно, я понимаю, что полиция будет разбираться месяцами. Месяцами будет копаться в бумагах, запрашивать, ждать ответов.

А Виктор?

Он действует незамедлительно. Он уже, вероятно, что-то почуял… Единственный, кто может остановить это всё прямо сейчас это Илья. У него есть власть. У него есть связи, дотягивающиеся до самых высоких кабинетов. И, что важнее, у него есть личные счеты с Виктором, которые теперь стали гораздо масштабнее, чем я могла представить.

Дрожащими пальцами достаю телефон из кармана. Нахожу контакт «Закиров». Сердце делает дикий кульбит и замирает, готовое выпрыгнуть из груди. Я не хочу ему звонить. Каждое слово с ним чувствуется, как ожог. Но ради сына… ради его безопасности я должна. Я должна броситься в этот огонь.

Гудок.

Один.

Второй.

Каждая секунда тянется, как вечность, и я уже готова сбросить вызов, решить, что он не ответит, что это знак судьбы…

— Дарина? — Его голос. Низкий, хриплый, но в нем слышится что-то… тревожное. Настороженное. Как будто он ждал этого звонка всю жизнь. Как будто он знал, что я позвоню. — С тобой всё в порядке? Что-то случилось?Что-то с Тимофеем?

Его мгновенная реакция, эта вспышка беспокойства, адресованная мне и Тимофею, застает меня врасплох. Это меняет всё. Мой мозг, затуманенный паникой, на секунду задумывается.

Он волнуется?

— С нами всё хорошо, — обрываю я его, стараясь говорить максимально холодно, чтобы он не уловил ни капли моего страха, ни тени моих смятений. — Слушай меня внимательно. Мне нужно, чтобы ты всё понял с первого раза. Я нашла на флешке то, что ты не смог найти в своих идеальных архивах за четыре года.

Небольшая пауза.

Я жду, когда он полностью осознает, что я сказала.

— Что именно ты нашла? — Его голос становится жестким, как сталь. В нем больше нет тревоги, только деловая хватка. — Все ключи, пароли и пути вывода денег Виктора, — я произношу это максимально четко, каждое слово проваливается в тишину. — Все схемы, все подставные лица, все подписи. Этого хватит, чтобы он сел без права на апелляцию. И чтобы потянул за собой всех, кто был с ним заодно.

В трубке воцаряется тишина. Я почти физически слышу, как Илья лихорадочно соображает. Как шестеренки в его мозгу крутятся с бешеной скоростью, анализируя полученную информацию, выстраивая новые стратегии. Он переваривает масштаб катастрофы.

— Где ты? — Голос Ильи звучит так, словно он уже на низком старте. — Я сейчас приеду. Немедленно.

— Нет! — Мой собственный голос срывается. Мне нельзя рисковать Тимошей. — К дому не приближайся. Слышишь? Не смей. Встретимся через полчаса. В кафе «Маяк» на набережной. — В «Маяке»? Но там… — Там сейчас пусто, Илья. И приди один. — Я делаю глубокий вдох, собирая всю свою волю в кулак. — Если я увижу твою охрану или хоть одну из твоих чертовых машин сопровождения — я уйду. И ты никогда не получишь эти данные. Ничего. Ты меня понял? — Дарина, это опасно! Ты не понимаешь, с кем ты связалась, — в его голосе проскальзывает какая-то нотка… не угрозы, а предупреждения. Реального. — Виктор не играет в игры. — Полчаса, Илья. Время пошло.

Я сбрасываю вызов, не дожидаясь его ответа. Телефон падает на диван рядом с ноутбуком, и я откидываюсь на спинку, чувствуя, как трясутся руки и ноги. Адреналин бурлит в венах, оставляя горький привкус во рту.

Полчаса. Я только что бросила вызов не только Виктору, но и Илье. Я только что отдала себя в руки хищника, которого ненавижу всем сердцем, но который теперь является моей единственной надеждой. Я выложила на стол последнюю карту. Я иду ва-банк. И всё это ради Тимоши. Чтобы он больше никогда с ним не виделся. Чтобы у него был отец, которого он заслуживает, а не тот, кто появляется, только когда ему это выгодно. Я встаю.