— Откуда у него столько силы? — тихо спросил Марк.

— Вскрытие покажет, — я дернул плечом и скользнул ближе.

Остальные заключенные перепуганно жались по углам. Они никак не могли защититься от гнева бывшего императора.

— Господин архимаг! — взвизгнул Шустов. — Я думал, что умру от вашей руки, а не от его! Спасите меня! Плачу любые деньги!

— Вот еще! Настоящий аристократ должен сначала спасти того, что выше его в иерархии, — важно процедил Миронов. — Господин архимаг! Идите ко мне!

— А как же спасение самых беспомощных⁈ — тонко взвыл Зайцев.

— Молчать! — Ромский запустил еще одно заклинание. — Никто не уйдет обиженным!

Воздушная петля обвила решетку, и Константин дернул ее на себя. Та не поддалась, но разве такое остановит взбесившегося императора?

— Марк, как ты говоришь, от вспышек можно спастись после замены дряни на аналоги? — тихо спросил я.

— Убить. Нет, конечно, вопрос дозировки… Но, сам видишь, дело плохо.

— Господин архимаг, — вмешался Смирнов, — я не могу позволить вам убить императора, хоть он трижды бывший. Это против закона. Мы должны всеми силами попытаться ему помочь.

— Можешь пойти первым и сделать это. Благословляю! — рявкнул я, разворачивая защитный экран и отправив короткое письмо с приказом вывести людей вокруг темницы.

Я спустился в коридор между камерами. Три пары глаз смотрели на меня с надеждой, а один — с ненавистью.

— Ты! — пророкотал голос Константина. — Ты виноват во всем! Я жил как хотел! Наслаждался!

— И уверенной рукой двигал империю к пропасти! — осадил я его. — Остановись и дай нам тебе помочь!

Рядом с ним лежал здоровенный поднос с пустой посудой. И она была не из местной столовой. Кто-то умудрился накормить Ромского травами, вот он и свихнулся. Судя по поведению, доза была очень мощной.

Что теперь мне делать? Убить его?

Новый удар по стене выбил из кладки несколько камней. Шустов, что сидел ближе всех, снова завизжал на одной ноте.

— Спасите! Прошу! Молю! У меня же дети!

— Умолкни, — рыкнул я и подошел к Ромскому ближе. — Костя, ты же понимаешь, что это не ты. Это дурь в твоей еде. Кто тебе ее принес?

Я старался говорить медленно и четко, ловя его безумный взгляд.

— У меня все в порядке с головой, господин главный архимаг его императорского величества! Тебя десяток лет не было! Твои имя почти забыли! И все было прекрасно! На кой черт ты, вообще вернулся⁈ Убить меня⁈

— Да больно надо, — я пожал плечами.

Мой расслабленный вид не отражал напряжения внутри. Каждая следующая атака могла стать тем последним камнем, что разрушит все. Я аккуратно махнул Марку и Василию, чтобы они открывали соседние камеры и выводили заключенных. А сам сосредоточился на Ромском.

— Отравили тебя, Костя. Враги. А я пришел тебя спасти, — спокойный тон не выдал волнения. — Хочу жизнь тебе сохранить. Хочешь жить?

— Да зачем мне такая жизнь⁈ Ты белены объелся⁈ Я императором был! У меня было все! — очередной удар по решетке, прямо мне в лицо.

Спасли стальные трубы и заклинание, хотя прядь волос на лбу все равно дернулась. Силен. Очень силен. И не прошибаем.

Чтобы его скрутить, мне нужно открыть дверь и войти к нему. Плохо, что Константин владеет не одной стихией, а всеми. На пике силы он может изрядно потрепать мне нервы. И разнести всю темницу.

Позади меня прокрались Шустов и Миронов. Они чуть не подрались за право выскочить первыми. А вот Зайцева пришлось вытаскивать силком. Он цеплялся за решетки и кричал, что не хочет умирать. Это лишь раззадорило Ромского, и он выпускал одно заклинание за другим.

В четыре руки Никиту Сергеевича все же оторвали от прутьев и спешно провели за моей спиной. А я бы вырубил его и пронес.

— Остановись по-хорошему! — крикнул я Ромскому, наращивая защиту.

Толстые слои магии медленно ползли по стенам и потолку темницы, обеспечивая опору на случай обрушения. Мне нужно только выиграть немного времени. Приступ должен пройти, или должно произойти чудо. И на последнее я бы не рассчитывал.

— Даже не подумаю! Я силен, как никогда! — орал Константин. — Я могу повелевать миром! Только ты мне мешаешь!

Он вдруг опустил руки, и глаза его полыхнули алым. Ох, не нравится мне это. Совершенно.

Вокруг фигуры Ромского начала пульсировать аура. Она наливалась сочным фиолетовым светом, поблескивая искрами. Резко запахло озоном, а волосы на руках встали дыбом.

— Быстро уходите! — рявкнул я на застывших в проеме дверей Марка и Василия.

— Я помогу! — Бережной хотел броситься ко мне, но Смирнов дернул его за рукав.

— Сейчас мы можем только молиться небесам, — мрачно сказал Косой, уводя задержанных и Марка. — Ждем вас наверху, господин архимаг.

Сейчас я был ему благодарен. У меня вскоре не останется времени, чтобы следить за ним и Марком, к тому же Василий, как представитель военного управления, не должен быть свидетелем потенциально возможной смерти Ромского.

А он, все же заметив, что мы остались одни в темнице, принялся за разрушения всерьез. Кандалы на нем давно расплавились — никто не думал, что человек, даже не достигший уровня мага, может обладать такой силой.

Это не подвалы под дворцом! Обычная темница!

— Костя, одумайся. Разве я тебе враг? Нет. Я пришел спасти тебя.

— Открой дверь, и я убью тебя!

— Костя, — снова позвал я, но сиреневый цвет вокруг него лишь продолжал сгущаться.

На коже Ромского появились красные пятна, волосы встали дыбом, а пальцы скрючило. Он поднял руки и взвыл на одной ноте, взывая к магии.

Черт! Если он сейчас задействует все стихии, то потолок рухнет.

— Ты убьешь себя! — я решил в последний раз воззвать к нему. — Одумайся.

— Я унесу тебя с собой в могилу! Небо мне свидетель, я сильнее тебя.

— Ну и что с того? Кому до этого будет дело, если и ты, и я будем похоронены здесь?

— Я буду знать, что победил.

— Дурак ты, — устало вздохнул я.

Достал. До печенок.

Я протянул руку к замку, чтобы открыть его и ударить смертельным заклинанием по Ромскому, как вдруг он посмотрел мне за спину, вздрогнул, и всполохи силы взвились с новой силой.

— Нет! — заорал он. — Только не это! Нет!!!

Я оглянулся и чуть не потерял нити заклинания от удивления. Такого я и сам не ожидал!

— Костенька! Душа моя! Что же тут такое твориться? Тебя обижают⁈

Тяжелая артиллерия в виде Людмилы Викторовны Блохиной появилась внезапно и, как обычно, с шумом и чуть ли не фанфарами. Я смотрел на нее во все глаза и решительно не понимал, что она тут забыла. А самое главное, как узнала, что здесь происходит⁈

Скатившись по лестнице задорным мячиком, обряженным в несколько слоев оранжевой ткани с желтым подъюбником, она могучим плечом отодвинула меня от дверей в решетке, провернула ключ и зашла к Ромскому.

Тот все еще стоял, полыхая магией, но Блохину это не смущало. Она порывисто обняла его, что у него аж глаза из орбит полезли.

— Костенька, миленький, как же ты без меня тут? Совсем отощал! — она резко повернулась ко мне. — Вы совсем его, что ли, не кормили⁈

Я кивнул на поднос с пустой посудой, который оказался до сих пор целым, разве, что каменной крошкой щедро присыпан.

— И это все⁈ Вы хоть понимаете, что молодому, растущему организму нужны порции побольше, — высказав мне все это строгим голосом, она с нежностью посмотрела на Ромского. — Какой ты у меня грозный, как тут все сверкает и стреляет во все стороны. Очень красиво!

Она ласково погладила его по плечу и прижалась всем телом. Константин же стоял ни жив ни мертв. Только глаза беспокойно бегали из стороны в сторону: видимо, прикидывал шансы, куда он сейчас может сбежать, а главное, как⁈ Магия дрожала в такт его мыслям: то с левой руки сорвется молния, то с правой. Но Блохину он действительно боялся и поэтому не пытался снова атаковать.

— Людмила Викторовна, вы нас немного отвлекаете, — право, я даже не знал, что и говорить, в такой ситуации. — Константина Яковлевича отравили, и это повлекло за собой вспышки магии. Вы сейчас находитесь в смертельной опасности. Прошу вас, немедленно покинуть темницу.