Хеллборн обернулся и посмотрел на своих людей. В северных странах бытует поговорка, "бледный как альбионец ". Но ТАКИХ бледных альбионцев встретишь не каждый день. Никто не упал в обморок — и то сахар. Бобби Розинделл разомкнул белоснежные губы — хотел что-то сказать, но Джеймс только шикнул на него, и парень захлопнул рот обратно.

Тем временем надпоручик отдал новый приказ, и его подчиненные быстро построились в две аккуратные шеренги. После этого корейский командир произнес короткую, но крайне эмоциональную речь, которую солдаты встретили восторженным ревом и многократно повторенным кличем "МАНСЕ! МАНСЕ! МАНСЕ!" Затем корейцы снова рассыпались по палубе, а надпоручик Тай Кван До вернулся к альбионцам.

— Крейсер очищен от противника и полностью находится в нашей власти, — то ли доложил, то ли похвастался он. Конфуций поймет этих азиатов. — Вы были первыми из солдат союзных держав на его борту, поэтому имеете все права на корабль. Я готов передать его под ваш контроль.

"Он шутит или издевается?!" — не сразу понял Хеллборн. Внимательно посмотрел на своего собеседника и решил — нет, не шутит. Надпоручик Тай Кван До был серьезен, как сама смерть. Смерть, с которой корейский командир несомненно состоял в близких родственных отношениях — или даже в кровосмесительной связи.

— Какие у нас есть альтернативы? — с трудом выдавил из внезапно пересохшего горла Джеймс.

— Вы можете последовать за нами, — охотно откликнулся надпоручик. — Я буду счастлив приветствовать доблестных союзников на борту нашего корабля. Наш кобуксон … Сурфейсер, — поправился кореец, — наш сурфейсер затаился на другой стороне острова. Капитан Ким Ши Мин ждет только возвращения нашей абордажной команды. Мы сможем покинуть эти опасные воды немедленно.

Выбор невелик. Остаться на корабле с кучей порубленных трупов? "Опасные воды"? Где это? Нетрудно догадаться. Что сделают с ними другие белголландцы, если обнаружат такую мясорубку прямо в сердце своих владений?

С командой в девять человек? Это просто бред, они не смогут управлять крейсером.

Спрятаться на этом острове? Альбионцы в тропическом климате? А как там с водой и пищей? Островок, похоже, крошечный — их быстро найдут. Все равно, что задержаться на борту этой плавучей мясорубки.

— Мы отправимся с вами, — принял решение лейтенант Хеллборн.

— Рад это слышать, — учтиво поклонился корейский офицер. — Тогда я прикожу своим солдатам заминировать и взорвать крейсер.

"Отличное решение, — мысленно согласился с ним Джеймс. — Война только началась, нельзя оставлять такое под открытым небом. Побольше взрывчатки и концы в воду. Именно так и никак иначе".

"Кобуксон" на поверку оказался обычным подводным крейсером класса "Пасифлора". Непонятно, почему корейский офицер обозвал его "сурфейсером" — "повер-хностером". Стандартные "повер-хностеры" имели куда более скромные размеры и не были способны погружаться вовсе. Скорей всего, так "Пасифлора" значилась в стандартном регистре 1934 года. Корейцы всего лишь пытались обойти Бейрутский договор, и альбионский офицер не мог их за это осуждать.

— Почему вы не утопили викингов торпедами? — спросил Джеймс Хеллборн, оказавшись на борту и набравшись наглости.

— Мы их уже израсходовали, — объяснил надпоручик Тай Кван До. — Торпеды. Но наша миссия еще не завершена, поэтому мы остановились у этого необитаемого острова, чтобы зарядить акка… акку… — сложно английское слово давалось корейцу нелегко, — …батареи. Один из наших дозоров пересек островок и обнаружил крейсер. Мы решили, что такой шанс нельзя упускать.

— Вы правильно поступили, надпоручик, — поспешил заявить Хеллборн.

"А как бы я поступил на его месте? — спросил себя Джеймс и тут же нашел ответ. — На дворе ХХ век — они что, порох экономят?!"

"Все может быть", — привычно вступил в дискуссию второй внутренний голос.

"Заткнись".

Корейцы оказались отличными парнями и встретили альбионских гостей с распростертыми объятиями. Освобожденных пленников засыпали сухой одеждой и свежими консервами. Трудно было поверить, что эти веселые и добродушные коротышки ("старый подлодочный стандарт, метр с пилоткой ") всего несколько часов назад убивали себе подобных как овец на бойне, холодным железом; иногда с шуточками, а чаще вообще без каких-либо эмоций.

"Интересные у нас союзники", — подумал Хеллборн, примеряя подаренный корейский китель. Странно, заметил он, очень удобно, даже великоват чуть-чуть. И это на борту, полном лилипутов? Потом понял — "В армии есть два размера — большой и маленький. Особенно в небогатой азиатской армии". Бедняжки, они получили такие же штаны и мундиры, а потом долго и нудно подшивали и укорачивали…

— Одна маленькая формальность, господин лейтенант, — сказал Тай Кван До, наблюдая, как Джеймс неуклюже крепит на воротник мундира свои альбионские офицерские звездочки. — Как военный союзник, находящийся на борту корейского корабля, вы должны принести присягу нашему Императору.

У надпоручика был неплохой английский, но иногда он давал сбои, и тогда Хеллборну приходилось переспрашивать.

— Простите?… При всем уважении к императору, я уже давал присягу — Соединенным Штатам Альбиона.

— Простите вы меня, — смешался кореец, — я не совсем точно выразился… Это не присяга — не такая присяга, какую дают подданные Императора. Это своего рода обещание… Подождите, я принесу вам текст.

Текст — на всех языках ФАБРИКИ — был напечатан на дешевой папиросной бумаге и скрывался под обложкой новенькой брошюрки.

— Получили перед самым выходом в море, — пояснил надпоручик. — ФАБРИКА восстановлена, мистер Хеллборн. В полном объеме. Как в старые добрые времена.

"…обещаю сохранять уважение к Императору, Корейскому Флагу, Корейскому Народу… выполнять приказы вышестоящих императорских офицеров… готов отвечать перед союзным трибуналом …" Хеллборн пролистал предисловие — ну да, это был Союзный Кодекс Семи Держав, подписанный еще в прошлую войну.

— Я должен объяснить это своим людям, — заявил Джеймс.

— Конечно, конечно, — поспешно закивал маленький кореец.

Но не все альбионские моряки на борту "Кобуксона" правильно поняли Основные Положения Союзного Кодекса.

— Разрешите говорить свободно, сэр, — это был Уотерсон, один из морпехов-зенитчиков. Хеллборн согласно кивнул. Будь это Спрэнг или Вильямс, он бы приказал им заткнуться. — Это что же получается? Выполнять приказы этих обезьян? Да они же просто дикари, сэр. Вы же видели, что они натворили. Слава Богу, в наш родной Альбион таких не пускают. Право слово, не место им там. Да плевать я хотел, что они наши союзники! Готов поспорить, наши вожди их для черной работы наняли. Вождям виднее, но вот кажется мне, не думали они, что эти желтомазые гномы ухитрятся черную работу совсем в грязную превратить!

Хеллборн не поверил своим ушам. А потом и глазам, когда остальные моряки принялись согласно кивать в такт словам Уотерсона. Только младшие офицеры и старшина Коппердик хранили молчание и неподвижность.

"Черт побери, — подумал лейтенант, — неделю с лишним я провел с этими людьми в трюме, но до сих пор почти ничего о них не знаю".

Конечно, в глубине души Джеймс был совершенно согласен с темным матросом. Он ведь был настоящим альбионцем. "Альбион — суровая страна для настоящих белых людей. Разноцветным низшим расам здесь не место".

"А как же разноцветные египтянцы? — спросит какой-нибудь прекраснодушный либерал из внешнего мира. — Разве "суровая страна" не принадлежала прежде им?"

"Это было давно и неправда, — ответит настоящий альбионец. — Они были слабы и поэтому уступили Альбион более достойным. Настоящим хозяевам. Нам ".