Дальнейшие судьбы героев этой истории сложились по-разному.

Риттмейстер Бонифациус Абель пристрастился к алкоголю и наркотикам, растратил казенные деньги и был с позором уволен из армии. Он умер весной 1906 года в тасманской лечебнице для душевнобольных.

Полковник Давид Антуан погиб через две недели после битвы за Порт-Жемчужный. Его дирижабль был уничтожен во время налета на Петропавловск-Камчатский.

Товарищ Александр Берг, генеральный секретарь Белголландской Коммунистической партии, был замучен в фашистских застенках в сентябре 1939 года. Память о нем навсегда сохранится в наших сердцах.

19 мая 1940 года флит-адмирал Роджер Бриджстоун находился на борту К.Е.В. "Снарк Ройал". Когда в корабль угодила белголландская торпеда, адмирал отказался покинуть тонущий авианосец.

Контр-адмирал Маркус Верхувен погиб в августе 1913 года, в самом конце короткой войны с Анти-Папскими Штатами Америки. Согласно официальным данным — ушел на дно вместе с линкором "Тасманский Дьявол". Согласно легенде — был взят в плен апсаками и сожжен на костре как злокозненный еретик.

Генерал-майор князь Петр Николаевич Воздвиженский после войны вышел в отставку. Удалился в свое имение, где писал мемуары. После революции эмигрировал в Америку. Умер в Бразилии в 1952 году.

Адмирал Ян-Питер ван дер Капеллен был взят в плен бойцами Фабриканского Альянса 14 февраля 1940 года. Он скончался два года спустя в корейском лагере для военопленных.

Поручик Андрей Лашманов умер в белголландском плену через полгода после Гавайского сражения. Скорей всего, был отравлен по приказу местного губернатора, которого успел вызвать на дуэль.

Лейтенант Херман Мозель погиб от пули русского снайпера через сутки после гибели лейтенанта Крамера.

Товарищ Николай Овчинников, комиссар Особого Восточного района, погиб в боях с белогвардейской контрой в декабре 1918 года. Ему было всего 36 лет.

Бывший ефрейтор РИА Давид Рубинчик не вернулся из плена. Остался в Новой Голландии, где сделал блестящую военную карьеру. В декабре 1941 года был взят в плен союзными войсками. Верховный трибунал Альянса приговорил военного преступника генерал-фельдмаршала Рубинчика к пожизненному заключению. Он по сей день находится в своей одиночной камере в крепости Форт-Кортес.

Гросс-маршал Виллем Сиберг оставался на посту штатс-протектора Гавайской Республики до самой смерти. Он умер в апреле 1929 года, через несколько дней после своего семьдесят второго дня рождения.

Полковник Аксель Тиммерманс командовал белголландскими интервентами на Южном фронте Советской России. Он был убит в незначительной стычке с красными партизанами 29 июня 1919 года.

Иосиф Трумпельдор, маршал Израиля, депутат Кнесета первого созыва, скончался в апреле 1953 года. Похоронен на военном кладбище на горе Трумпельдора.

Игнатий Брониславович Шметилло, генерал-инспектор артиллерии Армии Речи Посполитой, скончался в 1936 году. Пулемет "Брошь-25" его конструкции был принят на вооружение двенадцати иностранных армий.

Генерал-фельдмаршал Джеймс Хеллборн, командующий Альбионским Корпусом морской пехоты, погиб на Западном фронте 14 октября 1918 года. Его бронеавтомобиль был уничтожен прямым попаданием из "Большой Берты".

И это все о них. Почти.

Джеймс Хеллборн стоял на берегу озера и размышлял о вечном. Впрочем, как и всегда.

Это было типичное альбионское озеро. Его берега были украшены нежно-пломбирным снегом, но озеро и не думало замерзать. Его поверхность шипела, пузырилась и дышала горячим паром. Время от времени в сумеречное альбионское небо стреляли гейзеры.

— Оставь надежду всяк, сюда входящий;

Тут в Ад врата — их дух неистребим!

Но сладок дым! И быть не может слаще:

Ведь этот дым — родного дома дым.

— продекламировал Хеллборн и снова погрузился в размышления. К сожалению, высокие думы не успели наполнить его так, чтоб из горла хлынуло. Бесцеремонное вторжение нового участника этой драмы прервало полет мыслей на старте. И без того бурные воды горячего озера раздвинулись, и на берег выползло очередное альбионское чудовище. Одно из тех чудовищ, которое… Но не будем забегать вперед.

— Привет, — сказал монстр.

— Этого не может быть! — удивился Хеллборн.

— О чем ты? — не поняло чудовище.

— Ты не умеешь разговаривать! — воскликнул Джеймс. — Титанисы разговаривают, попугаи разговаривают, даже люди умеют говорить! Но ты ведь не титанис, ты — первозверь! А первозвери не разговаривают! Промежуточная форма между ящерами и млекопитающими…

— Сам ты промежуточный, — обиделось альбионское чудовище. — И болтаешь слишком много. Хуже титаниса, честное слово. Пожалуй, я тебя съем.

— Не надо меня кушать, я хороший, — испугался Хеллборн и проснулся в холодном поту.

В холодном поту… Какая ирония. Он все еще был в тропиках. В трижды проклятых жарких тропиках. И никакой надежды в ближайшее время вернуться в Альбион.

Хеллборн вздохнул, натянул штаны и выбрался из пещеры на относительно свежий воздух.

— Не спится, герр Рузвельт? — спросил его пожилой человек, сидевший на неказистой лавочке и дымивший трубочкой.

— О чем вы, герр Брейвен? — удивился Джеймс. — Уже пять часов утра. Пора вставать. Рабочий день начался.

— Рабочий день? — ухмыльнулся собеседник.

— Неужели на острове не найдется какой-нибудь работы? — развел руками Хеллборн. — Не люблю сидеть без дела.

— Записывайтесь в легион, — в очередной раз предложил герр Брейвен.

— Я подумаю об этом, — не в первый раз ответил Хеллборн.

Из соседней пещеры выглянула Мэгги. Зевнула и спряталась обратно. Минуту спустя показалась снова, в легкомысленном халатике и с полотенцем в руках.

— Доброе утро, — бросила она на ходу. — Пойду окунусь в озеро.

— Ваша подруга будет иметь здесь успех, — посмотрел ей вслед господин Брейвен. — У индусов в целом и у сикхов в частности очень популярен культ женщин-воительниц…

— Она мне не подруга, — сердито пробурчал Хеллборн.

— Кого вы хотите обмануть, герр Рузвельт? — вежливо улыбнулся Брейвен. — Я же видел, как вы друг на друга смотрите.

— Случайная интрижка, — надулся альбионец и поспешил сменить тему разговора. — Вы так и не рассказали мне, где потеряли руку.

Пожилой человек машинально дотронулся до левого рукава своей пижамы.

— Там, откуда вы пришли, явно не хватает хорошего воспитания, — заметил Брейвен. — Разве это вежливо — задавать собеседнику подобные вопросы?

— Там, откуда я пришел, у многих чего-то не хватает, — парировал Хеллборн. — Руки, ноги, глаза или просто куска мяса, вырванного из тела. Мы — викинги, военная каста Белголландской Империи и Ее Доминионов! Yster mense in staal skepe! И подобные вопросы никого не смущают.

— Когда-то и я был железным человеком, — неожиданно легко продолжил Брейвен. — Только на другом конце света. «Овеянные славой, всегда вперед идем, мы — папские зуавы, крещенные огнем!»

Джеймс Хеллборн взглянул на собеседника под другим углом, с уважением и опаской одновременно. Брейвен тем временем расстегнул свою рубашку и спустил ее с левого плеча. Хеллборн нервно сглотнул. Пусть он успел насмотреться на рубленные конечности по обе стороны экватора, но зрелище все равно было не из приятных.

— Видите, герр Рузвельт? — спокойно спросил пожилой апсак. — Они специально так сделали. Отрезали руку вместе с нижней половиной татуировки. А верхняя половина осталась. На память. Половина татуировки, не половина руки. Узнаете?

— Доводилось видеть, — как можно более равнодушно признался Хеллборн. И опережая следующий вопрос Брейвена, добавил: — Нескольких даже похоронил.