— За что уволили? — я пропустил мимо ушей его стенания.

— За утрату доверия! Это ж где такое слыхано, чтобы лекарь утратил доверие? Я же всех лечил! Вопросов не задавал! А они…

— Утрата доверия — слишком обтекаемая фраза, — задумчиво произнес я, глянув Смирнова, — а конкретно, кому ты перешел дорогу?

— А вы его арестуете? — с надеждой спросил он, а потом качнул головой. — Нет! Лучше сожгите!

— Это мы быстро, только понять, кого именно нужно сжигать.

— Так главного лекаря. Он во всем виноват!

— Так, Измайлов, — строго сказал я, — рассказывай по порядку. И очень рассчитываю не услышать два слова: случайно и демоницы.

— Так вы уже знаете? — растерянно спросил он.

Мысленно я выругался. Вслух — тоже.

Почему, вот почему, почти все истории сводятся к этим чертовым сущностям⁈

На самом деле, в его случае демоница хоть и была, но совершенно в другом качестве. Оказалось, что его срочно вызвали на дом к пациенту, и им оказалась, да-да, ослепительной красоты женщина. Измайлов чуть не потерял голову от ее очарования, даже не посмотрел на рваную рану на ее бедре. После строгого выговора от хозяина этой сущности лекарь все же приступил к работе.

Вот только ему никто не сказал, что призванное существо категорически нельзя лечить нашей магией. Да и если бы сказал, Измайлов не услышал бы, потеряв все мозги от ее красоты.

Закончилось все плохо: демоницу разорвало. А вместе с ней от вспышки сырой магии разнесло дорогую мебель, задело хозяина дома и контузило самого лекаря.

За все это ему выставили счет с большим количеством нулей, уволили с работы и даже не пожали руки на прощание. Измайлова просто вычеркнули из истории лекарского дела.

— Я продал свой особняк на Земляной улице, чтобы расплатиться с долгами, и теперь живу здесь, — он обвел взглядом пятна на потолке. — Все мои постоянные пациенты отвернулись от меня. А с этих, — взгляд на дверь, — что с них взять? Хотя у них все случаи сложные. Ранения, обширные гематомы, один даже с кислотным ожогом приходил. Как мне теперь их лечить без кристаллов, помощников? Я уже не говорю про стерильные условия! Да я выжат, как лимон! Может, вы меня убьете, лучше?

— Отставить такие мысли! — рыкнул я.

Из его рассказа выходило, что это была совсем не подстава, а достаточно рядовое, хоть и на грани тупости, событие.

— А кто, тогда вызвал?

— Я не могу вам этого сказать, — взмолился он. — Я клятву дал. Саму историю рассказать могу, а вот имена — нет.

— А как клятва звучала?

— Стандартно. Клянусь оставить втайне имя клиента и никому про него не рассказывать. Как-то так.

— Вспомни дословно! Это важно!

В такого рода клятвах всегда были лазейки. Я однажды слышал историю, когда одной даме не разрешили подавать жалобу на управление, не помню уже какое, в письменном виде. Так, она умудрилась написать целый роман, где герои полностью повторяли ее мытарства на почве попыток получить нужные бумаги. После этого пункт «запретить прием жалоб в любом письменном виде» — прочно осело на устах сотрудников (1).

— Подождите, сейчас, — он, наконец, вылез из щели и сел на широкий подоконник. — Клянусь сохранить в тайне имя и фамилию клиента, а также не упоминать клиента в устной и письменной форме.

— Тогда нарисуй.

— Что⁈

— Нарисуй его фамилию. Такого в клятве не было.

Измайлов застыл, приоткрыв рот, а потом резко спрыгнул и заходил по комнате, переворачивая немногочисленные вещи.

— Как всегда, если что-то нужно, никак не можешь это найти! Где все перья⁈

— А ты пальцем.

Смирнов слушал нас, изредка прерываясь на магическую почту. Хмыкал, дергал уголками губ, качал головой. Потом отвлекся от донесений и вытащил из кармана дежурное перо.

Измайлов выхватил его и начал рисовать волнистые линии прямо на стене. Некоторое время мы играли в угадайку. Пока лекарь меня окончательно не выбесил.

— Ладно, художник из тебя от слова худо, — резюмировал я. — На что похожа его фамилия?

— Перед рассветом, — вздохнул Измайлов, — поднимается над водой.

— Туманов, чтоб тебя тремя дивизиями! — понял я. — Василий, уходим.

— А как же я?.. Что со мной будет? — лекарь удивленно остановился посреди комнаты.

— Сиди и не отсвечивай.

Я развернулся на пятках и широким шагом вышел из его квартиры. Чертовы демоницы. Чертовы военные! Чертовы интриги! Чертовы шпионы! Достали!

Поэтому Туманов стоял в той очереди. Своя демоница подохла!

— Где он⁈ — прошипел я.

— После того совещания собрал вещи, во дворце его не видели, в штабе тоже.

— Так-так… — а нужен ли мне Туманов? Если только узнать, откуда он эту демоницу взял. — Найди, допроси, как, где, когда. Нужно выяснить, кто в столице решил порадовать военных. Хотя, знаешь, нет. Найди лучше мне демоницу. Пофигуристей.

— Ловушка?

— Она, родимая. Что с данными из больницы?

— Гвардейцы на позициях, их внутрь не пускают. Персонал настроен категорически. Но самое странное… Измайлов там. На работе.

— Прекрасно!

Мы выскочили на улицу, огляделись в поисках хоть одного возницы, но мостовая была пуста.

— Твою ж дивизию, — выругался я и с любопытством посмотрел на Косого. — Василий, кстати, ты высоты боишься?

— Нет, а что. О-о-о-о!!!

Времени объяснять не было — я просто подхватил Смирнова на воздушную подушку и взял курс на больницу.

— Посмотрите! Там в небе!

— Это птица?

— Нет, это…

— Это господин архимаг!

Мы не успели приземлиться, как персонал больницы в панике попрятался по кабинетам и закрывал окна. Возле крыльца с колоннами уже ожидал приказов отряд гвардейцев. Они издалека узнали нас, и только это не дало им повода скрываться в ближайших кустах. Хотя нет, один все же драпанул.

— Уволю, — сплюнул Смирнов.

Он отлично пережил взлет и сам полет, держался изо всех сил, хоть и зеленел местами, но держался. И как только я развеял заклинание, Василий тут же взял себя в руки.

— Доложить обстановку, — гаркнул он, обводя взглядом гвардейцев.

— Периметр перекрыт. Три попытки персонала покинуть здание заблокированы.

— Измайлов среди них был?

— Никак нет!

— Продолжайте дежурить.

Из многочисленных окон на нас смотрели лекари и пациенты, не зная, как реагировать на мое появление. Одни кричали о неправомерности запретов на выход, другие — всячески поддерживали, взывая навести порядок в этой богадельне.

Нас со Смирновым гвардейцы впустили внутрь и тут же снова сомкнули ряды. Сейчас на территории находился нужный нам человек и труп, про который я успел забыть из-за разговора с Измайловым.

— Собрать всех в одном зале! Найти мне Виталия Борисовича! — крикнул я, и персонал зашевелился.

Несколько лекарей стали возмущаться, что их отрывают от работы и их пациентам нужна помощь. На этот случай я вызвал группу гвардейцев, чтобы они встали у палат с самыми тяжелыми случаями, требующих постоянного внимания. Эти вопросы жизни и смерти были для меня так же важны, как и безопасность империи. Лекари и больные были проверены, остальные, не занятые срочной работой, поспешили в лекционный зал.

Плохо было то, что в больнице полсотни окон, дверей и подсобок, где мог спрятаться Измайлов. Тем более, у него на это была прорва времени. Шансы поймать его здесь и сейчас уменьшались с каждой секундой. Факт внезапности был потерян, когда возле здания появились гвардейцы. Но при всем при этом я был готов рискнуть.

Ситуация осложнялась тем, что сейчас нужный мне человек был под личиной. Он мог изменить ее в любой момент. А проворачивать штуку с уничтожением всех заклинаний в больнице я не собирался. Надежда была на то, что Измайлов в суете не успеет изменить внешность.

Так или иначе, мы со Смирновым и гвардейцами начали проверять всех: и персонал, и пациентов, и посетителей, которые не успели выйти из здания. Как назло, сейчас были часы приема, и народа было предостаточно.