– Хорошо! И это… Кто тут ночью разговаривал, так что у меня в комнате было слышно?!
– Кто, кто… соседи, небось. Буйные попались… Хорошо, что теперь в доме живет полицейский! – Ах вот почему хозяйка так быстро и спокойно скостила ему плату…
Или причина в таракане, который полз вдоль стыка между обоями? Рыжий, как… Лодыга! Фу-фу-фу!
– Ладно, накрывайте завтрак, или как там у вас принято! – прокричал Георгий хозяйке, пока его туфля летела в насекомое.
Почти легендарная меткость капитана Бурлака вполне передалась и его дореволюционному предшественнику Ратманову. А в месте линии боевого соприкосновения образовалось приметное рыжее пятно – надо будет попросить хозяйку что-нибудь с этим сделать… Потом… Потому что Ратманова внезапно кольнула другая мысль: а сколько сейчас времени? У самого Георгия часов не было. Но он видел их… вчера… на башне дома напротив.
Жора настежь раскрыл створки ближайшего окна и почти по пояс высунулся наружу. На часах доходило десять… Десять утра! И судя по яркому солнечному свету, а также подостывшему завтраку, не было никаких сомнений, что он опоздал на работу – в первый же день службы в московской сыскной полиции!
Георгий сапсаном пронесся мимо хозяйки, схватил в охапку верхнюю одежду и хлопнул дверью так, что дверной косяк чудом остался на месте.
– А как же завтрак? – услышал он вслед.
– Завтрак подождет!
Окончательно одевшись и застегнувшись уже в подъезде, Ратманов чуть не спустил с лестницы кого-то из случайно подвернувшихся соседей. А для того чтобы быстрее преодолеть путь с четвертого этажа, возможно, впервые во взрослой жизни прокатился по перилам на пятой точке.
Оказавшись на улице, даже не стал звать кучера. Прикинув, что пешком да на адреналине добежит до Малого Гнездниковского плюс-минус за то же время.
Дорога до штаб-квартиры сыскной полиции действительно заняла от силы минут десять. Но он так запыхался и покраснел, что испытал испанский стыд… за действия Ратманова. С точки зрения отличника боевой и политической подготовки Бурлака, разумеется.
Так и не успев толком отдышаться, он ворвался в отделение, заставив удивленно обернуться нескольких новоиспеченных коллег. И предстал пред очи уже знакомой нам стенографистки и делопроизводительницы Стеши.
– Ратманов… – И как только она запомнила его среди десятков других полицейских и многих новичков управления!
– Да, это я, Стефания Марковна, – чтобы хоть как-то нивелировать свое опоздание, он решил обратиться к двадцатилетней – по виду больше не дашь – девушке по имени-отчеству.
– Опаздываете, – безоценочно констатировала она.
Что в таких случаях говорят в XXI веке? Пробки, машина не завелась, припарковаться негде… Но в 1912-м серьезных заторов на дорогах еще не было, разве только на отдельных перекрестках, где движению повозок да редких автомобилей начали мешать, скажем, трамваи. Поэтому гость из будущего подобрал другие слова:
– Отмечал высокое назначение… Не велите казнить. – Да еще и сдобрил их обезоруживающей улыбкой.
– Скверно, – отметила девушка, едва улыбнувшись в ответ. – Вы едва не пропустили самое интересное…
– Это что же? Первый рабочий день? Первое задание? Надеюсь, мой новый начальник, Аркадий Францевич, все же даст мне его, несмотря ни на что?
– Боюсь, Аркадий Францевич вам ничего пока не даст. – Стеша заметно погрустнела.
– Тогда кто же? Неужели Викентий Саввич?
– Нет, и не Викентий Саввич… Вас ждет другой человек, вернее, другие люди. – Стеша неопределенно кивнула куда-то в сторону. Георгий посмотрел туда же. Сразу с двух сторон к нему подходили двое серьезных мужчин в форме. И их лица не внушали ничего хорошего. Добрые коллеги так не выглядят…
– Ратманов?
– Ратманов.
– Пройдемте.
– Куда?
Он обернулся в сторону Стеши. Выражение ее лица на миг показалось едва ли не виноватым. Она даже отвернулась.
– Вам все скажут.
Разве только наручники на руках не защелкнули.
Фараоны…
2
Таким образом Ратманов пребывал в родном полицейском управлении. Но не как его работник. А как… Это ему предстояло сейчас выяснить! Перед ним сидел толстый потеющий мужчина в форме, который одной рукой теребил на столе фуражку, вполне походящую на современную, а другой поглаживал бугристый дореволюционный лоб.
– Присаживайтесь, Георгий Константинович.
Ратманов огляделся. Двое других полицейских по команде первого ретировались. И стало чуть спокойнее. А Георгий не стал дожидаться нового приглашения и присел.
– Спасибо. Это допрос?
Единственный оставшийся в комнате коллега опустил взгляд и почти нехотя произнес:
– Мы зададим вам всего несколько вопросов и потом отпустим.
Кто это Мы? Мы – Николай Второй, как тогда официально именовался император Всероссийский? Ратманов на всякий случай огляделся снова, теперь уже в поисках Нас…
– Меня зовут Святослав Андреевич Тищенко, надзиратель сыскной полиции. А предмет нашего интереса – пожар в доме чиновника для поручений при начальнике сыскной полиции, известного вам Викентия Саввича Двуреченского…
«Вот тебе и на! А я-то тут при чем?» – подумал попаданец, но виду не подал:
– Что именно вы хотите узнать?
– Вы бывали у коллежского секретаря?
– У кого?! – не понял Жора.
– У коллежского секретаря Викентия Саввича Двуреченского.
– Ах вот значит как… У Викентия Саввича бывал. Вот только до вчерашнего дня он был губернским секретарем.
Георгий знал, что более высокий чин коллежского секретаря относился аж к десятому классу Табели о рангах, в армии соответствовал поручику, на флоте – мичману, а среди казаков – сотнику. Ратманов зачем-то также припомнил из школьной программы, что до этого чина дослужился гончаровский Обломов, после чего и вышел в отставку…
– Все верно, до вчерашнего дня Викентий Саввич пребывал в чине губернского секретаря, а с сегодняшнего повышен до коллежского…
«Это за какие такие заслуги?» – хотел бы спросить Ратманов, но сдержался. Вслух сказав другое:
– Мои поздравления Викентию Саввичу. Чем я могу помочь?
– Так вы были у Викентия Саввича или нет?
– Был.
– Когда?
– Недавно.
– Вчера были?
– И вчера был.
– Не заметили ничего подозрительного там?
– Подозрительного?..
Георгий вновь припомнил бумагу с отнюдь не старинными письменами. Но, откровенно говоря, уже не был так уверен, что видел именно их. Может, показалось? Почудилось? Речь ведь шла всего об одной фразе! А реальность вокруг была настолько нереальна, что утверждать о чем-либо под присягой он бы теперь не решился.
– Нет, ничего, – досказал Георгий.
– И нет никаких догадок, что же там стряслось? – по-простому поинтересовался Тищенко, настолько буднично, будто спрашивал, а сколько сейчас времени?
Тут Ратманов смутно припомнил, как, будучи пьяным, вроде бы трогал горящую головешку в камине Двуреченского и чуть было не поджег губернскому секретарю ковер…
– Нет, не имею ни малейшего представления, – вслух ответил агент.
– Замечательно!
Чему, интересно, так радовался Тищенко?
– Ну, мы вас больше не держим, – надзиратель потер свой блестящий лоб, как будто это был специальный знак, служащий сигналом к окончанию разговора.
И опять эти Мы.
– Я могу идти?
– Точно так. – Тищенко напоследок даже улыбнулся.
Ратманов поднялся. Но, уходя, еще спросил:
– Викентий Саввич здесь?
– Не могу знать!
3
Ратманов вышел из кабинета и громко выдохнул. Не понос, так золотуха! Его теперь подозревали в поджоге? Куда катился этот мир… Но мимо Стеши он прошел с максимально невозмутимым выражением лица. У него все в порядке, и он совершенно спокоен! И она сидела примерно с таким же лицом – мимо проследовал малознакомый человек, который почти ей и не нравился, а потому она не испытывала ровно никаких угрызений совести от того, что отправила новичка на допрос в первый же день службы.
