— Товарищи! — повысил свой голос канонир Овчинников. — Вы понимаете, что произошло, товарищи? Позорное поражение прогнившего царского режима ясно всем показало продажность и гнилость существующей системы! Взгляды передовых сил всего мира сегодня прикованы к Порту Жемчужному, где отсталая и феодальная царская…

— Слышь, ты, пропагандон, — покосился на Овчинникова пожилой матрос. — Заткнулся бы ты, братец, по-хорошему. И без тебя тошно.

— Вы не понимаете, товарищи! Продажные царские адмиралы…

— Заткни варежку, тля, я те сказал! Вот прямо щас заткни!!!

Овчинников обиделся и сел на ближайший ящик, продолжая бормотать под нос о темных силах реакции.

— Герр маршал, к вам какой-то террорист, — доложил адъютант.

— Террорист? — удивился Сиберг. — Какой еще террорист?

— Простите, герр маршал… Альбионец.

— Ах, этот молодежный сленг, — покачал головой белголландец. — А как вы называете обитателей оазиса Эребус? Даже спрашивать боюсь. Ладно, просите его. Как его зовут?

Майор Джеймс Хеллборн перед визитом к столь высокому гостю попытался привести себя в порядок, но ночное путешествие через полуразрушенный порт и эпицентр боевых действий заметно на нем отразилось.

— Майор Хеллборн, если не ошибаюсь? Прошу вас, садитесь. Рад, очень рад вас видеть!

— Я даже догадываюсь почему, — коварный альбионец изобразил вежливую улыбку.

— Я даже не стану от вас скрывать! — воскликнул Вице-маршал. — Вы первый иностранец, посетивший с официальным визитом первого белголландского губернатора Гавайских островов!

— Губернатора? — переспросил Хеллборн.

— Прошу меня извинить, я хотел сказать — штатс-протектора, — уточнил Сиберг. — Губернаторов на эти райские острова назначали русские захватчики и империалисты. Теперь, когда мы помогли свободолюбивым гавайским народам сбросить ненавистное петербургское иго, последнее, что мы собираемся делать — это превращать Гавайи в свою провинцию или, не дай Бог, в колонию. Но будет неразумным с нашей стороны бросать добродушных аборигенов на произвол судьбы. В настоящее время гавайцы вне всякого сомнения нуждаются в защите от грядущего российского посягательства. Поэтому здесь временно — исключительно временно — останутся наши гарнизоны. Временный протекторат. А я — временный штатс-протектор. К вашим услугам!

— К счастью, наше консульство совсем не пострадало, но по вашей милости мы остались без корабля, — альбионский офицер стоически выдержал лекцию маршала до конца. — Нам бы хотелось вернуться домой.

— Тысячи самых искренних извинений! — вскочил белголландец. — Я немедленно предоставлю вам новый корабль за наш счет. Правительство Белголландской Империи и Ее Доминионы с удовольствием оплатят все расходы! Новый корабль — лучше прежнего! Хотите один из трофейных русских крейсеров?!

— А может лучше один из ваших? — спросил Хеллборн. — Русские могут обидеться. К тому же я просто не имею права принимать такие решения без консультаций с альбионским Сенатом.

— Но вы сможете предоставить Сенату соответствующий доклад? — ласково улыбнулся Вице-маршал. — Я от всей души на вас надеюсь, герр Хеллборн. Конечно, вы получите один из наших кораблей. У нас столько трофеев, что мы не обеднеем. Разумеется, — спохватился викс, — многие бывшие русские корабли войдут в состав молодого Гававайского Королевского Флота. Или Республиканского. Аборигены еще не решили.

— Республика — наилучшая форма правления, — машинально ответил впитавший с молоком матери альбионец.

— Совершенно с вами согласен, — кивнул Сиберг. — Белголландия и все Ее Доминионы являются республиками. Я всегда говорил, что у нас с альбионцами много общего. И никаких противоречий. Мы должны тщательнее присмотреться к друг другу, мы — белголландцы и альбионцы. Я вижу уже в ближайшем будущем обширное, взаимовыгодное сотрудничество и крепкий братский альянс наших великих и свободных держав!

— Звучит заманчиво, — пробормотал Хеллборн, — но не мне принимать решения.

— Но вы можете на них повлиять! — снова напомнил Вице-маршал. Наклонился чуть ли не к самому лицу гостя и прошептал как заправский заговорщик: — Вдвоем мы надерем задницу всему остальному миру. И саксам, и франкам, и папистам. Нам делить нечего, но мы сможем поделить всю остальную планету. Подумайте об этом, герр майор. Это будет славная битва.

Когда за альбионцем закрылась дверь, в кабинете снова появился адъютант.

— Русский генерал здесь, как вы и приказали.

— Пусть войдет, — кивнул Вице-маршал Сиберг.

Князь Воздвиженский немного пришел в себя и воспрянул духом. В конце концов, он оказался в плену у цивилизованных белых европейцев и христиан. Что ж, они честно выиграли эту битву. Надо уметь признавать свои поражения! Да и пусть забирают себе эти дурацкие острова. Империя не обеднеет. Все равно никто толком не знал, что с ними делать. А с белголландцами надо срочно заключать мир и дружить. Против наглых британцев и лягушатников.

— Как вы уже знаете, герр Воздвиженский, мы готовы немедленно освободить вас, — начал Вице-маршал, предварительно усадив дорогого гостя в лучшее кресло (даже альбионец Хеллборн сидел в креслице попроще). — Вас и всех ваших офицеров, готовых дать слово, что они больше не поднимут оружие против белголландских флагов.

— Разумеется, вы его охотно получите, — добродушно кивнул генерал. — Что же касается моих офицеров, то право…

— Потом, потом, — как можно более вежливо прервал его штатс-протектор молодой Гавайской Республики ("Да, именно так мы ее и назовем", — твердо решил герр Сиберг. — "Назло всевозможным монархистам!") — Но прежде чем мы расстанемся, у меня к вам небольшая просьба. Мы бы хотели торжественно и с воинскими почестями похоронить некоторых российских солдат и моряков, погибших в ходе сражения. Это будет красивый жест, символ примирения, ет сетера. Ну, вы меня понимаете.

— Конечно, конечно, — закивал князь. — Если вам так будет угодно. Но причем здесь я?

— Мы бы хотели, чтобы вы произнесли небольшую речь над гробами, — пояснил вице-маршал Виктории. — Если вас не затруднит, конечно.

— Не знаю, стоит ли мне, — замялся Воздвиженский. — Быть может, кто-нибудь другой…

— Вы же хотите еще сегодня отправиться домой? — в который раз улыбнулся герр Сиберг.

— Да, но…

— Вот и прекрасно! Значит, мы договорились. Вот текст речи. Учить наизусть необязательно, можно читать прямо по бумажке. Там же список погибших солдат и офицеров, которых мы отобрали для этой церемонии, — добавил Вице-маршал. — Фамилии расположены в алфавитном порядке, так вам будет удобнее.

Князь пробежал список глазами.

— Унтер-офицер фон Блюхер… Поручик Гримальский… Ефрейтор Карташвили… Подполковник Кемпебелл… Рядовой Нутелькут… Фельдфебель Тер-Петросян… Рядовой Фишер… Лейтенант Фогель… Рядовой Хубилаев… Капитан фон Шварценберг… Поручик Яблонский… Вы издеваетесь, господин маршал? Здесь же нет ни одной русской фамилии!

— А разве вам не наплевать на русских?! — искренне удивился штатс-протектор. — Или я неправильно понял доклад штабс-капитана Тиммерманса?! Ладно, так и быть, добавлю вам капитана Новосельцева. Для разнообразия. И телеграфиста Клюшкина.

— Но…

— Разговор окончен, герр Воздвиженский, — белголландец отвернулся к окну и добавил: — Vae victis! Добровольный раб не смеет жаловаться на тесноту ошейника.

Все традиции и обычаи были соблюдены. Принесли гробы. Прочитали речь. Унесли гробы. Спустили старый флаг. Подняли новый флаг. Прочитали еще одну речь. Прошлись победным парадом.

И только один человек не участвовал в церемонии. Он устроился на пустом снарядном ящике вдалеке от всех и спешил занести в блокнот неровные строчки. Потом, когда-нибудь, он приведет свои записи в порядок. Может быть. Может быть…