Наутро первой пришла Сорча, привела местную лекарку, вместе они осмотрели и подмыли Кэт, постановили, что всё прошло как нельзя лучше, Гектор Мор будет доволен, а там, глядишь, еще и дедом станет в будущем году. Мужа (молодым мужем Аргайла можно было именовать разве что в шутку) при пробуждении Кэт уже не было в замке, отбыл по своим неисчислимым делам. Это время Сорча, оставшись с Кэт наедине, использовала, чтоб выяснить подробности и восполнить пробелы знаний молодой графини. Ее саму более всего интересовало, есть ли на Аргайле оборотничья метка. Кэт призналась, что не рассматривала.

— Долго мучил-то?

— Нет… Наверное… То есть, мне всё равно было долго. И что люди находят в этой мерзости, Сорча? Противно, липкое всё там, пахнет… Люди ужасно пахнут. Особенно мужчины.

— Что ж тут такого, и помыться можно. А находят… Поймете, леди, со временем. То, что я слышу тут, в замке, что говорят в людской — граф мужчина в силе, скучать в постели вам не дозволит. Он излился в вас?

Правду сказать, Кэт не ощутила и точно не знала, но он же пробыл в ней сколько-то времени, хотя обещал коротко.

— Конечно… а куда еще-то?

Тут Кэт узнала разное — что мужчина может слить семя на тело женщины, на простыни, в ночную вазу, если не желает зачатия. Это хорошо, что Аргайл поступил по-правильному, значит, она не противна ему, как женщина, как жена, как мать будущих детей. Значит, он не держит зла и на ее отца также — за устроенный поневоле брак. Кэт на этом объяснении ощутимо полегчало, хотя между ног болело существенно. Ну, да она не из неженок, что ж теперь.

Второй раз уже был не так неприятен — да и муж выждал неделю, прежде чем снова прийти. Кое-что Кэт даже сочла терпимым.

Остров Мэлл, замок Дуарт, май 1545

— Погоди, Гектор… что значит — замужем⁈

— То и значит, замужем. За Аргайлом.

— За кем⁈

— Ты чего орешь? И, главное, на кого⁈ За Аргайлом. Графиня теперь моя Кэт. Третья леди Бурого волка.

Йан Макдональд Даннивег бледнел и краснел попеременно, затем упер руки в пояс, ненавязчиво зацепив большим пальцем левой руки рукоять дирка. Красивый был мужчина Даннивег, рослый, светловолосый, яркий… Немножечко, конечно, фазан, но ничего, умело запечь сгодится, хладнокровно размышлял Гектор Мор Маклин. И жару прибавил:

— Опоздал ты со своим сватовством, Даннивег…

— Это не я опоздал, а ты не сдержал слова!

— Но-но! Слова никакого не было, Даннивег! Помолвки не было тоже. Ты все мычал да телился, думу думал, а свататься не пришёл.

— Хотел, знаешь ли, живьем невесту глянуть — уж не ряба ли теперь стала, не коса ли… Для того сейчас и пришел, что разговор у нас с тобой был о том в прежние времена, а вон оно что! Старый ты лжец!

— Рыбам скормлю, малец, даром что родич. Глянуть ему, видите ли… Надо было, не глядя, брать, вон как Аргайл, он бумагу подписал сразу, как я ему намекнул — и нет разницы, кривая, косая или глухая… Переборчив ты слишком! Разве ж глухота жены настоящему мужчине помеха? То ж благословение Господне! А кабы немая была — так той вообще цены нет!

Гектор откровенно глумился, Даннивег это так и понял. Йан был зол, очень зол. Кэт он помнил смутно, еще по детству, когда та навещала родню в его краях, когда Гектор Маклин еще не звался великим и не брезгал заключить брак со своими, как полагается, а не с криворотыми Кемпбеллами. Предварительный уговор с его отцом у Маклина был, помолвки и впрямь не было, так что Даннивег выходил сам виноват, когда по зиме заговаривал с Маклином о браке, но не настоял на немедленном его заключении. И эта своя вина, ее осознание, злили Даннивега все больше. Девка девкой, хотя девка, что уж, красивая, да теперь она поята Аргайлом, порчена, но ничего, любые бабы вдовеют при удачном стечении обстоятельств. А вот то, что он собирался стать зятем Маклина и получить в приданое часть его флота бирлинов…

И Йан, глядя на несовершившегося тестя, прищурился и ощерился:

— Ты, старый хрен, решил отпасть от короля Островов, я гляжу, да на сторону горского оборотня переметнуться… Так это у тебя не выйдет, Богом клянусь и всеми ранами Христовыми! Я твою дочь достану из-под земли и женюсь на ней по обычаю, принятому в наших краях, как договаривался с тобой мой отец. Это я тебе, Маклин, говорю сразу, открыто, чтоб ты знал — не выйдет у тебя долго быть тестем графу Аргайлу, язви его в печень горячка! Не выгорит!

Но Маклин и бровью не повел:

— С Аргайлом делай, что хочешь. Но чтоб у Кэт с головы и волоса не упало!

— И что ж, ты не станешь возражать, коли я отниму ее у Аргайла?

— Не, ну если ты с клинка возьмешь бабу самого Аргайла… тогда я тебя не только зятем назову, но четверть галер моих отдам в полное владение, родненький ты мой. А, может, и цельную половину… Ступай с Богом!

И Маклин поганенько захихикал.

Гектор Ог Маклин со стены Дуарта видел, как причалил бирлин Даннивега, как ссыпались с него ребятки. Еще четверть часа — и будут здесь. Макдональды из Даннивега приходились детям Маклина родней по матери, и Кэтрин, и самому Огу случалось гостить у них, в Даннивеге было обычно шумно и весело, и много разновозрастной ребятни. Старший кузен Йан Макдональд Даннивег был заводилой в этой компании до тех пор, пока не подрос настолько, чтоб от детских забав перейти к взрослым морским набегам. Ог спустился во двор, но родича застал только после того, как тот, уже нахмурившись, покинул покои Гектора Мор Маклина. С лицом Йана, обычно пребывающего в добром духе, сейчас творилось что-то смутное, и Ог было наладился не попасться ему на дороге, но кузен заметил первым, и первым же шагнул с приветствием, уже просветлев лицом:

— Доброго дня, Гектор Ог. Сам по здорову ли?

— Благодарствую, кузен Даннивег.

Гектору Огу очень было приятно, что Йан Даннивег говорит с ним, как с мужчиной, не как с ребенком, несмотря на разницу в возрасте и боевом опыте. Опыта у Ога было пока чуть да маленько, в отличие от Йана Даннивега, которого в четырнадцать считали бывалым воином, а сейчас Даннивегу уже и вовсе двадцать четыре. Какая лютая жалость, что отец перерешил, что выдал Кэтрин за старого Аргайла, не за молодого Даннивега, по которому с ума девки сходят половиной Дуарта, который и в поле боец, и бирлином командует, как урожденный моряк. А бывалый боец, любимец девок далее вел разговор:

— А что твоя сестрица Кэт, Гектор? Слыхал я, замужем?

— Замужем, Йан… В марте еще отец подписал бумаги.

— Экая жалость, я ведь приехал, чтоб повидать. Ну, дай ей Бог… Шлет ли вести, благополучна ли?

— Того не ведаю, да, надеюсь, Господним промыслом благополучна, — Гектор благочестиво перекрестился под цепким взглядом Даннивега. — Вестей не шлет, да и не с кем. Аргайл, как женился, всех людей наших отослал из Ущелья… Отец не пустил меня проследить, что да как, Лиама отправил, Лиам сказал, гуляли свадьбу со всем уважением, не придраться.

— А охотою ли Кэт шла за старого Волка? Я ж ей был нареченный, неужели не опечалилась перемене?

— Опечалилась, как же нет. Вспоминала тебя, Даннивег.

То была правда. Обычно кроткая и послушная воле отца сестра сказала в сердцах, что лучше б за Даннивега, коли уж вовсе брака не избежать и на Айону не вернуться.

— Сказала, что лучше бы за тебя, раз уж не в монастырь. Вот в монастыре Кэт больше хотела остаться, чем замуж, честно-то говоря. Очень ей книги тамошние по нраву — у нас нет таких, хоть отец и велел сыскать — да и вышивка у монахинь ей полюбилась, выучилась она ей.

— Ну, с Аргайлом она не книжки читает, это уж наверно. Такую красотку, как сестра твоя, в монастырь совсем ни к чему. Ей бы замуж за молодого да детишек побольше. По сердцу она мне, твоя сестра, жаль, что Гектор Мор решил по-иному. Я-то в памяти храню ее, не забуду, где ж такую забыть…

— И мне жаль, кузен Даннивег. Кэт — моя любимая сестра.