И лихорадочно продолжила соображать, как бы Рой мог узнать о ее несчастье, и не находила выхода, ведь все ее свидетели мертвы… Господь уберег, что она не послала Мейси, была б еще одна невинная душа у нее к подолу приторочена…

И тут она сообразила. Собачки, Тролль и Фрейечка, собачечки! Кэт чуть не заплакала. Да! Они найдут ее, хотя бы до той самой тропы, до берега озерца в лесу, где остались лежать верные Йан и Сорча, погибшие по неразумию своей госпожи. Рой найдет их и похоронит, Рой поймет, что она ушла не своей волей…

Тут хлопнуло полотнище парусины, отгораживающее закуток, где лежала она, от палубы бирлина. В просвет полилось солнце, ветер, запах моря… и снова всё скрылось. И вошел бывший жених. Стоял и смотрел сверху вниз на нее, лежащую на палубе, на чьем-то засаленном пледе:

— Так ты понесла от Аргайла?

Что ответить? Кэт мучительно соображала, как бы половчей вывернуться, что с больной головой давалось не слишком легко. Скажешь «да» — он станет торговаться с Роем за ее несуществующее дитя, и Рой уступит там, где не следует уступать. Макдональдам, по опыту знала она, не стоит уступать ни в чем — сожрут целиком… Скажешь «нет» — еще, чего доброго, начнет сразу восполнять недостаток. Но если сказать «да» — он точно пошлет гонца к Рою… Или нет?

Ее молчание он прочел как отрицание:

— Со мной понесешь.

«Раньше ты сдохнешь» — от души загадала графиня Аргайл. Но тут с палубы заорали, зовя капитана, и Даннивег с явным сожалением на лице скрылся за пологом из парусины. Кэт с облегчением сжала в руке нож, спрятанный в складках пледа — он давал хоть какую-то надежду на лучшее. Нож в руке успокаивает всегда.

Если раньше, давно, в прежней жизни, оставшейся теперь за бортом бирлина Даннивега, Кэтрин думала, что Аргайл взял ее вещью и как вещью пользуется, теперь пришлось поневоле признать, что и для вещи хозяин он был куда лучший, чем Даннивег. Когда немного прошли тошнота и головокружение от удара по голове, Кэт поднялась, выползла на палубу бирлина, цепляясь за снасти, потянулась к борту…

И была перехвачена поперек туловища, брыкающаяся, оттащена к мачте:

— Сигануть даже не пробуй, — хмыкнул Даннивег. — Не доплывешь до лысого.

— Что ж, заблюю тебе палубу, — покорно согласилась госпожа графиня.

— А, это изволь.

— Куда мы идем?

— На Мэлл. Твой отец благословит нас.

Кэт с иронией взглянула на Даннивега. Какой смысл возражать? Что бы там себе Даннивег не надумал, не верила она, хорошо зная отца, что тот дал согласие на увоз дочери с чистым сердцем. Наверняка у Мора Маклина найдется камень за пазухой на незадачливого жениха. Как не верила она и в пресловутый союз Островов… Но иронии и надежде было суждено угаснуть, коль скоро она вечером взглянула в небо.

Кэт, дочь морского пирата, знала, что ветер этот, стремительно раздувающий над бирлином облака, несет корабль не на Мэлл.

Даннивег солгал ей.

Остров Кинтайр, Ларгибан, август 1545

К сумеркам они обогнули Кинтайр и встали на якорь в бухте, укрытой от ветра с моря. Местность эта была землей Макдоннелов. Дом, куда рысцой направились бойцы Даннивега, находился высоко в скалах, меж вересковыми склонами и болотом — поместье Ларгибан, как поняла Кэт из разговоров похитителя. Двухэтажный крепкий дом не выглядел дружелюбно. Йан Даннивег не особо церемонился с нею, таща за руку через двор, пока Кэт шарила взглядом по стенам, по тому двору, осматриваясь — вечерело, и с каждой минутой Кэт становилось все более не по себе. Она была окружена врагами, она находилась в незнакомой местности, она не имела возможности бежать. Но Кэт не собиралась сдаваться: если уж Даннивег сам по себе без мозгов, потому что трехнулся, то, возможно, тот, кому он служит, поумней и с тем можно договориться? Потому что нельзя похитить жену Аргайла и дочь Мор Маклина, не имея веских к тому оснований, не имея очень могучего покровителя. Правда, когда Кэт начинала думать, насколько велик тот покровитель, к ней возвращалась головная боль — потому что, по правде, так мог бы поступить только… только… кто-то, рангом во власти близкий Аргайлу, а таких она просто не знала. И не понимала, какого дьявола Даннивег притащил ее на Кинтайр? Кэт и сама не заметила, как стала думать обычными словами Аргайла. Что ж… молиться она будет после, еще успеет. Одного слова истинной веры достаточно, чтоб Господь услышал тебя.

Тем временем красавец Даннивег прошел в холл, толкнул ее перед собой к помосту, на котором и сидел за столом тот самый неизвестный Кэт его покровитель:

— Мой лорд, вот она! Куда прикажете?

— Тащи сюда. Хочу посмотреть.

Значит, Даннивег и правда украл не для себя. Кэт взглянула на того, кто произнес это — и всякая надежда на то, что покровитель Даннивега поумней Даннивега, или на то, что с тем можно будет договориться, мгновенно и больно погасла.

Человека, восседающего на месте хозяина дома, хоть и был он вовсе не хозяин в Ларгибане, а гость, она знала — то был Дональд Ду Макдональд, черный Доналл, самопровозглашенный король Островов, кровный враг ее мужа. Дональд Ду не раз навещал отца, Гектор Мор ходил у него в советниках в пору, когда Макдональд возжелал вернуть себе лордство Островов. Кэт встречала его, навестив отца на Дуарте летом сорок третьего года, когда он только-только бежал из темниц Эдинбургского замка.

Как тут же выяснилось, и он ее вспомнил тоже.

— Расцвела, — произнес с грязненькой усмешкой Доналл, долго разглядывая Кэт — в мокром по подолу платье, измятую и взъерошенную. — Ты еще хочешь ее себе, Даннивег?

Йан поклонился:

— Если на то будет ваша воля, мой лорд. И корабли ее отца.

Кэт как кипятком изнутри обожгло. Вот оно что! Вот он куда метит, мерзавец, продавший ее черному Доналлу! Гнев, вскипевший в ней, был так велик, что даже заслонил страх за собственную судьбу. Даннивег, скотина Даннивег покушается на ее семью!

Но нельзя было обнаружить гнев, нельзя было потерять самообладание. Теряя самообладание, ты проигрываешь, таков уж закон боя. И она медленно выдохнула сквозь зубы и очень спокойно для того положения, в котором очутилась, произнесла — как если бы вовсе не слыхала слов Доналла:

— Милорд Макдональд! Прибегаю к вашей защите и прошу справедливого суда — ради гостеприимства, которое некогда вы обрели от отца моего в Дуарте. Этот человек, мой родич по матери, Йан Макдональд Даннивег, вероломно похитил меня, замужнюю женщину, из земель мужа и привез сюда, в поношение моей чести и репутации. Прошу вас немедленно известить моего супруга, чтобы он забрал меня домой, и решил свои дела с Даннивегом, как полагается мужчинам.

Доналл еще не успел ответить ни слова, как Даннивег заржал. Вот просто стоял, тварь, и покатывался, как будто ничего смешнее в жизни не слышал.

— Да пусть забирает, конечно, — переждав его смех, отвечал Доналл с ухмылкой, — кто же против… но только если сам явится вот сюда. Что же до твоего отца, детка, так старик сильно задолжал мне… Гектор Мор предал меня, попытавшись переметнуться к Аргайлу, подложив тебя под Бурого вместо того, чтоб отдать одному из своих, одному из нас. И суд мой, справедливее некуда, будет в том, что я исправлю его ошибку. Волей короля Островов ты станешь леди Даннивега и родишь Йану детей. Эй, все слыхали?

Рыл двадцать бойцов — с бирлина и местных — подтвердили согласным ревом.

— Я не могу этого сделать, мой лорд. По законам божеским и людским я венчана с Аргайлом, покуда он жив. Он даст за меня выкуп. Пошлите к нему гонца, я… я ношу ребенка Аргайла.

Ложь во спасение. Потом она отмолит, еще успеется. Если выберется отсюда живой, молиться ей придется много…

— Она лжет, мой господин, — раздался тут знакомый голос со знакомой же чудовищной прямотой. — Она кровила две седмицы назад.