Шотландия, остров Мэлл, замок Дуарт, март 1545

Гиллеспи Рой Арчибальд Кемпбелл, граф Аргайл, по прозвищу «Бурый волк», сдвинув брови, молча смотрел на собеседника. На лице его было выражение между недоумением и неверием, хотя Аргайла, сорокалетнего, сурового, искушенного, смутить чем-либо было трудно, если не невозможно. На лице же вождя клана Маклин, сделавшего Аргайлу предложение короткое, в несколько слов всего, но весьма неожиданное, напротив, мелькала усмешка, но не слишком явная, чтоб не рассердить своей очевидностью гостя, чей нрав трудно назвать покладистым.

— Ты, видно, совсем рехнулся на старости лет, Гектор, — выговорил наконец Бурый волк. — На кой мне твоя девчонка?

— В доме должна быть женщина, Аргайл, так Господь заповедал чадам своим, дабы не жить во грехе.

— Да пусть Он и держит себе женщину в доме своем, там, на небесах, не имею возражений — но пусть Господь не мешается в мои дела. У меня двое сыновей, я дважды был женат и, слава Богу, наконец опять овдовел… обе бабы стервы были несусветные, царствие им Небесное, голубкам. Но чтобы третий раз⁈

— С моей у тебя хлопот не будет, — возразил Гектор Мор Маклин, пройдоха из пройдох, убийца из убийц, мятежник все пятьдесят пять лет своей жизни. — Кэт — славная девчушка, разве только слишком уж воспитанная… коли понимаешь, о чем я.

— Не понимаю и понимать не хочу, Гектор. Цену нашего мира ты знаешь: моя дочь под венец с твоим парнем, на этом всё, ни кроны, ни человека сверху.

— Жаль, Арчибальд, очень жаль. А я-то думал, мы достигли соглашения… что ж, доброго пути, не смею настаивать. Младший Макдональд Даннивег думал свататься за Кэт, да я было подумал — удобней сыграть две свадьбы с тобою, раз ты приехал…

В светлых глазах Аргайла горел белый огонек, очень неприятный, но Гектор Мор продолжал ухмыляться — теперь куда уж отчетливей. Знал, сукец, что нужен сейчас Аргайлу, так нужен, что на любой шантаж может откликнуться. Угроза была понятна. Дочь Маклина — по матери также Макдональд из Даннивега, Маклин предлагал Кемпбеллу замириться с двумя родами сразу, а по отказу угрожал и нарушением мира с теми же двумя родами, а и кроме того, ещё был у Бурого волка в Маклине интерес… двадцать пять лет из своих сорока Аргайл «Бурый волк» провел во вражде, войне, сварах с Макдональдами и Маклинами, вождями Гебридских островов. Признавать не хотелось, что Гектор Мор припер к стене старого врага, но если цена мира две свадьбы вместо одной, то лучше худой брак, чем добрая ссора.

— Не самый-то я годный жених твоей дочери, Гектор. Двадцать лет разницы, если не более. Наши дети больше подходят в пару, чем мы с нею.

— Это самый сок, Арчибальд, верь мне — я на Гленс женился, когда той пятнадцать было, у нас все, что надо, отлично сладилось. Кэт, Уна, Джайлс, Дженет, Гектор — все от нее понародились, покойницы. Так что, согласен?

— А что ты дашь за дочерью, Маклин, кроме мира? — осклабился Кемпбелл. — Стать графиней Аргайл нынче стоит дорого…

— Ни человека, ни фута земли, ни камня.

— Тогда в чем моя корысть, Гектор Мор?

— Так тебе же нужны деньги, Арчибальд, очень нужны. Жизнь при дворе стоит дорого, еще дороже стоит кровная вражда… А деньги у меня есть.

То была правда. Гектор Мор Маклин награбил за всю свою жизнь столько, что мог бы выстроить второй замок Дуарт и купить второй остров Мэлл. Они торговались мелочно и ожесточенно, как могут торговаться только настоящие горцы — за каждое пенни, за лишнюю крону, но соглашение было достигнуто, а мир подписан. Бурый волк обязался отправить дочь в Дуарт не поздней середины апреля, с тем, чтоб она росла в доме жениха до вхождения в зрелость и осуществления брака, но сам жениться на Мэлле теперь же, сей же час, наотрез отказался.

— Присылай невесту и своих к началу мая, — сказал он. Гектор Мор, мы знаем друг друга двадцать пять лет, и сколько тут было свадеб, на которых жених не доживал до рассвета? Нет уж, пусть невеста с любым числом свиты прибывает в Ущелье, напоим всех, не скупясь. А брачный договор я подпишу тебе тут же, чтоб ты не рыдал, старый хрен.

— Ты, главное, заложничков верни, зятек, не забудь.

Аргайл оскалился, что при очень большом желании можно было счесть за усмешку:

— Получишь, получишь, и даже живенькими, не по частям!

Кемпбеллы ожидали вождя на дворе Дуарта. И хотя господин их, верховный судья Шотландии, персоной был не из тех, кого вдруг завалишь — если ты не бессмертный, конечно — поглядывали окрест весьма настороженно. Потому что Маклины, морские разбойники — народец, известно, гадкий. Столь же настороженно на горские черно-зеленые пледы посматривали сами Маклины. Когда бы не приказ Гектора Мора, Аргайлу тут бы многое припомнили, но Мор Маклин в своих играх с изменниками и прихвостнями сассенахов зашел так далеко, что его бы и галерный флот уже не спас… если бы Аргайл не явился взять его за горло и потребовать мира. Но вот только обратным хватом за горло Аргайла взял и сам Маклин. Две свадьбы вместо одной, вот же скотина…

Кривой Алпин дожидался господина внизу лестницы с крыльца и на правах знакомства длиной в жизнь рубанул сразу:

— Ну?

Аргайл не сбился с шага, утекая со двора старинного врага, а нынче предполагаемого тестя и уже точно свата:

— Что «ну», Кривой?

— Чем дело кончилось там, наверху? Отлипнет он от Дональда Ду али нет? У тебя рожа такая, словно Мор Маклин тебе прокисший эль сушеными крысами закусить предлагал.

— Хуже.

— Да что может быть хуже-то, Бурый?

Аргайл поморщился. Его кривило просто от того, что сознавал себя припертым к стенке, а деваться было некуда все равно:

— Мало ему одной свадьбы, сукину сыну, вторую желает.

— Колина или Арчи? — оба сына Аргайла гуляли еще на вольном выпасе, кабанчики.

— Если бы. Меня. А коли нет…

Кривой вытаращился на старого боевого товарища и господина так, что единый глаз едва из глазницы не выпал.

— Тебя⁈ Это он кого за тебя сватает? Вчера в холле за хозяйским столом не было ни одной девицы брачной возраста! Соплюху какую, что ли, с нянькиной куклой за пазухой вместо сисек?

Аргайл скривился:

— Да бес его знает, говорит, есть какая-то… Я б ему брачный договор с любой из дочерей подмахнул, пока они в возраст войдут… А там оспа или потница руки-то развязали б. Мало ли от чего девки дохнут, пока не созреют. Но нет же, он требует и осуществления брака не позже Белтейна.

— Об Майский день мы ж собирались Раналдам жопу драть! Когда жениться-то?

— А как-то промеж Раналдов, Кривой. Надеру и женюсь. А коли нет, не оторвать Гектора Маклина от Макдональдов.

— И ты, ясно дело, оторвал. Ну и женись, черт с ней. В хаггис покрошим его девку, разберем на потроха. В третий раз овдовеешь, и всего делов.

— Не выйдет. Тогда он ответно покрошит в хаггис мою дочь. А этого уж я не допущу, не за тем растил. Мор Маклин думает, что купил меня… что обошел меня. Меня! Так ведь я, хотя жениться и обещал, дать жить его сучке не обещал вовсе. Сам напросился, дурень старый, довольно было б с него и одной свадьбы!

Аргайл осклабился. Кривой понимающе захрюкотал.

— То есть, он меня выгодно продал, — заключила, выслушав новость, Кэтрин Маклин, старшая дочь вождя Гектора Мор Маклина.

Восемнадцать лет, щуплая рыжеватая пигалица, брови вразлет — в мать, глаза серые, умненькие — в отца. Брат, Гектор Ог Маклин, Гектор Малый, морем вез ее из монастыря Айона, где та воспитывалась в ожидании подходящей партии, в родные пенаты. И вот партия нашлась, да еще какая, однако Кэт Маклин вовсе не считала ее удачной.

— Не совсем, — шмыгнув носом, уточнил брат. — Скорей, он подставил самого Аргайла и радуется этому от души. Но также еще и тому, что ты, Кэт, станешь графиней.