На окраине леса появляется двойка людей, бегущих к нам. Стоум с Мокшей Курдюком. Оба запыхавшиеся, раскрасневшиеся.

— Всё ещё идут, — докладывает Стоум.

— А ещё лес жгут, — продолжает Мокша. — Подпаливают деревья, хотят устроить пожар.

— Зачем? — удивлённо спрашивает Егерь. — Сейчас же зима, деревья не сухие, как летом.

— Да, но огонь… везде. Я сам видел.

— Хорошо, спасибо, что так быстро. Ваши вещи мы уже собрали, проверьте, чтобы всё было на месте.

Стоум с Мокшей уходят, а Егерь задумчиво смотрит в сторону, откуда к нам идут кочевники. Их продвижение сильно замедляют чудища, но нам поторапливаться всё равно стоит.

— Я чувствую огонь, — произносит Светозара. — Его много.

Переняв силу девушки, в меня тут же врывается тёплая волна, доносящееся издали. Где-то там, в двух верстах от нас, начинается пожар. Даже с такого расстояния я отчётливо ощущаю как пламя перекидывается с ветки на ветку, как ветер разносит искры, словно семена грядущего разрушения. Так приятно становится на душе от подобного…

Сила Светозары всегда превращает меня в безумца, грезящего пламенем.

Этот пожар не должен причинить нам какого-то вреда, поскольку зима и снег — не подходящие условия для большой катастрофы. Однако и сейчас пламя с радостью пожирает деревья, до которых способно дотянуться.

— Кочевники совсем ополоумели, — задумчиво произносит Егерь. — Они так хотят нас достать, что выступили целой армией, ещё и лес жгут.

— Ничего они этим не добьются, — с усмешкой замечает Никодим. — Только себе хуже сделают.

— Не скажи. Тварей лесных погоняют, нас заставят снова переехать. Это уже что-то.

— Ага. А ещё они потеряют много людей от клыков чудищ, и снова останутся ни с чем. Это всё напоказ. Они друг перед другом хвастаются, какие они смелые и решительные, а вечером вернутся в свой лагерь и поймут, как мало они сделали. Только животных зря пожгли, да страхолюдин лесных чуть-чуть подкоптили.

Переходя к новым землянкам мы забираем с собой всё: даже солому с земли и собранные для готовки дрова.

Пусть это и похоже на спешный переезд, но на самом деле — вполне нормальное, рассудительное отступление.

Хотелось бы мне посмотреть на лица кочевников, нашедших старую землянку. Они надеялись встретиться с защитниками княжества лицом к лицу, сразиться, но увидят лишь остывший след. Тень на земле, которую невозможно схватить.

Каждый из них наверняка задаётся вопросом: как же так? Почему они намного сильнее нас, но вынуждены постоянно получать по носу?

А ещё очень хотелось бы увидеть, как они пробиваются сквозь чудищ. Даже большое количество людей не будет в безопасности посреди леса. Они наверняка потеряют сегодня множество своих воинов, а в итоге вернутся к себе в лагерь с дыркой от бублика.

Несмотря на все наши невзгоды, настроение замечательное.

Ещё и погода… яркое голубое небо с золотистым солнцем.

Иду с глупой улыбкой на лице. Радуюсь всему на свете. Мы уходим подальше от врагов, но переход ощущается как приятная прогулка с друзьями. Всё идёт так, как мы задумали, от этого становится очень тепло на душе.

— Добро пожаловать на наше новое место жительства, — произносит Егерь, представляя свежие землянки. — Как вам?

— Как и предыдущие, — недовольно бурчит Емеля.

— Да брось, эти шире. И место удобнее.

Мы располагаемся в новых землянках, раскладываем вещи. Часть людей тут же уходят в дозор, чтобы занять места у дороги и проследить, как далеко продвинутся кочевники.

После полудня, однако, происходит неожиданное: тот самый пожар, устроенный врагами, доходит до нас. Окружающие деревья начинают полыхать: сначала медленно, а затем всё больше и больше. Мы не верили, что лес займётся огнём в такие морозы, под снежными шапками, но это случилось. Языки пламени поднимаются высоко в небо, а рёв, издаваемый стихией, пробирает до мурашек.

Люди повыскакивали из землянки, с ужасом глядя на происходящее.

Лишь Светозара улыбается уголками губ. Огонь не может её ранить, она сама — огонь. Оказавшись в центре большого пожара она будет ощущать себя как дома, и самые горячие всполохи будут лишь приятно щекотать её кожу.

— Помоги мне, — произносит Светозара. — Оградим наше убежище от огня.

— Как?

— Стань от меня с другой стороны и направляй весь огонь в сторону.

С нашей землянкой ничего бы не случилось даже при пожаре, поскольку она находится на небольшом свободном участке без деревьев. Она укрыта слоем веток, на которых лежит слой земли, а на нём — снег. Тем не менее мы с девушкой становимся по бокам от убежища и направляем всю свою волю, чтобы остановить огонь, если не по всему лесу, то хотя бы на этом участке.

Пожар постепенно разрастается.

Горящие деревья передают огонь друг другу, словно дружная семья, делящаяся краюхой хлеба.

Мы со Светозарой велим огню убираться отсюда, но наших сил не хватает, чтобы остановить первозданную стихию. Всё, что у нас выходит — чуть-чуть отводить жар.

Со стороны мы должны выглядеть как двое безумцев, пляшущих посреди горящей избы. Машем руками, сражаясь с противником, у которого нет тела. Всё вокруг становится ярко жёлтым. И без того ясный день превращается в сияющее месиво. Но снег при этом не тает! По какой-то загадочной причине пламя соседствует с холодом. Сугробы остаются на местах, а над ними взлетают в небо струящиеся реки огня.

Другой человек на нашем месте уже получил бы серьёзные ожоги, лишился волос и бровей, потерял сознание от жара, но мы со Светозарой стоим, без конца направляя огонь в обратную сторону, хотя смысла от этого не больше, чем пытаться вычерпать озеро маленьким блюдцем.

Неподалёку от меня улыбается Светозара. Она понимает, что такие разрушения — бедствие, но не может сдержаться. Я тоже рядом с ней едва сдерживаю смех. У нас внутри огонь, и ему весело!

— Смотри! — указывает девушка.

Неподалёку от нас, среди деревьев, медленно идёт огненный медведь. Не горящее животное, а именно медведь, целиком состоящий из пламени.

— Это ты его вызвала?

— Нет… я думала ты.

— Может, это дух огня? Они обычно поменьше, но и такие могут быть, если пожар большой.

— Я бы не удивилась. В эпоху безумия и не такое встретишь.

Сколько бы мы ни пытались погасить пламя, огонь охватил все окружающие деревья и направился дальше. Весь день мы пытаемся сдержать пожар, погасить хотя бы ближайшую к нам растительность — всё бессмысленно.

В процессе работы глаз натыкается на ещё одну странность: высоко в небе висит человек. Мы уже видели подобное время сражения у Стародума. Я разговаривал с ним после побега из Новгорода.

Перун.

Как и прежде он завис на одном месте высоко над землёй. Выглядит едва различимой точкой в вышине.

— Посмотри вверх, — говорю. — Кажется, за пожаром наблюдает сам Перун.

— Перун? — удивлённо переспрашивает Светозара. — Что он здесь делает? Разве он не бог войны?

— Раньше он появлялся перед хорошими сражениями. Может и сейчас тут намечается большая битва.

— В таком пожаре? Нет. Все нормальные люди попрятались и ждут, когда он закончится.

— Тогда почему он там?

Призадумавшись, Светозара очень медленно отвечает:

— Мой дед Мелентий говорил, что Перун появляется только во время грозы. Может перед сражением, может без него. Всегда с дождём и молниями, а у нас над головой даже тучки нет.

— Значит, бывают исключения.

— Это не Перун. В небе висит страж земного и небесного огня. Хранитель растений и их семян.

— Погоди, ты говоришь о…

— Семаргл.

На этот раз мы оба всматриваемся в небо. Человеческий силуэт в вышине постепенно снижается. Он медленно протягивает руку, сжатую в кулак, и огненный медведь, пробегавший мимо нас, издаёт предсмертный хрип. Исчезает так же внезапно, как и появился.

О Семаргле у нас в селе известно мало: он не появляется каждый год на праздник урожая, как Велес, его не встретишь в самый лютый, морозный час, как Мару, не вызовешь языческим обрядом на праздник, как Мокошь, Богиню судьбы и прядения.