— Нет, слишком опасно.

— Можете выстрелить мной из лука, — предлагает Хлад. — Я превращусь в стрелу и…

— Не получится, — возражает Веда. — Как только ты отдалишься от хозяина, то исчезнешь и вернёшься к нему. Обычной стрелой легче выстрелить, чем тобой.

— Так ты уже пробовала такое?

— Чего я только не пробовала…

Духи снова начинают перемигиваться, а мы с остальными медленно ползём назад. Раз уж нет никакой возможности выцепить врага из окружающей его толпы, то и задерживаться не стоит. Возвратившись к своим землянкам, мы расходимся на посты. Я с Никодимом и Светозарой — к дороге. Егерь в обход лесов.

Вечером возвращаемся, чтобы поужинать и лечь спать.

Однако что-то странное ощущается в нашем прибежище. Сначала я не обратил на это внимание, поскольку Никодим и Светозара мельтешили рядом. Как только они отошли, то я заметил ещё один источник силы рядом с нами: Мормагон, имевший жёлтую ступень, сейчас ощущается голубым. Неужели он сегодня повстречал какое-то чудище, из-за которого смог подняться сразу на две ступени?

— Мора, ты чего молчишь? — говорю. — Поведай, что случилось. От чудищ каких удирал или кочевники за жопу чуть не взяли?

В ответ мужчина поднимает голову, демонстрируя горло, перевязанное тряпкой с кровавыми пятнами. По всей видимости, что-то вцепилось ему в глотку, чуть не загрызло.

— Ничего себе, — произносит Егерь. — Что это тебя так?

— Кхэ, — издаёт нечленораздельный звук мужчина.

Он даже дышит со свистом.

— Сними повязку, дай посмотреть, — велит Светозара.

В отсутствии Федота девушка взяла на себя роль осматривать ранения наших воинов. Дед Мелентий научил её разбираться в травах и припарках, а уж в чём, так в целительстве волхвы знают толк. К тому же приверженцы старых богов могут разговаривать с духами, просить их об услугах и направлять куда нужно. Иногда это помогает справиться с тяжёлыми травмами.

«Не», — мотает головой мужчина.

— Я аккуратно, не бойся, — продолжает Светозара. — Больно не будет.

Мужчина как-то сжался, отстранился. Трясётся и боится непонятно чего. Егерь стоит рядом с ним, хмурый. Несколько мужчин рядом тоже подобрались. Я же непроизвольно сжимаю и разжимаю кулак. Чувствую, как Веда готова прыгнуть мне в руку, и сам не понимаю, что же меня так тревожит.

— Мора, хлопни в ладони, — велит Егерь.

Отрицательно мотает головой, указывает на раненое горло.

— Сожми руки в кулак и разожми обратно, — не унимается наш сотник. — Мы понимаем, что тебе горло порвали, но ты же можешь сделать, что я прошу. Вытяни ноги вперёд.

— Давай же, — говорит Светозара. — Дай осмотреть.

Позволяю силе Мормагона войти в моё сознание. Вот, что меня так сильно удивило. Утром у него была способность каменной кожи: его тяжело было ранить мечом в бою. Это работало как второй доспех, если копьё врага пробивало одежду. Каменную кожу Мормагон носил почти постоянно, даже во сне, из-за чего его сила шла не от одного источника в груди, как у обыкновенных людей, а от всех частей тела.

Сейчас у него тоже сила идёт от всех частей тела, как раньше. Но это больше не каменная кожа. У него изменилась сила.

— Он не понимает наш язык, — произносит Егерь. — Сука…

Целый ворох духов притворства вылетает из груди Мормагона.

В следующий миг Мормагон выбрасывает руку с кинжалом, целясь в грудь Светозаре… В моей ладони появляется Веда… Егерь бьёт ногой, стараясь увести оружие мужчины в сторону… Воины по всей землянке подскакивают на ноги… взмах меча, голубой линией рассекающей воздух…

Отрубленная рука с кинжалом падает на землю, не дотянувшись до Светозары — это Хлад отреагировал самым первым. Новое, духовное оружие Егеря только что оказалось быстрее, чем все люди вокруг.

В следующее мгновение десятки мужчин набрасываются на Мормагона со всех сторон, рыча и крича, ругаясь и шипя. Неудачливого убийцу стягивают с лежанки, прижимают к земле, вдавливают его голову в соломенный настил под ногами. Кто-то пинает его по рёбрам, кто-то заламывает руки.

— Стоять! — ревёт Егерь. — Он нужен живым!

Всё случилось так быстро, что я даже испугаться за Светозару не успел.

— Что случилось? — удивлённо спрашивает Никодим, не успевший прийти в себя.

— Это не Мормагон, — говорю. — Самозванец.

— Тогда кто?

— Тут много ума не надо. Если он не говорит на нашем языке, значит не из наших земель. В нашу землянку пролез один из кочевников.

— Но он же выглядит в точности как Мора!

— Это его сила. Я бы сразу заметил, что у него голубая ступень, а не жёлтая, но вы со Светозарой примерно того же уровня, так что ваши силы сливались для меня в одну, одного цвета.

— А настоящий Мормагон тогда где?

— Это мы у него сейчас и спросим, — отвечает Егерь. — Все наверх. Осмотрите лес, проверьте, чтобы никто к нам не подкрадывался. Если один из кочевников здесь, значит они нас обнаружили. Будьте готовы бежать отсюда.

Наши воины поспешно поднимаются наверх, заворачиваясь поплотнее в тулупы. Вместе с ними поднимаюсь и я. Мы расходимся в разные стороны, пробиваясь через сугробы. Однако, в отличие от них, я не собираюсь обыскивать местность в поисках спрятавшихся врагов. У меня есть гораздо более действенный способ разведать обстановку.

Открыв разум для всех сил вокруг, тут же попалась одинокая птица, сидящая на дереве неподалёку. Её подчинил Длинноухий.

Заимствую его силу и, в свою очередь, подчиняю сидящую на ветке сову.

Уже начало ночи, опустившаяся мгла, но будучи в теле ночного хищника мир предстаёт на удивление светлым. Летаю между деревьями, планирую, вслушиваюсь и всматриваюсь во всё, происходящее вокруг.

Повсюду твари: ползают, переваливаются, шагают и подволакивают ноги. Чудищ в лесу так много, что сложно найти пустое место. Они и днём ходят по лесу, выходят к деревням, однако ночью их настоящие полчища. Скулят, кряхтят, завывают, скрипят зубами и утробно урчат. Некоторые отдалённо напоминают животных, другие — людей, но чаще всего встречаются неведомые уродливые существа, от вида которых хочется тут же опустошить желудок.

Обыкновенных людей здесь нет.

Кочевники не смогут напасть на нас сейчас — попросту не дойдут. Мы во временной безопасности. До тех пор, пока не взойдёт солнце, наши землянки никто не потревожит.

— Там никого, — говорю, спускаясь обратно. — Ни души.

— Так я и думал, — кивает Егерь.

— Узнали у него что-нибудь?

— Не очень много.

Перед нами сидит уже не Мормагон, а обыкновенный кочевник, в типичной для них броне, в такой же шапке. Его лицо опухло и покрылось кровью от множества полученных ударов.

— Он убил Мормагона, — мрачно произносит Никодим. — Подстрелил, а потом сменил облик, чтобы прийти к нам и всё здесь разузнать.

— Кто-нибудь знает, что ты здесь? — спрашивает Егерь, повторяя слова всевозможными жестами.

Неудачливый разведчик перед нами явно напуган, хочет сохранить свою жизнь. Он бы и рассказал поподробнее о своём плане, но ничего не понимает. Только сидит и делает такие же странные жесты.

— Бид хоёр байсан.

— Говори по человечески, — приказывает Емеля и сильно бьёт мужчину в живот.

— Би ойлгохгуй байна…

— Сколько вас было?

«Выстрелил, — показывает пленник. — Попал. Я притворился».

— Это мы уже знаем, — отвечает Егерь. — Ты — один, или ты — два?

«Пришёл сюда».

— Вас было много. Где остальные?

Пришлось раз за разом повторять одни и те же вопросы. Емеля сопровождал каждый из них ударом по пленнику, чтобы тот охотнее рассказывал, что случилось. Постепенно стало ясно, что их было двое. Один сменил облик и пришёл к нам, а второй вернулся к своим, чтобы доложить о ситуации. Другие кочевники будут ждать возвращения неудачливого кочевника утром.

— Ага, никуда ты не вернёшься, — злобно шипит Емеля. — Понятно? Подохнешь тут.

— Нам пока ничего не угрожает, — успокоившись, произносит Егерь. — Отведите его наверх и разберитесь. Только проследите, чтобы трупоеды разорвали его на части. Не хочу ещё раз встретить его умертвием.