— Есть и другие?

— Конечно есть. Всего восемь путей, ведущих на восемь сторон света. Как захотите узнать дорогу к каждому из них — зовите. Я всегда готов помочь.

Стародум исчезает, словно дым на ветру. Однако в самый последний миг я успеваю увидеть улыбку на его лице. Кажется, он очень рад, что у него под надзором живут люди. Дедуля-дух думал, что когда выберется на поверхность, никто не сможет поселиться в крепости, но для него всё вышло как нельзя лучше.

Горислав Лютогостович, когда оживлял крепость, дал чёткое условие: жить в ней может лишь его наследник вместе с окружением. Без наследника никто не сможет войти внутрь. Так что очень хорошо, что мы с Нежданом выжили. Теперь в Стародуме могут жить люди.

Что ж, если старик рад, то и я рад.

— Туда! — Никодим указывает на зелёный факел в стороне.

Оказалось, что крепость всё-таки подсветила нам путь огнями. Следуя от одного зелёного факела к другому, мы спускаемся всё глубже под землю, причём не по одной лестнице, а сразу по нескольким. Всё вокруг выглядит как лабиринт, на изучение которого могут уйти годы.

Даже если татары как-нибудь проникнут через стены, а затем каким-то образом проникнут непосредственно в сам замок, то подземелья могут стать убежищем для защитников. Вторженцы будут блуждать здесь бесконечно, пока своим жителям крепость всегда будет подсвечивать дорогу в нужную сторону.

Добравшись до нужного места мы все останавливаемся в удивлении.

— Офигеть, — вырывается у Никодима.

— Это и есть тайный выход? — спрашивает Светозара.

Мы ожидали увидеть коридор. Длинный туннель, который ведёт из замка наружу.

Перед нами же предстала огромная пещера, освещённая множеством факелов. Вместо пола — обрыв, ведущий в непроглядные подземные пучины. Упади вниз — и будешь лететь очень долго, к самому центру земли.

Единственный способ перебраться через пропасть — широкая подвисная металлическая корзина на металлической перекладине. То есть группа людей, решившая выйти из крепости, загружается в эту корзину, и каким-то образом передвигается в ней по перекладине на другую сторону пещеры, которую отсюда даже не видно. Преследователи же не смогут пройти дальше, потому что им придётся карабкаться вручную.

— Попробуем проехаться? — спрашиваю.

— Ну нет! — отвечает Неждан. — Я в эту штуку не сяду.

— Почему это?

— Знаешь, мне хочется видеть поверхность, о которую я ударюсь, если упаду. А в этой пещере внизу только мрак. Не хочется улететь в него.

— Я думала ты ничего не боишься, — ехидно поддразнивает парня Светозара. — Ты же всесильный.

— Я не боюсь людей, а вот этого мрака внизу… кто знает, сколько туда падать?

Кажется, у моего брата боязнь темноты, и замкнутых пространств в какой-то мере. Вот мы и нашли его слабое место.

Тем временем Никодим уже взобрался в подвисную корзину. Ходит внутри, осматривается, даже подпрыгнул несколько раз, проверяя, насколько она прочная. Выглядит надёжно, хоть и болтается на одном креплении.

— Поехали, — Никодим машет рукой. — Посмотрим, куда ведёт этот ход.

Мы со Светозарой залазим в корзину, пока Неждан стоит снаружи и с сомнением смотрит на всю эту затею. Пропасть под нами наверняка большая, но я уверен, что мы не упадём. Всё-таки Стародум построил это место не для того, чтобы прикончить бегущих к тайному ходу людей. Пропасть — всего лишь преграда на пути преследователей.

— Запрыгивай, — говорю. — Хорош уже тут стоять с испуганными глазами.

Сжав зубы, брат заходит к нам.

Весь механизм переправы очень похож на лодку, курсирующую между двумя берегами реки. Разве что вместо воды под нами пропасть, да и лодка по размеру как целый корабль. Если потесниться, то несколько десятков человек поместится.

— А теперь самое главное, — произносит Никодим, осматривая корзину. — Думаю, с помощью этого мы можем двигаться.

В дальнем конце корзины находится вал, какие обычно делают, чтобы поднимать ведро из колодца. Верёвка, привязанная к валу, крутит целую систему из колёс, передают движение на самое главное колесо вверху. Так что у этой корзины ручной механизм перемещения.

— Ну-ка, помоги, — говорю Неждану.

— О, я сейчас.

— Только не сломай тут ничего. Двигаться начинаем плавно.

Следуя моим знакам, мы начинаем крутить колесо, и корзина приходит в движение. В мгновение ока мы оказываемся над пропастью и перемещаемся всё дальше в пещеру, летим вдоль перекладины в темноту. На какой-то миг свет полностью пропадает, поэтому Светозаре приходится зажечь в руках небольшой огонёк, чтобы осветить нас.

Вдоль перекладины мы едем очень долго. Судя по расстоянию, которое мы преодолеваем, то мы вышли за пределы стен крепости, и ещё намного дальше. Даже наше сгоревшее «Вещее» наверняка миновали.

Через некоторое время мы оказываемся на другой стороне пещеры, тоже освещённой факелами.

Мы спрыгиваем на каменный пол. Неждан, не смотря на обычное для него самодовольное выражение лица, едва заметно подрагивает. Это не скрылось от Светозары. Девушка только было открыла рот, чтобы съязвить, как заметила моё выражение, и её слова замерли в горле.

— Да уж, способ не самый удобный, — говорю. — Убегать ногами было бы легче. С другой стороны, так намного безопаснее — никто не проникнет через тайный ход с обратной стороны.

— Это всего лишь один из тайных ходов, — отвечает Светозара. — В других могут быть обыкновенные коридоры.

— А может и не быть.

— Туда, — Никодим указывает вперёд.

В дальней части пещеры виднеется широкая каменная лестница, уходящая вверх. Мы поднимаемся по ней и оказываемся перед плотной деревянной дверью, обитой железом.

— Откуда в Стародуме столько железа? — спрашивает Никодим. — Любой из князей за хороший кусок железа может человека убить, а в нашем замке его целые горы.

— Железа много в земле, — говорю. — Видимо крепость всё впитала, пока росла.

Потянув за ручку, мы оказываемся в каком-то старом, заброшенном сарае. Внутри воняет затхлым воздухом и сыростью. Сама дверь с внешней стороны выглядит как обыкновенный деревянный сруб. То есть тайный выход из крепости замаскирован. Никто не сможет обнаружить его случайно. Выйдя же из сарая, мы видим лес и голубое небо над головой.

А вот это действительно хорошо!

Значит, нам не придётся выживать на запасах провизии, которые лежат в замке. Мы легко можем выходить наружу и охотиться, добывать пропитание в лесах, ставить силки на мелких животных. Это всё ещё опасно, поскольку мы можем наткнуться на отряд степников, или они сами найдут наш тайный ход, но это всё равно превосходная новость.

Неждану не придётся носить нам еду, перепрыгивая через стены — его всё-таки и поймать могут.

— Знаете, о чём я думаю? — спрашивает Никодим.

— Полагаю, о том же, о чём мы все сейчас думаем, — говорю.

— Голодная смерть нам не грозит.

— Ошибаешься. Всё ещё грозит, но гораздо меньше.

— А где мы оказались? — оглядываясь, спрашивает Светозара.

Пройдя немного в сторону, мы натыкаемся на небольшую рощицу с деревьями, в которых выдолблены дыры в виде искусственного дупла, в каждом из которых живут дикие пчёлы. Все мы знаем это место: здесь дед Емеля Сыч из Гребенки мёд собирает. Когда мы были мелкие, то одевались в зимние тулупы и приходили сюда мёд воровать, за что нас нещадно гоняли.

— Мы возле Гребенки, — удивлённо замечает Никодим. — Неплохое же мы расстояние проделали!

— Так мы и по перекладине долго ехали.

— Это что же получается? Мы будем сидеть в замке, пока у нас не закончится еда, а потом просто выйдем через подземный туннель? И кочевникам придётся штурмовать пустую крепость?

— Не всё так просто, — вздыхаю. — Нам ни в коем случае нельзя показать, что у нас есть этот тайный ход, иначе степники разойдутся во все стороны и найдут его. Нам нужно, чтобы они сидели под нашими стенами. Чем больше мы соберём возле себя, тем проще Волибору будет охотиться на разрозненные группы. Так что про этот ход никому не рассказываем, и воспользуемся им только в самом крайнем случае. Осаждающие должны видеть нас на стенах, они должны знать, что мы внутри. Они уверены, что пока они сидят у наших стен, то мы не можем выйти наружу и перерезать им основной путь с востока на запад. Пусть всё так и остаётся.