— Наконец-то, — произносит Мартын входя в комнату.

Я вижу его движения так же отчётливо, как если бы между нами совсем не было стены. Только сейчас мы все смогли вдохнуть полной грудью: сила Мартына полностью исчезла. Зайдя в покои служанки, князь убрал исходящий ужас, тоненьким голоском давивший на нас во время всего путешествия по замку.

— Сия, ты не представляешь, как я рад тебя видеть… А ты, рада меня видеть?

— Не знаю…

— Пожалуйста, присядь, не стой.

Мужчина и девушка присаживаются на скамью.

— Всё то время, пока я был с войском на границе, я думал о тебе. Я хотел вернуться как можно скорее, чтобы увидеть твоё лицо.

— Хорошо.

— Ты дрожишь. В чём дело? Тебе холодно?

— Нет.

— Боишься меня?

— Нет.

— Правильно. Знай, что я никогда не обижу тебя. Я скорее сброшусь с окна, чем позволю себе хотя бы такую мысль. Ты — самое ценное, что у меня есть.

Во время прошлых встреч с этим человеком ни у меня, ни у друзей не возникло даже малейшего подозрения, что он может говорить с такой нежностью. Он выглядел человеком, которого ничто не проймёт. Из тех извергов, чья работа, забава и смысл жизни в том, чтобы доставлять боль другим. Сейчас же он улыбается мягко и естественно, словно делает это постоянно.

Получается, его чёрствое сердце смогла тронуть какая-то девчушка.

Старый хрен влюбился.

Причём он не возжелал её, как обычно завоеватель желает захваченных женщин. В этом случае с его стороны самые светлые, честные, открытые чувства. Видно, как князь желает, чтобы они стали взаимными. Надеется, что есть в нём какие-то качества, которые понравятся молодухе: не красота, так нежность и забота.

Сияна на это не отвечает. Она продолжает смотреть в угол комнаты с отсутствующим видом, как вечный лунатик. Ей не страшно, не холодно, она не подавлена, просто не заинтересована в происходящем.

— Я тебе уже говорил, — продолжает князь. — Ты можешь уйти в любой момент, я это переживу. Я не хочу держать тебя здесь против воли. Но ты не ушла, пока меня не было. Значит, тебе здесь нравится?

— Не знаю, может быть.

— Если тебе мой дом кажется слишком мрачным, я велю всё здесь отбелить. Мои люди выполнят всё, что ты скажешь. Хочу, чтобы тебе было здесь хорошо.

— Князь… — начинает девушка, но мужчина её перебивает.

— Называй меня Мартын, не нужно этих обращений.

— Твои раны нужно вымыть.

— Конечно. Конечно, моя дорогая. Просто хотел увидеть тебя с дороги.

Князь целует Сияну в обе руки, после чего поднимается и уходит с такой довольной улыбкой, будто он впервые обрёл смысл жизни. Мы с Никодимом смотрим на это со смесью омерзения и удивления. Оказывается, всё это время под отвратительным внешним видом Мартына скрывалась мягкая сердцевина. Он готов чуть ли не песни петь своей возлюбленной, вот только это не правильно — так давить на девушку, которую сам же захватил в плен.

Стоит ему выйти, мы снова входим в комнату.

Никодим очень медленно подходит к Сияне, чтобы не напугать резким появлением.

— Сияна, пожалуйста, расскажи нам где остальные.

— Какие остальные?

— Люди с которыми ты вышла из Новгорода во Владимир.

Парень даже становится на корточки, чтобы встретиться взглядами с девушкой. Он обхватывает её голову двумя ладонями, чтобы она, наконец, собралась. Кажется, это помогает.

— Где остальные крестьяне?

— Мертвы, — отвечает Сияна. — Я… я до сих пор их вижу. Столько крови.

— Как мертвы? Этот ублюдок их убил?

— Нет, князь тут ни при чём. Их чудища разорвали по дороге, дошло совсем мало.

— Как это произошло?

— Побег. Ночью мы все бросились в лес, хотели вернуться домой. Там нас и поймали тёмные страшилища. Ужас… на моих глазах баук, гора костей и волос, оторвал голову Михалапу. Хороший был дядька.

— А мальчишка? — спрашиваю. — Лет тринадцати, худой. Его тоже убили?

— Нет, он… дошёл. Где-то здесь, в замке.

— Где именно его держат?

— Внизу. На первом этаже возле конюшни.

— А остальные? Кто-то ещё выжил?

— Там же, — отвечает девушка. — Это моя вина. Это я надоумила людей сбежать в лес, где их и пожрали чудища. Стражникам, что за нами побежали, тоже досталось. Все же знают, что нечего ходить ночью в лес, без огня. Ещё и шуметь при этом. Это я всех убила.

— Послушай меня очень внимательно, — произносит Никодим. — Это совершенно нормальное желание — желать свободы. Я поступил бы на твоём месте точно так же. Ни один человек не будет добровольно идти невольником к человеку по прозвищу «людоед». Сбежать ночью в лес — лучшее решение. Вам просто не повезло.

— Но это же я…

— Нет, не говори так. Не ты ходила по деревням и собирала в плен крестьян. Не ты вела их во Владимир на служение презираемому всеми князю. Не ты заселила наши леса тварями всех видов. Ты всего лишь хотела вернуться домой. Никто не может винить человека в этом.

Взгляд Сияны стал осмысленнее. Ей нужно было услышать эти слова, чтобы кто-то убедил её в непричастности к смерти окружающих людей. Её разум заполонил мрак, но это пройдёт, всего лишь нужно подождать. Время лечит.

— Хочешь отправиться домой? — спрашиваю. — Мы можем вытащить тебя отсюда.

— Да, — отвечает девушка после некоторых раздумий. — Князь обо мне заботится, но я очень хочу увидеть родных.

— Тогда поднимайся, мы…

Я хотел было велеть ей собирать вещи, как ко мне пришло внезапное озарение. Всё это время окружающий замок казался очень знакомым, хотя я тут впервые. На самом же деле я его видел, причём совсем недавно!

Ночь, лес, избушка. Мы со Светозарой убираемся в доме Ягмилы, наводим порядок, складываем вещи. Светозара замечает серебряное зеркальце, в котором отражается не то, что происходит в этот момент. Мы смотрим в него и видим наши собственные лица без глаз, будто кто-то выжег их раскалённым железом. Тогда мне показалось, что это просто дурацкая шутка.

На самом же деле это зеркальце не пыталось напугать людей, которые в него смотрят. Оно показывало будущее, каким оно может быть. В этом зеркале мы увидели себя в этом замке. Позади нас располагалась именно эта уродливая каменная кладка.

Мы станем пленниками.

Нам выжгут глаза.

Вот, что случится, если нас поймает хозяин.

Чтобы удостовериться в своём выводе, я выхожу через стену к Светозаре и Неждану, ждущими на боковой лестнице. Они могут слышать, о чём мы там разговариваем, но не видят.

— Светозара, — говорю. — Тебе не кажется, что в том зеркальце Ягмилы мы видели себя здесь, на фоне этих камней?

Лицо девушки проясняется. Оказывается, она тоже всё это время думала, что же ей напоминает это место. Видно, как мысли завертелись в её голове.

— Точно, — подтверждает она.

— Тебе не кажется, что…

— Зеркало нас предупредило.

— Я тоже об этом подумал. И что же нам делать? Уйти отсюда без крестьян, чтобы князь даже не заподозрил, что мы были у него в гостях?

Светозара глубоко задумалась. Я тоже стою рядом и усиленно шевелю мозгами, чтобы понять, как же нам выйти из этой ситуации и остаться с глазами. С одной стороны кажется, что нам всё нипочём: у нас три человека от зелёной ступени до синей, и Неждан, которого вообще измерить не получится. Схватить нас будет очень трудно.

С другой стороны мы отчётливо увидели, что с нами будет, если мы останемся в этом замке.

Пожалуй, в прямое противостояние вступать не стоит, раз уж мы получили такое чёткое предостережение.

— Нам нельзя забирать отсюда эту девушку, — произносит Светозара. — Сияна должна остаться здесь.

— Почему?

— Если мы её заберём — Мартын рассвирепеет.

Соглашаться с этой мыслью не хочется, но она может быть права. Если мы заберём девушку, то выжженные глаза — меньшее, что с нами случится, если нас поймают. Пожалуй, лучше забрать сейчас крестьян, которые ещё остались в живых, а уже потом вернуться за Сияной из Каролины. С ней тут хорошо обращаются, так что мы вполне можем оставить её на некоторое время.