Доктор Белл был полон подобных высказываний.
Прожив несколько месяцев в Нью-Йорке в доме своего сына, Белл решил, что ему нужно передать свои знания. Кингсли был банкиром, а у Белла не было других детей, поэтому он стал искать подходящего ученика. В конце концов он нашел Алекса, который торговал простыми рунами, которые знал, на углу улицы. Теперь Алекс жил с Беллом и учился у него. Именно Белл убедил Алекса стать детективом.
— Твои способности слишком велики, чтобы продавать руны восстановления в лавке или руны защиты на углу улицы под дождем, — сказал он. — У тебя острый ум, используй его.
Учиться знаниям, которые Белл собирал годами, было непросто. Некоторые из его рун были сложнее всего, что Алекс когда-либо видел, и уж точно сложнее всего, что было в скудной Книге Знаний его отца. Но какими бы сложными ни были руны, уроки Белла по криминалистике были еще сложнее. Он начал с рассказов о Шерлоке Холмсе, показывая Алексу, как с помощью наблюдательности и дедукции можно определить мотив преступления и восстановить картину произошедшего по оставленным уликам.
От вымышленных преступлений они перешли к реальным. Будучи доктором, владеющим рунами, Белл предложил свои услуги городскому судмедэксперту. В наши дни большинство врачей не владеют рунами, по крайней мере в Америке, поэтому судмедэксперт был благодарен за помощь. Имея доступ к реальным делам и материалам по ним, Белл научил Алекса искать улики, выявлять ошибки в показаниях свидетелей и использовать свои знания, чтобы находить то, что не под силу ни одному полицейскому.
После двух изнурительных лет обучения Белл заявил, что Алекс готов, и так появилась компания "Расследования Локерби". Поначалу Белл сопровождал его на каждом расследовании, наблюдая за работой и при необходимости внося коррективы. Через год Белл перестал ходить с Алексом и лишь каждый вечер за ужином выслушивал его отчеты. В последнее время Белл почти ничего не спрашивал. Зато Алексу не терпелось поделиться со старым доктором подробностями своих расследований. "Расследования Локерби" работала уже пять лет, и ежевечерние отчеты стали привычным делом.
Поднимаясь по лестнице к входной двери, Алекс посмотрел на часы. Белл любил рано ложиться спать, а было уже почти девять. Возможно, он уже лег. Взгляд на часы служил двойной цели. Дверь в особняк была покрыта мощными рунами. Невидимые для невооруженного глаза, они все же ощущались Алексом, когда он подходил ближе. Руны, выгравированные на внутренней стороне крышки часов и за кристаллом, начали светиться. Прикоснувшись к двери, Алекс почувствовал, как магическая защита, не дававшая ей открыться, ослабла под воздействием часов. Он потянулся к двери, открыл ее, быстро вошел и аккуратно закрыл за собой.
Он не знал, какие руны охраняют дверь и какие защищают сам дом. Белл сам их начертал и поддерживал их действие. Они были частью его Книги Знаний, которой он пока не делился с Алексом. Все, что Алекс знал об этих рунах, это то, что ими покрыты балки на чердаке и что без его часов, которые служат ключом, деревянная входная дверь с витражным окном не устоит перед тараном.
От одной мысли об этом у Алекса по спине побежали мурашки.
Когда-нибудь Белл научит его этим рунам. Это будет интересный день.
Входная дверь вела в прихожую с вешалками для шляп и пальто, подставкой для зонтов и скамьей, на которой можно было хранить сапоги и галоши. Внутренняя стеклянная дверь отделяла прихожую от крошечного фойе. Алекс постарался не шуметь, открывая ее и входя внутрь. Интерьер особняка из бурого песчаника был выполнен в стиле ар-деко с деревянными панелями и лепниной в виде многоугольников и угловатых узоров. Для рунописца, работающего в геометрическом стиле, это было вполне уместно.
Алекс повернул направо, в библиотеку. У дальней стены располагался огромный камин с мраморными колоннами и массивной каминной полкой из вишневого дерева. По обеим сторонам до самого потолка в пять с половиной метров тянулись книжные полки. Книжные шкафы были заказаны Кингсли еще при жизни и гармонировали с лепниной и отделкой. Сейчас шкафы были забиты книгами всех форм и размеров. В основном это были труды по медицине и рунологии, но у Белла был целый раздел, посвященный классической литературе, и даже сундук, в котором он хранил избранные книги в жанре бульварного чтива, которые пришлись ему по душе. Из мебели в комнате были только два мягких кресла у камина, перед каждым из которых стояла оттоманка. Между ними стоял небольшой круглый журнальный столик, на котором лежали коробка с сигарами из красного дерева, две пепельницы и витражная лампа, чтобы можно было читать в темноте.
На железной решетке камина потрескивал скромный огонь, наполняя комнату бодрящим теплом, а вокруг самого дальнего кресла вился едкий сигарный дым.
— Ну наконец-то, дорогой мой, — сказал доктор Игнатиус Белл, захлопывая тоненькую книжечку в мягкой обложке, которую читал. — Я уже начал думать, что придется посылать за тобой поисковую группу.
Алекс рассмеялся и сел в кресло рядом с Беллом, положив шляпу на оттоманку.
— Не волнуйся, Игги, — с ухмылкой сказал Алекс. — Мне пришлось заехать в миссию. — Алекс прозвал Белла "Игги" в первый год их совместной работы, и это прозвище прижилось. Беллу оно не очень нравилось, но он, похоже, воспринимал его как проявление дружеских чувств со стороны Алекса, поэтому терпел.
— Да, мне об этом сообщила твоя секретарша, когда я звонил.
В голосе Игги прозвучали нотки раздражения, и Алекс поморщился.
— Надо было позвонить, — признался он, доставая еще одну сигарету Берта и закуривая. — Я испортил тебе ужин?
С тех пор как Игги позволил Алексу вести собственные дела, тот платил за аренду особняка. Игги не настаивал, но Алексу нужно было как-то сводить концы с концами. Однако он позволял Игги готовить для них обоих. Игги научился готовить на флоте, и с тех пор это стало его серьезным увлечением.
— Я приготовил киш с заварным кремом, — сказал Игги, затягиваясь сигарой. — Нежный, воздушный и восхитительный.
— Что такое пирог с заварным кремом?
Игги вздохнул и приложил руку ко лбу, как будто его вдруг кольнуло.
— Думаю, твои некультурные соотечественники-американцы назвали бы его пирогом с беконом.
Алекс оживился. Он ничего не ел с тех пор, как Мэри приготовила ему яйца пашот.
— Я оставил тебе немного на столе под салфеткой, — сказал Игги.
Алекс положил руки на подлокотники кресла, но не успел он встать, как Игги снова заговорил.
— Как прошёл день? — спросил он, снова открывая книгу. — Должно быть, хорошо, раз ты снова можешь позволить себе сигареты.
Алекс подавил вздох и откинулся на спинку кресла. Видимо, Игги хотел отыграться за то, что Алекс не прислушался к его совету. Британцы очень любят свои правила поведения в обществе.
— Забавная история с сигаретами, — сказал он и начал подробно рассказывать о том, как прошёл его день. Игги по большей части молча слушал и вставлял комментарии, только когда хотел уточнить какой-то момент.
— Итак, — сказал он, когда Алекс закончил. — Отец Гарри хочет встретиться с тобой наедине в субботу. — Он затянулся сигарой и добавил: — Звучит зловеще.
Алекс рассмеялся. Отца Гарри можно было назвать кем угодно, но только не загадочным человеком. Он был как открытая книга.
— Наверное, он просто хочет, чтобы я погадал ему на рунах, и не хочет говорить об этом в присутствии сестёр. Ты же знаешь, какая она сплетница, сестра Гвен.
Игги кивнул, глядя на огонь.
— Уверен, ты прав, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — В любом случае, готов поспорить, ты проголодался.
Алекс встал и взял свою шляпу.
— О, отец Гарри даже заплатил мне за работу. — Алекс достал из кармана пятидолларовую купюру и показал её.
— Наверное, тебе стоит положить это в сейф, — сказал Игги, прежде чем вернуться к своей книге.
Повернувшись к камину, Алекс подошел к книжному шкафу слева. Примерно в двух метрах от пола, на такой высоте, что Алексу приходилось тянуться, чтобы достать ее, стояла толстая книга в зеленом кожаном переплете. В отличие от других книг на полке, эта изо всех сил старалась остаться незамеченной. Руна, защищавшая ее, была настолько мощной, что распространялась на книги по обе стороны от нее: справа стоял томик поэзии Шекспира, а слева большая тонкая книга в красном кожаном переплете.
