— Мне очень жаль, — ответил Алекс. — Если вы пойдёте со мной в мой кабинет, я верну деньги, ведь мне понадобился только один день и руна поиска.
— Нет. — Она подняла на него взгляд, в котором читалась решимость. — Я хочу знать, что случилось с моим братом. Я хочу, чтобы ты нашел того, кто его убил. Если его убили из-за этих рисунков, ты должен их найти, Алекс. — Она сунула книгу ему в руки. — Ты должен найти того, кто это сделал, и дать нам с братом немного покоя.
По ее щекам текли слезы, смывая макияж. Алексу непреодолимо захотелось обнять ее, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Но вместо этого он спросил:
— Ты уверена, что хочешь этого?
— У меня есть немного денег, которые оставили мне родители, — ответила она. — Это то, чего я хочу.
Алекс не мог ее винить. Брат был для нее всей семьей, и кто-то его забрал. Как и отца Гарри.
— Хорошо, — сказал Алекс, глядя ей прямо в глаза. — Я выясню все, что смогу, но ничего не обещаю.
— И этого достаточно, — ответила Эвелин.
Он подождал, пока она поправит макияж с помощью крошечного зеркальца из сумочки, а затем проводил ее до выхода из парка, где она поймала такси. Когда она уехала, он достал из кармана синюю книгу и задумался, как ему выяснить, кто убил Томаса. Рунописцы скрывали свои руны, особенно новые. Вряд ли Томас случайно упомянул бы о них в разговоре с другом.
Может быть, у него был напарник, кто-то, кто вместе с ним работал над созданием этих конструкций? Но напарник уже знал бы эти руны, ему не пришлось бы искать их в квартире Томаса.
Алекс покачал головой и положил книгу обратно в карман. Позже он потратит время на ее изучение. А сейчас ему нужно было подумать о другом. Как только Дэнни раздобудет для него складскую опись, он отправится рыскать по всему городу в поисках убийцы Пембертона. А пока у него есть время воспользоваться кое-какими связями и, возможно, узнать что-нибудь о неуловимом Чарльзе Бомонте.
Он размышлял об этом по дороге в свой кабинет. Если сестра Гвен была права и Бомонт был вором, то вряд ли он из тех мелких воришек, которые продают карманные часы в ломбарды. Он был слишком хорошо одет для этого. Бомонт был состоятельным человеком. Не то чтобы он был богат, а может, и богат, но при этом бережлив, но в любом случае он был вором совсем другого уровня, не карманником и не уличным хулиганом. Алекс искал человека, который воровал у богатых, а значит, он мог быть либо биржевым маклером, либо взломщиком.
Если он действительно вор.
Алекс отогнал эту мысль. Если Бомонт был домушником, то он был одним из самых редких воров. Мало кто занимался этим ремеслом, ставки были слишком высоки. У богатых людей были сейфы, сторожевые собаки, а иногда и вооруженная охрана. Возможно, кражи Бомонта было легко раскрыть, но о нем самом вряд ли кто-то знал.
Он решил разобраться в этом, но сначала нужно было узнать, есть ли у Дэнни какие-то новости о складском манифесте. Как бы Алексу ни хотелось найти Бомонта и выйти на след убийцы отца Гарри, в первую очередь он должен был думать о Дэнни, не говоря уже о том, чтобы не попасть в тюрьму.
— Доброе утро, Лесли, — сказал он, входя в свой кабинет. Она сидела за столом и читала газету. Он ожидал, что она съязвит по поводу его опоздания, но вместо этого она серьезно кивнула в сторону внутреннего кабинета и одними губами произнесла:
— Федералы.
Алекс застонал. Он достал из кармана книгу рун Томаса и, кивнув, положил ее на стол Лесли. Она тут же взяла ее и положила себе на колени.
— Есть какие-нибудь сообщения? — спросил Алекс громче, чем обычно.
— Ничего, — так же громко ответила Лесли. — В вашем кабинете какие-то джентльмены.
— Ладно, я жду звонка от Дэнни. Просто передайте ему, что я на связи.
Алекс поправил пиджак и глубоко вздохнул. Федералы в его кабинете, это всегда плохо. В лучшем случае они вмешивались в его расследования, а в худшем пытались засадить его за решетку за то, что он им мешал. Конечно, они никогда не говорили ему, что он им мешал, пока не было слишком поздно. Он натянул на лицо улыбку и открыл дверь.
Его ждали двое мужчин, и ни одного из них нельзя было назвать джентльменами. Старший из них был похож на солдата с плаката о наборе в армию: квадратная челюсть, плоский нос, голубые глаза и идеально зачесанные назад темные волосы. На нем был синий шерстяной костюм с серым жилетом, а туфли были начищены до блеска. Он сидел в одном из кресел перед столом Алекса, на коленях у него лежала шляпа-федора, идеально сочетавшаяся с костюмом, а рядом на полу стоял кожаный портфель.
Младший стоял за столом Алекса и просматривал журнал учета посетителей. Он был среднего роста, с волнистыми светлыми волосами и голубыми глазами на красивом лице. На нем был серый костюм, но не такой хорошо сшитый. Под правой рукой у него виднелась выпуклость пистолет.
Левша.
— Я могу вам чем-то помочь? — спросил Алекс младшего. Тот смерил Алекса презрительным взглядом и обошел его, встав за спиной темноволосого.
— Мистер Локерби, — сказал темноволосый, вставая. — Я агент Дэвис. — Он протянул руку, и Алекс пожал ее. — А это мой любопытный напарник, агент Уорнер. — Алекс кивнул младшему, но руку не протянул.
— Чем я могу вам помочь, агент Дэвис? — спросил он, садясь за стол. — Могу я поинтересоваться, из какого вы ведомства?
Дэвис полез в карман пиджака и достал большой бумажник с бейджем, на котором было четко написано "ФБР".
— Мы пришли к вам за помощью, мистер Локерби, — сказал Дэвис, возвращая бейдж в карман. — Нам нужен ваш опыт. В ходе одного из наших расследований мы наткнулись на руны, которых раньше никогда не видели. Мы надеялись, что вы сможете их идентифицировать и, может быть, подскажете, использует ли их кто-то из ваших знакомых.
— Я, конечно, могу взглянуть, — сказал Алекс, пожимая плечами. — Но я не могу сказать, кто их использует.
Молодой агент поджал губы, но Дэвиса это не смутило.
— Я понимаю, что вы не хотите впутывать в дела ФБР другого рунописца, мистер Локерби, но уверяю вас, дело очень серьёзное.
— Я не говорил, что не стану вам помогать, агент Дэвис, — ответил Алекс. — Я сказал, что не могу. Рунописцы, народ скрытный. Мы не делимся друг с другом своими знаниями.
Дэвис, казалось, на мгновение задумался, а затем кивнул.
— Хорошо. — Он достал из портфеля у своих ног папку из манильской бумаги и бросил её на стол. — Мы будем очень признательны, если вы расскажете нам всё, что знаете об этих рунах.
Алекс открыл папку и почувствовал, как у него кровь застыла в жилах. Годы игры в покер научили его скрывать эмоции, поэтому он просто уставился на шесть фотографий в папке. На каждой была изображена сложная руна, нарисованная на обычном листе бумаги. Алексу не нужно было рассматривать их внимательно, он уже знал, что на них изображено. Все эти руны были на последних страницах книги Томаса Роквелла. Он медленно перелистывал страницы, давая себе время подумать. Все руны были такими же, как в синей книге. Это не могло быть совпадением. Во что же был замешан Томас, если за дело взялись федералы?
— Я узнаю три из них, — сказал он, стараясь не лгать напропалую. Он положил на стол три фотографии, чтобы Дэвис мог их рассмотреть. — Это какая-то руна поиска, это сильно изменённая руна жизни, а это, похоже, руна защиты. Они сложнее всего, что я когда-либо видел. Чтобы рассказать вам больше, мне нужно их изучить.
— Вы уверены, что больше ничего не можете нам рассказать? — впервые заговорил Уорнер. У него был акцент жителя Среднего Запада, Айовы или Иллинойса. Алекс улыбнулся.
— Я этого не говорил. Давайте посмотрим поближе.
Он встал и подошел к шкафу с документами, стоявшему за его столом. Он достал многоламповый светильник, похожий на тот, что был у него в наборе, и вставил в него горелку для призрачного света.
— Что это? — с подозрением в голосе спросил Дэвис.
— Ну, — ответил Алекс, поджигая горелку с помощью зажигалки, лежавшей на столе, — это всего лишь фотографии рун, — сказал он, указывая на шесть снимков. — Я не могу судить о том, как была наложена магия, не видя оригиналов. — Он достал из ящика в шкафу очки горчично-жёлтого цвета и нацепил их на нос. — Благодаря этому свету я смогу понять, удалось ли камере что-нибудь заснять. Дэвис и Уорнер нервно переглянулись, но Алекс продолжил, как будто ничего не заметил. — Я понимаю, что шансы невелики, но я не хочу, чтобы вы, ребята, думали, будто я плохо справился.
