Отмщённая, но всё ещё не удовлетворённая бегу в вестибюль. На стенде ищу расписание экономистов и поднимаюсь на третий этаж, где у Феликса должна будет начаться лекция.
Пока жду, меня дружной компанией нагоняют шок и осознание. Хожу по коридору туда-сюда, потом обратно…
Мамочки, это что же творится?
Получается, Акелла не врёт? Да ну к чёрту! Мне-то что теперь делать?
Пустить всё на самотёк? Стереть себе память? Нет, так вообще не годится. Разобраться уже, в конце-то концов, и забить!
Мне уже терять нечего. Я поцелуй этот в жизни не забуду! И нервы из-за неизвестности совсем уже ни к чёрту. Фисташки фисташками, а доказательства нужны исчерпывающие! Это когда я такой легковерной стала?
Спохватившись, достаю из рюкзака упаковку влажных салфеток. Вытягиваю одну и до скрипа со жжением растираю ухо. Выдыхаю. Брезгливо отбрасываю клочок ткани в урну, закатываю рукава рубашки и уверенным шагом иду обратно к аудитории ждать свой билет в безмятежное завтра.
Феликс появляется довольно быстро.
Раньше меня жутко раздражал его вид всезнайки. Особенно когда у нас были общие лекции и он по сто раз уточнял у препода ненужные детали. Спрашивается, библиотека тебе на что?
А сейчас я так рада его видеть. Впервые. Аж дух перехватывает.
— Привет, Феликс, — с улыбкой встречаю его в дверях.
— Привет, — бормочет он, краснея всем лицом, и даже не взглянув на меня, пытается проскользнуть вслед за товарищами. Едва успеваю схватить его за рукав пиджака!
— Как дела? — не бросаю попыток его разговорить.
Боже, это выглядит так, словно я пристаю к главному ботанику универа! Отдельная полоса местной газеты нам обеспечена!
— Ты чего-то хотела?
— Да, — запинаюсь. Не при всех же выпытывать подробности той вечеринки? Да тут и без свидетелей не спросишь. — Я это… Чего подошла… Отойдём в сторонку?
— Ой, Ксень, ты чего? — морщится Феликс. — У нас сейчас дебаты будут. Нужно подготовиться, сама понимаешь. Говори здесь.
Я обвожу затравленным взглядом охочих погреть уши студентов.
— Понимаешь, это очень личное… — осторожно подбираю слова.
Феликс выразительно смотрит на часы.
— Пять минут до звонка. Не успеем.
— А вечером? Вечером ты не сильно занят? — пытаюсь его умаслить елейной улыбкой и, кажется, перегибаю с напористостью. Он краснеет сильнее прежнего и заметно теряется. — Я сама подойду, куда скажешь!
— Вообще не занят! — Феликс энергично мотает головой, затем бледнеет, сжимает крепче лямку рюкзака. — То есть занят, конечно. Очень! Но для такого дела планы можно отложить.
Вот и славно.
— Тогда созвонимся ближе к вечеру?
— Ага. Хорошо. — Кивает он болванчиком. — Я пойду?
И не дожидаясь ответа, срывается к партам чуть ли не вприпрыжку.
— Да погоди ты! Номер запишешь?
И это самый светлый мозг универа, прости господи.
Убедившись, что Феликс вбил себе мой номер, убираю телефон в рюкзак и направляюсь к лестнице.
— До свидания, Ксюша, — бросает он мне вслед. — Я уже начинаю ждать!
Завидный энтузиазм, будто и уламывать не пришлось.
Последнюю пару отменяют. Я оставляю мотоцикл во дворе, решая, чем убить время. Надо с Соколовским поговорить, а я не могу. Вспоминаю, какой восторженный бред про тот вечер несла сгоряча, и мне перед ним даже в мыслях неловко. Вот уж не думала, что окажусь НАСТОЛЬКО неразборчивой…
Так противно от самой себя, кто б знал…
Когда я захожу в прихожую, отец уже вовсю уплетает ужин, запивая еду маминым фирменным чаем. Хоть бы она туда валерьяны добавить додумалась. Мне ещё к Феликсу отпрашиваться. Или теперь достаточно просто поставить папу в известность? Утром я усиленно «торопилась» на пары, но теперь разбора полётов не избежать.
— Ну что, колбаса ты моя деловая, как в клуб сходила? — с ехидцей идёт он в наступление. — Что-то ты рано вернулась. А зато как рвалась!..
— Макс! Мы же с тобой договорились… — прикрикивает мама из соседней комнаты.
Не знаю, о чём они договаривались, но отец с первого раза редко понимает. Вот и сейчас лишь понижает голос до шёпота, так, чтобы слышать могла только я.
— У меня появились причины для беспокойства?
— Как будто они у тебя когда-нибудь заканчиваются, — закатываю глаза, хватая с тарелки яблоко. — Особо рассказывать нечего. Мы с Костей полюбовались на клуб из машины и почти сразу отбыли домой.
Про то, как мы катались на Буране и довели до ручки Злобина, отцу, полагаю, лучше не знать. Иначе к причинам для беспокойства добавятся выговор и домашний арест.
— Хм… Пожалуй, мне этот парнишка начинает нравиться. Какие, говоришь, у вас отношения?
Я рискую подавиться яблоком, так тороплюсь перевести тему.
— Пап, я вечером уеду на часик-другой.
Беспроигрышный уход от разговора. Вальяжность с отцовской позы сдувает на раз. Взгляд тяжелеет, становится ястребиным, пальцы сцеплены, что есть сил.
— Куда?
Знать бы самой! От Феликса пока что ни строчки, ни весточки. Но смолчать не вариант, а ответить категорически нечего. Остаётся только шокировать. Снова.
— На свидание, — улыбаюсь невинно, прогоняя угрызения совести. Всё ведь действительно чинно. По-другому с таким заучкой попросту быть не может.
— Понятно. Шапку надень. Холодает.
И всё?!
Господи боже, девятнадцать лет прожила и даже не догадывалась, что так можно было!
Забегает Дарья, сообщить, что сломалась музыкальная шкатулка, и забирает отца устранять неполадки. Схватив со стола ещё одно яблоко, удаляюсь к себе. Думы мрачные думать.
Когда приходит сообщение от Феликса с координатами, я успеваю так себя накрутить, что на нервяке мне почти всё равно, как он воспримет мой стрёмный вопрос. К чему я оказываюсь неготовой, так это услышать у себя в прихожей голос Соколовского. Но и это ещё не апогей вечерней программы.
Кульминация наступает, когда он входит ко мне в комнату под папиным конвоем, чёрт побери, с букетом пионов!
— Прости, Мартышка, твоих «любимых» чёрных не нашёл… — Подмигивает он мне многозначительно. А потом приглядывается ко мне повнимательней и как-то нехорошо меняется в лице. — Не понял. Ты что, куда-то собралась?
Господи, да что ж я так робею-то? Как будто совершить что-то ужасное намереваюсь! Я, между прочим, в первую очередь совесть свою успокоить хочу. Чтобы один зарвавшийся мажор не бахвалился потом, что Кот после него меня подобрал. Феликс ладно, этот хоть безобидный. Посмеёмся и переживём как-нибудь.
Надо же было так глупо подставиться! Первый поцелуй, он ведь как первый раз — должен произойти по любви. А вышло глупо. Вышло лишь бы чтоб было. Это я только сейчас поняла, идиотка.
— Не понял… — траурным эхом повторяет папа. — А с кем тогда свидание-то, дочь?
Ой блин…
Надо сваливать. Срочно.
— А это так важно? Ты отпустил, шапка на мне! — заявляю, бочком протискиваясь в коридор. — Спасибо за цветы, Кость! Ваза на кухне. Всё, всем пока. Буду скоро!
Сажусь на мотоцикл, а руки дрожат. Некрасиво как вышло! Да что ж за непруха?! Ничего, Кот меня всегда понимал. Вот сейчас всё исправлю и сразу покаюсь!
Навигатор приводит меня к многоэтажке в спальном районе. Феликс уже стоит у парадной двери в белой рубашке и тонком костюме. Зубами стучит — за километр слышно!
— Привет! — бросаю и морщусь, пожимая ледяные пальцы. — Извини, что заставила ждать. Я буквально на пару слов и беги. Ты весь синий.
— К-ксень… — отстукивает он зубами. — П-пошли в дом. Ч-чай хоть п-попьём. Г-горячий.
— Спасибо за приглашение, но я откажусь, — отнекиваюсь, пытаясь мягко вырвать руку. Но куда там! Пальцы Феликса ко мне как примёрзли. — Я к парням на чай не захожу. Даже к таким приличным.
— Н-не в-важно. Н-нас уже ждут, — чеканит он спокойно и равнодушно.
Что значит — ждут?!
Не знаю, откуда в этом парнишке столько силы, но помешать ему взвалить меня на плечо я не могу ну никак! Комок ужаса подкатывает к горлу. Становится трудно дышать.
