Лукавит, конечно, но мне всё равно чертовски приятно. Как бальзам на душу, честное слово.

— А всё-таки, о чём меня спрашивали? — перевожу тему смутившись.

И смущаюсь ещё больше, поймав взглядом край шальной улыбки.

— Дарья назначила меня своим женихом. Хотела узнать твоё мнение.

— И не мечтай, старпёр.

— А по-моему, самый сок, — разворачивается он, копируя мою снисходительную интонацию и претенциозно поднимая бровь. — Куда хоть собралась?

Кот пользуется моментом, чтобы пригласить меня к своей машине. Всё. Моё искренне обожание отдано целиком и полностью.

— Предлагаешь услуги извозчика? — уточняю голосом полным надежды.

— У тебя разве поменялись планы?

— Нет.

— И я правильно понял, что домой ты не хочешь?

— Однозначно! — Киваю, резво забираясь на пассажирское место. Меня дважды приглашать не надо.

Погода кочевряжится, как капризная барышня. Пока мчим по окаймлённой полями дороге, заходящее пыльное солнце всего пару раз обжигает глаза из-за туч.

— Про клуб… Это была шутка? — заговаривает Костя, обгоняя одинокий грузовик.

— Нет!

— Врёшь.

— С чего ты взял?

— Клуб — это место, куда ходят с друзьями. Ты там никого не знаешь.

— Я познакомлюсь, — беспечно делюсь планами. — Итак, с маршрутом мы определились. Твоя очередь отвечать на вопросы.

— Ну до клуба я тебя вряд ли довезу. Извини, барахлит навигатор. — Он утопает в глубине водительского кресла, отдаляясь от моего скептичного взгляда. — В остальном, чего ж не ответить? Жги, подруга.

Беру паузу, примеряясь, с какой стороны зайти, чтобы вышло по моему. Сосредоточенно тру переносицу, скашиваю глаза на Соколовского. Мой взгляд застывает на его губах. Я подвисаю, размышляя, что в них такого особенного? Вроде мёдом не намазаны, а уши начинает печь как у воришки, пойманной в кондитерском отделе. И, как следствие, выпаливаю совсем не то, что собиралась.

— Я тебе нравлюсь?

Костя бьёт по тормозам. Врастаем в почву на обочине, будто в стену врезались. Вокруг поднимается облако пыли, тоже стеной, а вот внутри становится как-то тревожно зыбко. Сердце трусливо падает в пятки, с грохотом! А ведь папа не раз говорил следить за языком!

От вспышки паники во мне неожиданно появляется небывалая прыть. Совершенно ничего такого не планируя, я разворачиваюсь к нему лицом и показываю язык.

— Попался!

Кот только успевает моргнуть, а я уже срываюсь из машины в бескрайнее поле.

Всего несколько шагов и снова хлопает дверца.

— Стой, зараза! Я ж отвечу. Ух, как отвечу! — разбавляет он рыком мой переливающийся на все тональности смех.

Стремительно несусь вперёд, натыкаясь на душистые рулоны сена. Петлять сейчас вообще не вариант. Соколовский выносливее меня и быстрее.

Спросить спросила, но не готова я к таким ответам! Костик-парень совсем не то же самое, что Костик-друг. Лучше страдать от неизвестности, чем ни дай бог страдать над «не сложилось». Эту мысль сколько не задвигай по углам, она отовсюду горит красным маркером. А дурачиться можно сколько душе угодно. С дураков какой спрос?

Поэтому бегу. Воздух перед грозой настолько влажный и душный, что лёгкие сдают раньше ног. На бегу трогаю своё горло. В груди всё горит. Спотыкаюсь.

Голень болит от удара о кочку. Я очень боюсь, что Кот успел потерять меня из виду. А какой-нибудь мерзкий ужик нашёл!

Неожиданно Костя шлёпается на землю рядом со мной. Приваливается спиной к колючему рулону.

— Добегалась, дурында? — И даже не запыхался! Впрочем, насмешка в его глазах гаснет быстро, а тёмные брови сходятся на переносице. — Ушиблась? Покажи где.

С фальшивым стоном укладываю голову ему на бедро, позволяю взять себя за руку и тесно переплести наши пальцы. В адреналиновом угаре хочется выйти за рамки привычного. Совсем чуточку провокации…

Картинно роняю свободную ладонь над сердцем. Изобразить трагизм не получается, меня пробирает беззаботный смех. Но Кот парнишка легковерный, ведётся, надо же!

— Ты чего расчувствовался, Соколовский? Или уже передумал меня казнить?! — хохочу в нависшее надо мной лицо.

— Всё. Ты договорилась, — мрачно сообщает Кот, неумолимо склоняясь.

Небо содрогается громом так громко, будто бы в метре от нас, но разродиться дождём на наши горячие головы пока не решается.

Наше частое, тяжёлое дыхание смешивается.

Ну вот… вывела его…

Зачем? Чего хотела этим добиться?

Я жалобно хнычу, вмиг растеряв настроение пакостить.

— Только посмей отвернуться! — рычит на меня Костя, сжигая взглядом мои губы в пепел.

Кончики наших носов соприкасаются. Зажмуриваюсь. На руку мне срывается первая капля дождя. Ещё одна.

Слышу, как Костя громко и жадно сглатывает. Чувствую запах его кожи — густой и горячий. Голова кружится. По всей видимости — помутнение. Воздух толчками циркулирует между нами от одного к другому. Эмоции швыряет как хлипкий плот, но мы явно качаемся на одной волне. И на очередном гребне мне хочется самой врезаться ему в губы, сорваться на пропахшую сеном землю, отпустить себя во все тяжкие…

Момент разбивает звонок телефона, безнадёжно смазывая наваждение.

— Ответь! — прошу раздосадовано. Хотя в пору радоваться. Вот и пойми себя.

— Юра, блин! Ты достал, — рявкает Костя. — Какая ещё туса? Ну, помню. Обещал быть. Значит, занят! Не жди. Не в последний раз такое событие.

— Псих… — усмехаюсь, когда он убирает от уха мобильный.

— Не свихнёшься тут, — выцеживает Кот стоном сквозь зубы и пару раз бьётся затылком о стог.

— Куда-то опаздываешь? — интересуюсь, отряхиваясь с наигранной тщательностью. Мышцы потряхивает. Я не знаю, что такое похмелье, но, думаю, испытываю что-то сильно близкое.

— Да Славу поздравить собирался…

Ох, точно!

— Поехали! — Дёргаю его за руку. Костя смотрит на меня разочаровано как на предательницу. — Поехали, говорю. Ты человек слова или кто?

При таком везении о случившемся — или едва не случившимся?.. — думать некогда. Жизнь второй раз такой презент не подкидывает. По глазам колючим и остывающим вижу, что предложение принято.

Решено, едем в клуб.

До клуба мы добираемся… Как бы поточнее сказать? Странно? Пожалуй, лучше атмосферу в салоне машины не описать.

Костя старается поймать мой взгляд, я стараюсь не встречаться с ним глазами. И, надо сказать, справляюсь неплохо, но лишь до поры.

Пока он не сжимает по-хозяйски мою руку.

— Приехали? Уже?.. — Выдёргиваю пальцы из его хватки, изображая жуткую заинтересованность происходящим за окном. Ладони приятно покалывает прохладой стекла, а правая щека горит как под горчичником.

Соколовский косится на меня с недовольством. Не прямо так, как в поле после звонка, но видно, что не готов снова обламываться.

— Не надоело влипать в неприятности, из-за своего упрямства?

Не комментирую. Я, конечно, не гений анализа, но готова поспорить на ещё один романтический ужин с Адамом, что Кот сложил в уме дважды два: двадцатитрёхлетие Славы и мой внезапный интерес к тусовке в том же клубе. Сейчас затянет любимую шарманку, к гадалке не ходи.

Я уже устала объяснять, что не нуждаюсь в одобрении. У меня есть своя голова на плечах, у Кости — своя. А эти постоянные наезды лишь заставляют защищаться. Опять спорить и рычать друг на друга? Не в этот раз.

— Ксения?

— Дай подумать, какие ещё нам доступны развлечения… — Демонстративно прислушиваюсь к стуку дождя о лобовое стекло. — Прогуляемся по набережной? На катамаране прокатимся, может? Погода в самый раз!

— Не передёргивай.

— Критикуешь — предлагай!

— Мы могли бы сходить в кино.

— Нет, мы туда не пойдём.

— Почему?

— Зачем? — поправляю с улыбкой. — «Почему?» тупой вопрос. Вот ты сейчас ищешь причину, а важно не это. Важна перспектива. И знаешь, в последнее время мне куда интереснее жить самой, чем смотреть, как этим занимаются актёры на экране.