Говорю и сама себя распаляю. Страшно коробит тот факт, что друг детства вырос таким неразборчивым. Раньше Кот казался мне эталоном, почти как мой папа.

— Они всего лишь получили то, за чем пришли.

Боже ты мой. Когда он стал таким циничным?

— И зачем же они все к тебе ходят? — язвлю в надежде заговорить ему зубы. — Хочу подробностей. У друзей ведь нет друг от друга секретов?

Он продолжает напряжённо смотреть мне в глаза, размыкает губы, но, прежде чем ответить, отводит взгляд в сторону.

— Не доросла ещё. И именно поэтому тебе здесь делать нечего.

— Да брось. — Встаю на цыпочки, чтобы заглянуть ему за плечо. — Целующиеся парочки, отвязные танцы прямо в бассейне… Здесь нет ничего, чего бы я не видела в фильмах. Кстати, именно просмотром очередной киноленты мы сейчас занимаемся. Через полтора часа меня здесь не будет. Сам знаешь, если не успею в кроватку к полуночи, то папу можно наручником к батарее приковывать. И да, ты всегда можешь присмотреть за мной для очистки совести.

— Разрешаешь? — настаёт его черёд ехидничать.

— Главное — не вмешивайся.

— Уходи, я сказал. Совсем от рук отбилась! Брысь домой.

Обидно. Я правда не понимаю, почему каждый считает своим долгом ограничивать меня в том, что для остальных давно в свободном доступе. За что меня наказывают?

— Послушай, не нужно зря разоряться и читать мне мораль. Я хочу веселиться, и никто меня не остановит. Нравится это тебе или нет.

— Считаешь себя взрослой? — осекает он меня, глядя колючим взглядом. — Уверена, что потом не будешь кусать локти?! Хорошо. Оставайся. Но учти, здесь никто с тобой носиться так, как я, не будет. Большинство парней — потребители. Для них ты просто кусок свежего мяса, а не вот вся та ванильная чушь, что ты себе вбила в голову. Не веришь — валяй! Убедишься.

— Достаточно самой вести себя благоразумно! — заносчиво вздёргиваю подбородок. Я не его безмозглые подружки, готовые отдаться на первом свидании, даже зная, что завтра на их месте будет другая. — Здесь все всех знают. Никто не позволит себе большего, чем я сама разрешу. Так что, если ты хотел меня напугать — считай, у тебя ничего не получилось.

Соколовский насмешливо вскидывает брови. И где-то в глубине души я всё ещё понимаю этих восторженных дурочек. Он по-прежнему греховно хорош собой. Но с лица воды не пить, а в остальном… Кот он и есть кот — никому принадлежать не будет.

— Таких наивных идеалисток, как ты, водить за нос проще всего… — Опять как-то странно смотрит на меня, пугая прожигающим взглядом. — Просто хочу, чтобы для тебя это не стало неожиданностью.

Я тяжело вздыхаю. Непробиваемый.

— Ну всё, завязывай. Хватит пугать. Обещаю быть паинькой, клянусь! Кот, пожалуйста… Я просто хочу повеселиться, пофлиртовать, кому-нибудь понравиться. Не больше. Когда наши вылазки заканчивались плохо?

На ум сразу приходит тот случай, когда мы удрали с тихого часа кормить уток на озеро, а потом заблудились и заедали испуг какими-то терпкими ягодами с прибрежных кустов. Если опустить невыносимый стыд перед переполошившимися родителями, было весело.

— Ладно, Мартышка, — бросает он с психом, отшагивая в сторону. — Я предупредил и умываю руки. Делай что хочешь.

Кот своими словами как проклял!

Прослонявшись час по двору, перебрасываюсь парой дежурных фраз со знакомыми, пребывающими в сомнительной кондиции, и отвергаю два непристойных предложения, никак не вяжущихся с моими представлениями о высоких чувствах. На третий раз решаю посмотреть, что интересного творится в самом доме.

В гостиной на диванах вокруг овального стола расположилась шумная компания. Понаблюдав со стороны как все по очереди увлечённо пишут на стикерах числа и, сгибая бумажки вдвое, складывают в шляпу, решаю, что довериться случаю, наверное, прикольно. По крайней мере, хоть будет что вспомнить.

— А в чём смысл игры? — заинтересованно спрашиваю у Акеллы, который, как оказалось, является устроителем вечеринки. Знала бы, вовек сюда не сунулась!

Этот рельефный шатен наделён всеми данными, чтобы стать идеалом, но Юра постоянно направляет свою деятельность куда-то не в то русло. Ершистый, самовлюблённый, он стабильно влипает в сомнительные истории и определённо дурно влияет на Костю. А отвратительная репутация не оставляет ему ни единого шанса не то что замутить — даже просто поболтать с нормальной девушкой!

Его избегают как огня, потому что если где-то дело пахнет скандалом, то на девяносто девять и девять десятых процента оно не обошлось без участия Акеллы.

— Чей номер вытянут, тот отправляется в секретную комнату и ждёт в гости следующего, вытянувшего жребий.

— И в чём прикол?

— Прикол в том, что в комнате темно хоть глаз выколи. Чёрт его знает, с кем ты в ней окажешься. И никто из оставшихся никогда не скажет, кто вошёл вторым. Это против правил.

— Они что там будут… ну это самое? — ошарашенно округляю глаза, запуганная предостережениями друга и невесть откуда почерпнутой информацией про существование различных оргий.

Акелла непонимающе моргает, но вскоре заходится раскатистым смехом.

— Капец ты фантазёрка. Кто их ждать-то будет? У каждой пары от силы пару минут, чтобы поцеловаться. И ВСЁ. Но тебе, недотрога, я б свой язык побоялся доверить. Ещё жевать начнёшь сдуру…

— Боже… Давай, пожалуйста, без подробностей.

Я аж передёргиваюсь. Страшно представить, сколько чужой слюны в его общедоступном рту побывало.

— Уже передумала?

В отместку так и хочется заметить, что талия у сидящей на его коленях блондинки находится немного выше. Пусть бы хоть уединились, что ли.

В попытке сосредоточить взгляд на чём-нибудь нейтральном, замечаю входящего в комнату Соколовского.

У Кости слегка вьющиеся густые волосы, спортивное тело, и даже сейчас, когда на его мокрый торс открыто и бесстыже таращатся все собравшиеся в гостиной девушки, я не могу не признать, что нечто непреодолимо притягательное в этом нечёсаном парне определённо есть.

А потом мы встречаемся взглядами. Я вдруг ощущаю резкую потребность создать видимость бурной активности, словно меня поймали на чём-то стыдном и нужно срочно сделать вид, что это вышло случайно. По сути, оно ведь так и есть, но реакции мне всё равно неподвластны.

— Я тоже играю! — Порывисто выхватываю у Акеллы стикеры и ручку.

Здравый смысл деликатно покашливает. Прикидываюсь глухой.

— Это называется «буду паинькой»?! — Мгновенно реагирует Костя.

— Это называется не твоё дело, — ворчу, якобы крайне сосредоточенно вырисовывая девятку на бумажном квадратике, согласно количеству участников.

— Ну, удачи, малявка, — произносит с угрозой.

Он выдёргивает у меня стикеры и, не глядя, чиркает на следующем цифру десять.

— И тебе удачи, болван.

Кажется, мы достигли полного взаимопонимания всего за минуту. Неслыханное событие.

Соотношение девчонок к парням всего четыре к шести, что добавляет предстоящей игре пикантности.

Акелла, как хозяин вечеринки, внаглую вызывается тянуть стикер первым.

— Итак, номер два. На выход, — объявляет с ухмылкой, стряхивая со своих колен красотку с малиновой шевелюрой.

Пока он провожает взглядом её короткую юбочку, демонстративно скрещивая пальцы на удачу, я внимательно присматриваюсь к остальным парням.

Если выбирать, с кем разделить таинство первого поцелуя, то в лидеры просятся два вполне симпатичных старшекурсника. Это Слава и его товарищ. Сложно выбрать, так оба хороши! Разве что по росту — первый высоковат для меня. С такими шея затекает разговаривать, что говорить о большем.

Потом в порядке убывания, идёт мой однокурсник Адам — интеллигентный, но жутко прижимистый персонаж. Уверена, он перед вечеринкой дома не поужинал и, честно говоря, идея скормить ему мои слюни вызывает злорадный смешок, и только.

Затем следует Феликс — щуплый ботан, всем своим видом вопрошающий: «Что я здесь, к чёрту, забыл?!»