Брэдшоу достал из сумки термос, налил кофе в пластиковый стаканчик и протянул мне.

— Пей. Впереди будет долгая и тяжелая ночь.

Я взял стаканчик, отпил. Кофе горький, горячий, хорошо взбодрил.

Брэдшоу налил себе, отпил и посмотрел на меня.

— Митчелл, ты работал раньше с захватами заложников?

— Нет, сэр. Это мой первый случай.

— Понятно. — Брэдшоу откинулся на спинку кресла. — Тогда слушай внимательно. Я объясню как работают переговоры.

Я достал блокнот и ручку, приготовился записывать.

Брэдшоу начал:

— Угоны самолетов отличаются от других захватов заложников. В банке или здании преступники статичны, мы окружаем их и контролируем периметр. Но самолет может взлететь в любой момент. У него есть мобильность. Это меняет ситуацию.

Я записывал его слова.

— Наша цель в порядке приоритета: первое это освободить заложников живыми и невредимыми. Второе задержать угонщика. Третье — предотвратить вылет самолета за пределы США. Если самолет улетит на Кубу, мы теряем над ним контроль. Кубинцы могут арестовать угонщика, могут дать убежище, могут сделать что угодно. Поэтому важно остановить его до взлета.

Один из агентов в кресле через проход, молодой, лет двадцати восьми, с рыжими волосами и веснушками на лице, наклонился вперед.

— Сэр, а если угонщик потребует взлет немедленно? Не согласится ждать проверку?

— Максимально тянем время, — ответил Брэдшоу. — Говорим что техническая проверка занимает минимум час по регламенту безопасности, проверка двигателей еще тридцать минут, оформление разрешения на вылет в кубинское воздушное пространство еще час. Бюрократия, процедуры, задержки. Угонщики обычно не знают как работает авиация и верят нам. Пока тянем время, ведем переговоры и пытаемся убедить отпустить заложников.

Рыжий агент кивнул.

Брэдшоу продолжал:

— Стандартная тактика это предложить обмен. Отпусти нам женщин и детей, а мы быстрее завершим проверку. Отпусти пожилых и больных, мы дадим тебе еду и воду. Постепенно там мы уменьшаем количество заложников. Чем меньше заложников, тем слабее позиция угонщика, тем легче штурмовать самолет, если понадобится.

Я спросил:

— А если угонщик откажется отпускать кого-либо?

Брэдшоу вздохнул.

— Тогда решаем как быть дальше. Или завершаем проверку и отпускаем на Кубу, надеемся что кубинцы его арестуют. Или штурмуем самолет. Но штурм опасен, угонщик может начать стрельбу, пассажиры пострадают. Поэтому штурм это последний вариант, только если имеется непосредственная угроза жизням заложников.

В наушниках снова послышались далекие голоса.

Диспетчер Майами сказал:

— Рейс Юнайтед двести двадцать семь, касание через тридцать секунд. Полоса два семь левая.

Капитан Миллер ответил:

— Понял, Майами. Тридцать секунд до касания.

Тишина. Секунды тянулись как часы.

Наконец раздался голос капитана:

— Майами, рейс двести двадцать семь на земле. Посадка завершена. Рулим к месту стоянки.

Диспетчер сказал:

— Понял вас, капитан. Не подруливайте к терминалу. Остановитесь на рулежной дорожке Чарли. Служба безопасности и техническая бригада встретят вас там.

Капитан Миллер:

— Понял. Остановка на дорожке Чарли.

Брэдшоу посмотрел на часы.

— Восемнадцать пятьдесят пять. Самолет на земле. Мы прибываем через час десять минут. Местная команда сейчас окружит самолет до нашего прибытия.

Двигатель Learjet гудел ровно в воздухе.

Брэдшоу взял рацию с пояса, переключил канал и нажал кнопку.

— Майами база, это Брэдшоу, команда переговорщиков в воздухе. Статус на месте?

Из рации голос с помехами:

— Брэдшоу, это агент Моралес, руководитель отдела Майами. Самолет остановился на рулежной дорожке в трехстах ярдах от терминала. Мы окружили его шестью автомобилями, здесь присутствуют двадцать агентов с оружием наготове. Двигатели самолета работают, угонщик не выходит. Ждем ваших указаний.

Брэдшоу нажал кнопку.

— Моралес, не приближайтесь к самолету. Держите дистанцию сто ярдов. Не провоцируйте угонщика. Мы прибываем в двадцать ноль пять. Тогда и установим связь.

— Понял, Брэдшоу. Держим позицию.

Learjet пролетел над Чарльстоном, огни города блестели внизу. Дальше справа темнел океан, а слева виднелись берега.

Я открыл папку которую дал Стэнфорд, изучил информацию о Боинге 727.

Это среднемагистральный реактивный самолет с тремя двигателями. Длина сто тридцать три фута, размах крыльев сто восемь футов. Вмещает до ста тридцати одного пассажира в стандартной конфигурации. Экипаж три человека: капитан, второй пилот и бортинженер. Крейсерская скорость пятьсот тридцать миль в час. Дальность полета две тысячи четыреста миль с полными баками.

План салона показывал расположение сидений. Три ряда: в левом по два кресла, в центральном три и в правом тоже два. Всего двадцать один ряд, сто сорок семь мест. На рейсе сейчас восемьдесят девять пассажиров, салон заполнен на шестьдесят процентов.

Кабина пилотов в носу самолета, дверь из пассажирского салона обычно открыта в полете, но ее можно закрыть и заблокировать изнутри. Однако в тысяча девятьсот семьдесят втором году замки на дверях кабины слабые, их легко взломать или выбить. Стандарт безопасности низкий. ФАА только начало требовать усиление дверей после волны угонов.

Я закрыл папку, посмотрел на Брэдшоу.

— Сэр, дверь кабины пилотов. Угонщик внутри с капитаном и вторым пилотом. Если будем штурмовать, как попадем в кабину?

Брэдшоу кивнул.

— Взрываем дверь или выбиваем ее тараном. В команде штурма шесть агентов, у них есть щиты, дробовики и светошумовые гранаты. Врываемся через пассажирский салон, подрываем дверь кабины, нейтрализуем угонщика. Время операции примерно тридцать секунд от входа в самолет до нейтрализации. — Он сделал паузу. — Но слишком высокий риск. Угонщик может выстрелить в пилотов или пассажиров. Поэтому штурм будем проводить только если нет другого выбора.

Я записал эту информацию в блокнот.

Learjet пролетел над Саванной, затем вошел в воздушное пространство Флориды. Впереди виднелись огни Джексонвилля.

В наушниках раздался голос диспетчера Майами:

— Рейс Юнайтед двести двадцать семь, каков ваш статус?

Капитан Миллер ответил:

— Майами, стоим на рулежной дорожке Чарли. Двигатели работают на холостом ходу. Угонщик требует немедленное завершение технической проверки. Говорит если не начнем взлет через десять минут, начнет стрелять в пассажиров. — Голос напряженный. — Повторяю, угроза жизням пассажиров. Нужно ускорить проверку прямо сейчас.

Брэдшоу схватил рацию.

— Моралес! Пусть техническая бригада подъедет к самолету! Покажем что выполняем проверку! Не давайте ему причину стрелять!

Моралес тут же ответил:

— Понял! Техническая бригада уже подъезжает!

Диспетчер Майами сказал:

— Капитан Миллер, техническая бригада в пути. Проверка начнется через три минуты.

Капитан Миллер после недолгого молчания ответил:

— Понял. Передаю информацию угонщику.

Несколько секунд царила тишина.

Затем капитан снова сказал:

— Майами, угонщик говорит что три минуты слишком долго. Требует через минуту или начнет убивать пассажиров.

Брэдшоу тихо выругался.

— Давит на нас. Создает дефицит времени, не дает спокойно думать.

Диспетчер Майами спокойно сказал:

— Капитан, техническая бригада едет с максимальной скоростью. Прибудет через две минуты. Передайте угонщику что мы выполняем его требование.

— Понял. Передаю.

Снова тишина.

Затем капитан сказал:

— Майами, угонщик согласен. Подождет две минуты.

Брэдшоу выдохнул и откинулся на спинку.

— Хорошо. Мы выторговали немного времени.

Я смотрел в блокнот, анализируя поступающие данные.

Угонщик торопится. Требует немедленных действий, угрожает насилием если медлят. Это признак нервозности или четкого плана? Нужно услышать его голос чтобы понять.