Я остановился в дверях. Закрыл за собой и положил ключи на шкафчик у входа.

— Привет, — сказал я.

Дженнифер посмотрела на меня. Лицо спокойное, но глаза красные. Она недавно плакала.

— Привет.

Прошел в гостиную и сел в кресло напротив дивана. Молчание длилось минуту. Я смотрел на чемодан, она смотрела на меня.

— Уезжаешь? — наконец спросил я.

— Да. — Голос у нее тоже ровный, без эмоций. — Автобус в Огайо отходит в одиннадцать.

— К родителям?

— Да.

Я кивнул. Сжал руки в кулаки, разжал. Не знал что сказать.

Дженнифер наклонилась вперед, положив руки на колени.

— Итан, я так больше не могу. Я пыталась понять тебя. Пыталась быть терпеливой. Ты говорил что работа важна, что дела не ждут, что скоро все наладится. Два месяца я ждала. Но ничего не изменилось.

— Дженнифер…

— Нет. Дай мне договорить. — Она подняла руку, остановила меня. — Я планирую свадьбу одна. Выбираю сама цветы. Встречаюсь с фотографом. Заказываю торт. Ты появляешься, говоришь «хорошо, прекрасно», и исчезаешь. На примерку смокинга ты опоздал на четыре часа. Забыл составить список гостей. Сегодня должен был встретиться с флористом, но не пришел, даже не позвонил.

Я молчал. Она права. Права во всем.

— Сегодня звонила твоя мама, — продолжила Дженнифер. — Она спросила как дела с подготовкой. Я соврала. Сказала что все замечательно, мы готовимся вместе, ты очень помогаешь. Знаешь как мне было стыдно врать твоей маме?

— Извини.

— Я не хочу извинений, Итан! — Голос Дженнифер повысился, но она сразу успокоилась и взяла себя в руки. — Извинения ничего не меняют. Ты извиняешься, обещаешь что все наладится, а на следующий день снова пропадаешь на работе до полуночи.

Она сложила руки на коленях и посмотрела на пол.

— Я медсестра. Я знаю что такое работа с ненормированным графиком. Знаю что такое критические ситуации, когда нужно оставаться на работе сверхурочно. Но у меня есть баланс. Я работаю в больнице, спасаю людей, но при этом вовремя прихожу домой и живу своей жизнью. У тебя же нет чувства меры. Ты живешь только работой.

Я встал и подошел к ней. Остановился в нескольких футах, не приближаясь.

— Дженнифер, завтра очень важная операция. Мы ловим киллера. Профессионального убийцу. Он убил троих человек. Если я не поймаю его завтра, он убьет еще.

Она посмотрела на меня.

— Мы уже это обсуждали, Итан. Всегда есть важная операция. Всегда есть критически важное дело. — Покачала головой. — А когда эта операция закончится, появится следующая. И следующая. И следующая. Так будет всю жизнь.

— Нет. Это дело закончится через несколько недель. Потом я возьму отпуск…

— Итан, стоп. — Она подняла руку. — Не обещай то, что не сможешь выполнить. Я устала от невыполненных обещаний.

Наступило молчание. За окном проехала машина, фары осветили комнату на секунду.

— Ты хочешь отменить свадьбу? — спросил я тихо.

Дженнифер глубоко вздохнула.

— Я не знаю. Мне нужно время подумать. Еду к родителям на неделю. Может быть дольше. Побуду там, подумаю о том что мне нужно от жизни, от отношений, от брака.

— А я?

— А ты подумай о том же. — Посмотрела на меня серьезно. — Ты хочешь быть мужем? Не на бумаге, а по-настоящему. Быть рядом. Разделять жизнь с человеком. Строить семью. Или ты хочешь быть агентом ФБР который иногда приходит домой переночевать?

Я сел обратно в кресло. Положил руки на подлокотники, чувствовал холодный пластик под ладонями.

— Я хочу и того, и другого.

— Это невозможно, — сказала Дженнифер. — Не в том формате как ты сейчас живешь. Шестнадцать часов в день на работе, четыре часа сна, никакого времени на меня. Это не семья. Это одиночество с иллюзией отношений.

— Я могу изменить график. Попросить Томпсона…

— Итан, дело не в графике! — Она приподнялась, снова повысив голос. — Дело в приоритетах! Когда есть выбор между мной и работой, ты всегда выбираешь работу. Всегда! Примерка смокинга или дежурство? Работа. Встреча с флористом или совещание в офисе? Работа. Ужин со мной или ввод данных в компьютер до полуночи? Работа!

— Потому что люди зависят от меня! Если я не приду на дежурство, свидетель может погибнуть. Если не поймаю киллера, он убьет еще кого-то. Если не введу данные, проект провалится и Крейг закроет финансирование.

— Ну да, чужие люди важнее. Если ты не придешь на встречу со мной, что может случится? — спросила она тихо. — Максимум, я расстроюсь? Заплачу? Подумаю о том чтобы уйти? Ничего критичного, правда? Я не умру. Я просто буду несчастна. Но это не так важно как поймать киллера.

Я молчал. Слова застряли в горле.

Дженнифер взяла косметичку из чемодана, прошла в ванную. Я слышал как она собирает последние вещи: зубную щетку, расческу и крем для лица.

Вернулась, положила косметичку в чемодан. Закрыла крышку и застегнула замки. Щелкнули металлические защелки.

Села обратно на диван, посмотрела на часы на стене. Двадцать два тридцать.

— Свадьба через три недели, Итан. Двадцать шестое августа. Я заплатила за зал, за кейтеринг, за фотографа. Платье готово, смокинг тоже. Приглашения разосланы. Все ответили что придут.

Кивнул.

— Я знаю.

— Если ты хочешь чтобы эта свадьба состоялась, тебе нужно решить что для тебя важнее. Работа или я. — Она встала, взяла чемодан за ручку. — Пока я в Огайо, подумай об этом. Серьезно подумай. Не обещай себе что все наладится. Подумай о реальности. О том какая у тебя жизнь сейчас, и какую жизнь ты хочешь через год, через пять лет, через десять.

Подошла к двери, остановилась.

— Если решишь что готов измениться по-настоящему, позвони мне. Поговорим. Может быть мы найдем способ. Но если решишь что работа всегда будет на первом месте… — Голос дрогнул. — Тогда лучше отменить свадьбу сейчас. Не мучить друг друга.

Открыла дверь и вышла в коридор. Чемодан на колесиках покатился за ней, шумно стуча по деревянному полу.

Я сидел в кресле. Слышал как она спускается по лестнице. Входная дверь внизу открылась, затем закрылась.

Наступила тишина.

Встал и подошел к окну. Посмотрел вниз. Дженнифер вышла на улицу, поймала такси. Желтый Chevrolet Caprice остановился у тротуара. Водитель помог загрузить чемодан в багажник.

Она села на заднее сиденье. Дверь захлопнулась.

Такси тронулось и вскоре скрылось за поворотом.

Я стоял у окна еще пять минут. Смотрел на пустую улицу. Фонари горели желтым светом. Листья на деревьях шелестели от легкого ветра.

Наконец отошел от окна. Прошел в спальню, сел на край кровати.

Посмотрел на часы. Двадцать три ноль ноль. Надо готовиться к завтрашней операции. Только почему я не испытываю такого же энтузиазма, как обычно?

Я вошел в конференц-зал в семь двадцать восемь утра. Три часа сна, холодный душ, две чашки растворимого кофе, этого хватит чтобы не уснуть до обеда.

Зал уже полон. Двенадцать агентов стояли вокруг стола. Кто-то курил у открытого окна, кто-то проверял оружие, а кто-то просто молчал и ждал.

Томпсон стоял у доски с картой маршрута, во рту незажженная свежая сигара. Рядом стоял Роберт Холмс в темно-синем костюме, держал металлический кейс с рациями.

Дэйв Паркер прислонился к подоконнику, допивал кофе из бумажного стаканчика. Рядом Тим О’Коннор жевал пончик, крошки падали на пол. Маркус Уильямс сидел на краю стола, проверял магазин револьвера, вытаскивал патроны, осматривал и вставлял обратно. Фрэнк Моррис стоял у стены со скрещенными руками, хмурый как всегда.

Харви Бэкстер, полный ветеран с красным лицом и мятым костюмом, зевал и потирал глаза. Рядом с ним переминался с ноги на ногу и нервничал молодой Патрик Райли, у него это первая серьезная операция. Джерри Андерсон курил «мальборо» у окна, выпускал дым в утреннюю прохладу.

Еще пятеро агентов из отдела Холмса стояли группой у противоположной стены. Я знал только двоих, Томпкинс и Бэнкрофт, остальные незнакомые лица. Все в темных костюмах, все вооружены, все молчаливые и сосредоточенные.