— Или один камень размером с виноградину, — добавил Маркус сзади.

— Именно. — Дэйв покачал головой. — И кто-то стащил виноградину из-под носа у охраны.

Я молчал. Думал.

Витрина не разбита. Сигнализация не сработала. И еще эта дурацкая записка. Вор знал систему безопасности. Знал расположение вентиляции. Знал время обходов. Действовал очень грамотно.

Профессионал. Высший класс.

Свернули на Нешнл-Молл. Широкая зеленая аллея между музеями, вдалеке виднелся Монумент Вашингтона, белый обелиск высотой пятьсот пятьдесят пять футов, вонзался в небо, как стрела. Слева Национальная галерея искусств, справа в ряд стояли музеи Смитсоновского института.

Национальный музей естественной истории стоял на северной стороне Молла, фасадом на юг. Массивное здание из серого гранита в неоклассическом стиле: колонны, широкие ступени и купол. Построено в 1910 году, одно из крупнейших в мире. Триста семьдесят тысяч квадратных футов, сто двадцать шесть миллионов экспонатов, от скелетов динозавров до лунных камней.

И еще вчера он мог похвастаться бриллиантом «Персидская звезда» стоимостью пятнадцать миллионов долларов.

У восточного входа стояли два полицейских автомобиля, черно-белые «Плимуты». Офицеры полиции Метрополитен в темно-синей форме дежурили у ступеней. Желтая лента «МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ» перегородила вход.

Несколько туристов стояли поодаль, глазели. Женщина в шляпе с широкими полями фотографировала полицейские машины «Кодаком Инстаматик».

Я припарковался у служебного входа. Показал удостоверение полицейскому.

— Агент Митчелл, ФБР. Эти двое со мной. Агенты Паркер и Уильямс.

Полицейский, молодой парень, лет двадцати пяти, с вспотевшим лбом, проверил удостоверения, кивнул и поднял ленту.

— Проходите. Начальник охраны внутри, ждет вас.

Мы вошли.

Вестибюль огромный, гулкий. Мраморные полы, высокие потолки, колонны. Обычно здесь толпы туристов: семьи с детьми, школьные группы и пожилые пары. Сейчас пусто. Шаги отдавались эхом.

Посередине вестибюля стоял скелет африканского слона на постаменте, восемь тонн костей, тринадцать футов в высоту. Бивни изогнуты вверх, пустые глазницы смотрят на входную дверь. Обычно дети восторженно тыкали пальцами и тянули родителей за руку. Сегодня слон смотрел в пустоту.

У стойки информации нас встретил начальник охраны музея.

Говард Бакстер, пятьдесят два года. Крупный мужчина, рост шесть футов два дюйма, широкие плечи, прямая спина. Сразу видна армейская выправка, из досье следовало, что он бывший сержант, воевал в Корее. Темно-синяя форма охраны, нашивка «Смитсоновский институт» на рукаве, портативная рация «Моторола» на поясе. Волосы коротко стриженые, с проседью на висках. Лицо жесткое, загорелое, но сейчас бледное. Под глазами темные круги, явно не спал вчера.

Он шагнул навстречу, протянул руку. Рукопожатие крепкое, но ладонь влажная.

— Агент Митчелл? Говард Бакстер, начальник охраны. — Голос сиплый, напряженный. — Спасибо что приехали быстро.

— Мистер Бакстер. Расскажите, что произошло. С самого начала.

Бакстер провел нас через вестибюль, повернул направо, по длинному коридору, мимо залов с геологическими экспозициями, с витринами с минералами, кристаллами, метеоритами. Все закрыто, таблички «Зал временно недоступен» на дверях.

Говорил на ходу, сбиваясь:

— Вчера вечером у нас прошла частная выставка. Мероприятие доктора Касселя, куратора минералогии. Тридцать восемь гостей, все важные персоны. Прибыли к семи, ушли около десяти. На мероприятии была дополнительная охрана, два моих человека у входа в зал, один в фойе. После ухода гостей мы проверили зал. Я лично видел «Персидскую звезду» в витрине в десять ноль пять вечера. Все на месте. Потом закрыли зал, включили сигнализацию.

— Кто включил сигнализацию?

— Мой заместитель, Стив Поланко. Штатная процедура. Кнопка активации в подсобном помещении за залом.

— Что дальше?

— Ночные обходы. Каждые два часа, шесть охранников на все здание. В полночь охранник Дэннис Мартинес проверял Зал драгоценных камней. Заглянул внутрь, — Бакстер замялся, — но не подходил к витрине. Свет ночью приглушен, только аварийное освещение. Из дверей витрину видно, но не разглядишь, на месте ли камень.

Дэйв переглянулся со мной. Я записал в блокнот: «Мартинес не подходил к витрине. Проверить.»

— Следующий обход в два часа ночи. Тот же Мартинес. Опять заглянул, ничего не заметил. Потом в четыре утра другой охранник, Рэй Питерс. Тоже ничего. Утренняя полная проверка в семь, мой заместитель Поланко. Он открыл зал, включил свет и подошел к витрине.

Бакстер остановился. Мы стояли перед двустворчатой дверью с надписью «Зал драгоценных камней и минералов Дженет Аннеберг Хукер».

— Поланко увидел пустую подушечку. Позвонил мне. Я приехал за двадцать минут. Позвонил полиции. Полиция позвонила в ФБР.

— Сигнализация не сработала ни разу за ночь?

— Нет, — Бакстер стиснул челюсти. — Ни звука. Система ADT, установлена четыре года назад. Проводная, контактные датчики на витринах, датчики вибрации, датчики на дверях и окнах. Все замкнуто на пульт в комнате охраны. Дежурный сидит перед пультом всю ночь. Ни одного срабатывания.

— Кто дежурил у пульта?

— Тони Моретти. Двадцать лет стажа. Надежный человек.

— Мне нужно поговорить с Моретти. С Мартинесом. С Поланко. Со всеми, кто работал в вчера ночью.

— Понял. Я собрал всех в комнате охраны. Ждут.

— Потом. Сначала место преступления.

Бакстер толкнул дверь.

Перед нами открылся Зал драгоценных камней.

Большое помещение, примерно восемьдесят на шестьдесят футов. Потолки высокие, двадцать футов, с лепниной по карнизам. Стены темные, обшиты панелями из красного дерева. Освещение театральное, точечные светильники в потолке направлены на витрины, все остальное в полумраке. Мраморный пол, серый с белыми прожилками, гладкий и холодный, я чувствовал прохладу через подошвы туфель. Кондиционер работал на полную мощность, поддерживая температуру и влажность для сохранности камней.

Витрины стояли в два ряда и вдоль стен, всего около тридцати. Каждая на мраморном постаменте, под стеклянным колпаком с подсветкой изнутри. Рубины, сапфиры, изумруды, топазы. Золотые ожерелья, тиары, диадемы. Коллекция стоимостью в сотни миллионов.

В центре зала, на отдельном постаменте под бронированным колпаком, покоился бриллиант Хоуп. Сорок пять и пятьдесят две сотых карата, темно-синий, в оправе из белого золота, окруженный шестнадцатью белыми бриллиантами поменьше. Подсветка снизу заставляла камень мерцать глубоким синим цветом, как ночное небо. Самый знаменитый бриллиант в мире. На месте, нетронутый.

Витрина «Персидской звезды» стояла в пяти ярдах правее, на таком же постаменте. Размером два фута в ширину, полтора фута в глубину, два фута в высоту. Стекло бронированное, полдюйма толщиной. Внутри бархатная подушечка темно-синего цвета. Пустая. Легкое углубление в ткани, где лежал камень. Больше ничего.

Я подошел вплотную. Ничего не трогал. Руки в карманах.

Дэйв встал рядом. Маркус достал из чемодана белые хлопковые перчатки и протянул мне и Дэйву.

— Чен сказал, перчатки надо надеть обязательно. Стекло, металл, дерево, на любой поверхности могут быть отпечатки.

Я надел перчатки. Наклонился к витрине. Изучил замок, латунный, врезной, замочная скважина маленькая, круглая. Ни царапин, ни следов взлома на стекле. Чисто. Аккуратно.

Достал из кармана пиджака карманную лупу с десятикратным увеличением, складная, хромированная, размером с серебряный доллар. Подарок Чена. «Каждый криминалист должен иметь собственную лупу», — сказал он тогда.

Навел на замочную скважину.

Микроцарапины. Тонкие, почти невидимые невооруженным глазом. Внутри скважины легкие потертости на латуни, которых не оставляет нормальный ключ.

Это вор поработал отмычкой. Тонкая, точная, профессиональная работа. Никаких грубых следов, никакого выдирания или давления. Вор открыл замок так, будто имел ключ. Но ключа у него не было, царапины подтверждали это.