Я выпрямился.

— Замок вскрыт отмычкой. Работа профессионала высочайшего класса. Такой навык требует годы тренировки.

Дэйв присвистнул тихо.

— Открыть бронированную витрину отмычкой это уже другой уровень. Снимаю шляпу перед взломщиком.

Маркус записывал в блокнот.

Я повернулся к Бакстеру.

— Сколько ключей от этой витрины?

— Два. Один у доктора Касселя, куратора. Второй в сейфе канцелярии музея.

— Проверьте оба. Немедленно. Убедитесь, что на месте.

Бакстер кивнул и потянулся к рации на поясе.

Я отошел от витрины и осмотрел зал целиком. Медленно, обводя взглядом стены, потолок и пол.

Вентиляционные решетки. Четыре штуки, по одной на каждой стене, на высоте примерно десяти футов от пола. Латунные, прямоугольные, размер примерно восемнадцать на двадцать четыре дюйма. Декоративный рисунок, вписанный в общий стиль зала.

Я подошел к ближайшей решетке, на восточной стене. Посмотрел снизу вверх. Нормально. Пыль на рамке, паутина в углу. Эту не трогали.

Перешел к следующей, на северной стене, за витриной с рубинами. Поднял лупу.

Стоп.

Четыре винта крепящие решетку к стене. Крестовые, латунные. На шлицах видны свежие царапины от отвертки. Тонкие, неглубокие, но заметные под увеличением.

Я посмотрел на стену вокруг решетки. Легкие потертости на краске, кто-то снимал и ставил решетку обратно. Аккуратно, но не идеально.

— Дэйв. Подойди сюда.

Паркер подошел, посмотрел, куда я указывал.

— Вижу. Винт откручивали. Недавно.

— Все четыре. Но один не закрутили так же плотно, как раньше. И стена царапнута по краям. Вор снял решетку, залез в шахту, потом поставил обратно. Закрутил все винты, но один слегка криво.

— Значит, пролез через вентиляцию.

— Да.

Я подозвал Маркуса.

— Маркус, нужен стул или стремянка. И фотоаппарат. Сфотографировать решетку, винты, царапины. Потом снять отпечатки с решетки и изнутри шахты.

Маркус кивнул, открыл криминалистический чемодан на полу. Внутри, в формованных ячейках из серого поролона, лежало все необходимое: фотоаппарат «Графлекс Краун График» формата четыре на пять дюймов, со вспышкой и кассетами пленки «Кодак Три-Икс», черно-белой.

Рядом набор для дактилоскопии: баночки с порошком для снятия отпечатков (черный и белый, для разных поверхностей), кисточки из беличьего ворса, рулон прозрачной клейкой ленты для переноса отпечатков, картонные карточки-подложки. Пинцеты разных размеров. Бумажные конверты для вещественных доказательств, с напечатанными полями: дата, время, место, описание, подпись изъявшего. Рулетка. Фонарик «Эверэди», черный, тяжелый, на четырех батарейках типа «Д».

— Попрошу стремянку у охраны, — сказал Маркус и ушел.

Пока он отошел, я продолжал осматривать зал. Присел на корточки, осветил фонариком пол под решеткой. Мрамор гладкий, светлый. На расстоянии около фута от стены едва заметный отпечаток. Размытый, но различимый. След подошвы. Кто-то спрыгнул из шахты на пол, мягко, но оставил след.

Достал из чемодана линейку. Длина следа около десяти дюймов. Мужская обувь, размер восемь с половиной или девять. Рисунок подошвы, гладкий, без протектора. Не ботинок и не кроссовка. Что-то мягкое, тонкое. Балетка? Или специальная обувь, из тех, что используют акробаты и скалолазы.

Сфотографировал на «Полароид», для быстрого результата. Для этого достал из бокового кармана чемодана маленький «Полароид Модель 420», навел, нажал кнопку. Аппарат зажужжал, вытолкнул белый квадрат пленки. Через минуту начало проявляться изображение, расплывчатое, но достаточное для первичной фиксации. Для качественного снимка дождусь «Графлекса».

Записал в блокнот: «След обуви, размер 8.5–9, гладкая подошва. Специальная обувь? Положение 14 дюймов от стены, под решеткой вентиляции (северная стена). Вор спрыгнул из шахты, приземлился мягко. Тренированный.»

Вернулся Маркус со стремянкой, деревянной, шаткой, из хозяйственного отдела музея. Установил под решеткой. Я поднялся, стараясь не качаться.

Теперь лицо оказалось на уровне решетки. Направил фонарик внутрь шахты.

Прямоугольный тоннель из оцинкованной стали, уходил в темноту. Размер восемнадцать на двадцать четыре дюйма, как и решетка. Достаточно для стройного человека.

На полу шахты слой пыли, тонкий, серый. И на этой пыли следы. Четкие, продолговатые. Кто-то полз на животе, отталкиваясь локтями и коленями. Классическая техника, армейская или спортивная.

На стенке шахты, в шести дюймах от решетки, темные волокна. Зацепились за кромку металла, за неровный стык двух секций воздуховода. Черные, тонкие, длиной около полдюйма каждый.

Я аккуратно снял перчатку с левой руки, достал пинцет из нагрудного кармана. Осторожно подцепил волокна, три штуки, и перенес в бумажный конверт. Надписал: «Волокна, черные, вентиляционная шахта, северная стена, Зал драгоценных камней. 7 августа 1972 г. И. Митчелл.»

Надел перчатку обратно. Сфотографировал шахту изнутри, вспышка «Графлекса» озарила тоннель резким белым светом. На мгновение увидел все: пыль, следы, изгиб шахты в двадцати футах дальше, уходящий вправо. Тоннель вел куда-то вглубь здания.

Спустился со стремянки.

— Дэйв, нужен план вентиляционной системы. Без него не поймем, откуда вор влез и как выбрался.

— Миссис Тревор обещала к полудню.

— Позвони ей, пусть ускорит. Нужно сейчас. И попроси схему сигнализации тоже.

Дэйв кивнул и вышел из зала, искать телефон.

Я повернулся к сигнализации.

Бакстер показал подсобное помещение за залом, маленькая комната, шесть на восемь футов, без окон. Металлическая дверь, замок обычный. Внутри распределительная коробка системы ADT на стене. Серый металлический ящик, размером двенадцать на восемнадцать дюймов, с крышкой на двух защелках. Я открыл крышку.

Провода. Десятки проводов, красные, белые, зеленые, желтые, шли от коробки к датчикам по всему залу. Каждый подписан бумажной биркой: «Витрина 1 — Контакт», «Витрина 1 — Вибрация», «Дверь южная», «Дверь северная», «Окно 1», «Окно 2».

Я внимательно осмотрел каждый провод, ведя пальцем от коробки по длине. Красный, белый, зеленый целые.

Желтый к «Витрине 7 — Контакт» перерезан. Аккуратно, в двух дюймах от клеммы. Концы ровные, без рваных краев. Острый инструмент, бокорезы или кусачки. И тут же провод спаян обратно. Тонкий шов, олово блестит свежим серебром. Профессиональная пайка, не любительская.

Я навел лупу. Шов гладкий, без пузырей, без наплывов. Вор перерезал провод, чтобы отключить контактный датчик на витрине «Персидской звезды». Забрал бриллиант. Потом спаял провод обратно, чтобы система снова замкнулась и не показывала обрыв. Дежурный на пульте не заметил перебоя, или перебой длился секунды.

Я выпрямился и посмотрел на Бакстера.

— Провод к витрине «Персидской звезды» перерезан и спаян заново. Вор знал, какой именно провод отвечает за эту витрину. Значит, он видел схему сигнализации. Или изучил ее заранее.

Бакстер побледнел еще больше.

— Схема хранится в сейфе администрации музея. Доступ имеют четыре человека: я, мой заместитель, директор музея и доктор Кассель.

— Кассель? Куратор минералогии? Зачем куратору доступ к схеме сигнализации?

— Он настоял. Сказал, что ему нужно знать, какие витрины защищены, для планирования выставок и перемещения экспонатов. Директор согласился. — Бакстер помолчал. — Я возражал. Но меня не послушали.

Я записал в блокнот: «Кассель имел доступ к схеме. Проверить.» Подчеркнул дважды.

— Мне нужно встретиться с Касселем. Сегодня же.

Бакстер кивнул.

— Он на работе. В кабинете, на третьем этаже.

— Потом. Сначала закончу с уликами.

Вернулся в зал. Маркус уже снял отпечатки с решетки, прижимал ленту к посыпанной порошком латунной рамке, аккуратно отлеплял, переносил на белые карточки. Четыре карточки уже лежали в ряд на тканевой подстилке.

— Есть что-нибудь? — спросил я.

— Несколько частичных. На латуни отпечатки держатся плохо, поверхность текстурированная. Но вот эти два, — он показал на карточки номер два и три, — довольно четкие. Большой палец и указательный. Кто-то крепко держал решетку, когда снимал.