— До встречи, Фрэнк.

Положил трубку.

Постоял у телефона, подумал.

Соревнования через четыре часа. Нужно подготовиться.

Прошел в ванную, принял душ, горячая вода разогнала остатки сна и похмелья. Побрился и почистил зубы.

Вернулся в спальню, оделся. Темно-синие джинсы Levi’s, клетчатая рубашка с короткими рукавами, коричневые кожаные ботинки.

Прошел на кухню, приготовил завтрак: яичница из трех яиц, тост с маслом, черный кофе из турки. Ел медленно, читал вчерашнюю газету Washington Post.

На первой полосе статья про Уотергейт. На третьей репортаж про Олимпиаду в Мюнхене, начнется через три недели.

Допил кофе и убрал посуду.

Телефон снова зазвонил.

Поднял трубку.

— Алло.

— Итан, это мама.

Голос матери, Мэри Митчелл. Теплый, заботливый, но с нотками беспокойства.

— Привет, мам.

— Привет, дорогой. Как ты? Я видела новости про угон самолета в Майами. Ты тоже там был?

— Да. Все закончилось хорошо. Угонщик сдался, никто не пострадал.

— Слава богу. — Она вздохнула с облегчением. — Я так волновалась когда увидела. Отец тоже. Ты в порядке?

— В порядке, мам. Не волнуйся.

Пауза. Затем голос стал осторожнее:

— Итан… Дженнифер приехала вчера? Вы обсудили свадьбу? У вас все в порядке?

Я закрыл глаза. Не хотел говорить об этом. Но мать не отстанет.

— Нет. Она не приехала. Позвонила вчера вечером. Сказала что разрывает помолвку.

Мать помолчала на другом конце линии.

Затем тихо:

— Мне так жаль, Итан.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. Я знаю что ты любишь ее. — Пауза. — Что случилось? Почему она так решила?

Я посмотрел в окно. Солнце пробивалось сквозь облака, освещало улицу.

— Сказала что я выбрал работу вместо нее. Что всегда буду выбирать работу. Что она не может жить так.

Мама вздохнула.

— Может быть она права, Итан.

Я нахмурился.

— Что?

— Ты отдаешь себя работе слишком много. С тех пор как пошел в ФБР, ты живешь только этим. Дела, расследования, командировки. Когда последний раз ты брал выходной просто чтобы отдохнуть? Когда последний раз навещал нас?

— Мама, моя работа важна. Я помогаю людям, ловлю преступников…

— Я знаю, дорогой. И горжусь тобой. Но жизнь это не только работа. Нужна семья, любовь, время на себя. — она говорила мягко, но настойчиво. — Дженнифер хорошая девушка. Любит тебя. Но она не может ждать всю жизнь пока ты найдешь время для нее.

Я молчал. Не знал что ответить.

Мама продолжила:

— Подумай об этом, Итан. Что действительно важно для тебя? Карьера в ФБР или семья?

— Не знаю, мам.

— Тогда найди ответ. Пока не поздно. — Она опять помолчала, потом добавила. — Отец хочет поговорить.

Шорох, трубку передали.

Голос отца, Уолтера Митчелла. Низкий, строгий, но не злой.

— Итан.

— Привет, папа.

— Слышал что случилось с Дженнифер. Жаль.

— Да.

— Ты в порядке?

— В порядке.

Молчание. Отец никогда не говорил много. Человек немногословный, предпочитал дела словам.

Затем:

— Сын, я не буду читать лекции. Ты взрослый человек, сам принимаешь решения. Но помни, работа не обнимет тебя когда придет старость. Не даст детей и внуков. Не будет рядом, когда трудно. Подумай об этом.

— Хорошо, папа. Подумаю.

— Хорошо. Береги себя. Мы любим тебя.

— И я вас люблю. Передай маме, что я ее люблю.

— Передам. До свидания, сын.

— До свидания.

Положил трубку.

Стоял у телефона, смотрел в окно.

Родители правы. Работа важна, но это не вся жизнь. Или все-таки вся?

Но что еще у меня есть?

Работа в ФБР единственное, что у меня получается хорошо. Единственное, что дает смысл.

Кто я без работы?

Не знаю.

Посмотрел на часы, уже почти одиннадцать.

Соревнования через три часа.

Нужно выезжать. Я вышел из квартиры, спустился на улицу, сел в машину.

Завел двигатель, включил радио и тронулся с места.

Выехал на Проспект-стрит, повернул на M-стрит, затем на Кей-стрит к мосту через реку Потомак.

Миновав мост, вскоре я въехал в Вирджинию. Дорога Ривер-роуд тянулась вдоль реки на север, в пригород Потомак.

Справа река блестела в солнечном свете. Слева деревья, дубы и клены, густая зелень.

Движение легкое в воскресный день. На дороге мало машин, только пара седанов, один грузовик, семейный универсал с детьми на заднем сиденье.

Через двадцать минут увидел указатель «Частный полигон, 2 мили». Свернул на грунтовую дорогу и проехал через лес.

Дорога вывела на большую поляну.

Частный полигон.

Я остановил машину на краю поляны, заглушил двигатель.

Вышел и осмотрелся.

Поляна большая, примерно двести ярдов в длину, сто в ширину. Трава коротко скошена. Лес окружал с трех сторон, а впереди открытое пространство, до реки.

В центре поляны оборудованы позиции для стрельбы.

Деревянные столики, шесть штук в ряд, расстояние между ними десять футов. На столиках лежали мешки с песком для упора при стрельбе.

Впереди бумажные круглые мишени, мишени на деревянных рамках. Три ряда на разных дистанциях.

Первый ряд на двадцать пять ярдов. Мишени диаметром двенадцать дюймов, в центре черный круг.

Второй ряд на пятьдесят ярдов. Мишени такие же.

Третий ряд на сто ярдов. Мишени диаметром восемнадцать дюймов.

Справа от позиций стоял небольшой деревянный павильон: навес на столбах, без стен. Под навесом длинный стол и скамейки. Там сидели участники соревнований, разговаривали, курили и пили напитки.

Я пошел к павильону.

Фрэнк Холлоуэй увидел меня первым. Встал и помахал рукой.

— Итан! Рад что приехал!

Он был одет в брюки цвета хаки и белую рубашку поло.

Я подошел и пожал ему руку.

— Привет, Фрэнк.

— Познакомлю с судьей. — Фрэнк повернулся к столу. — Джеймс, это агент Митчелл, о котором я говорил.

Мужчина лет шестидесяти встал из-за стола. Высокий, худощавый, седые волосы зачесаны назад, очки в тонкой оправе. Одет в серые шерстяные брюки с высокой талией, голубую рубашку с длинными рукавами, подтяжки. На запястье золотые часы.

Протянул руку.

— Джеймс Уинтроп. Окружной судья. Рад познакомиться, агент Митчелл.

Я пожал руку.

— Итан Митчелл. Спасибо за приглашение, судья.

— Фрэнк много о вас рассказывал. Говорит вы лучший стрелок в его клубе. Надеюсь покажете класс сегодня.

— Постараюсь.

Уинтроп улыбнулся.

— Отлично. Познакомьтесь с остальными.

Он представил остальных участников.

Девять человек сидели за столом или стояли рядом.

Двое судей, Джеймс Хадсон и Томас Ридли, оба лет пятидесяти, в похожих брюках и рубашках. Курили сигары.

Три адвоката, Чарльз Уитни, Дэвид Грин, Ричард Стоун. Моложе, лет тридцати пяти — сорока. Говорили громко, также громко смеялись и пили виски из фляжек.

Полковник армии, Генри Паркер, лет сорока восьми, высокий, с прямой спиной, будто проглотил палку, усы аккуратно подстрижены. Военная выправка. Одет в гражданское, темные брюки и белая рубашка.

Сенатор Эдвард Винстон, лет пятидесяти пяти, полноватый, лысеющий, с громким голосом. Рассказывал анекдот про Конгресс, остальные смеялись.

Бизнесмен Уильям Уитакер, лет сорока двух, в сером костюме даже в выходной день, с ослабленным галстуком. Он курил сигарету.

Все успешные и уверенные в себе. Джентльмены.

Я чувствовал себя немного не в своей тарелке, все-таки самый молодой, агент ФБР среди судей и сенаторов.

Но Фрэнк похлопал меня по плечу.

— Не волнуйся, Итан. На линии огня все равны. Важно только как ты стреляешь.

Ну что же, для этого я и приехал, чтобы справиться с волнением.

Уинтроп хлопнул в ладоши и обратился ко всем:

— Джентльмены, начинаем через пятнадцать минут. Подготовьте оружие. Фрэнк объяснит правила.