Бог войны зашагал по территории широким шагом, оставляя отпечатки на жирной горелой земле. Остановившись у окошка кухни, заглянул внутрь.

— Эй, нужно мясо! Много мяса, мягкого! Есть?

Внутри оказалось пусто. Я нахмурился. Всё-таки испугался? Или просто вышел? Голова с трудом ворочала мыслями, тяжёлая после ранения и использования Дара.

И снова: по-хорошему, нужно вылезти из костюма, войти внутрь. Но если я сейчас это сделаю, то мне, точнее этому телу, хана. Моя жизнь сейчас в прямом смысле циркулирует через корпус Бога войны, и я стал частью артефакта.

Кровь, как артефакт — приём, который я провернул ещё с Черкасовым, объединяя его с экзоскелетом, теперь работает на меня, спасая мне жизнь. Есть риск, что я останусь навсегда прикован к металлическому трону, в смысле, боевому костюму. Но если поспешу, всё будет нормально.

Я позвал повара громче, но тот не откликнулся. Зато сзади приблизились Ангелина и Кирилл: они вдвоём тащили Анну Суворову, которая едва-едва начала приходить в сознание. Судя по ранам на голове и спутавшимся от крови волосам ей конкретно досталось.

Как только положили Суворову на скамейку во дворе, они кивнули и вышли за Кефиром. Сказали, что дотащат до дома. Я снова обернулся к окну.

Вдруг в дверях кухня мелькнула тень.

— Эй! Выходи! Свои! — позвал повара.

Тень замерла, опасаясь выглядывать.

— Демонов мы победили. Даже их главаря. Так что всё в порядке. Думаю и остальные справятся. — Я скосил глаза на молчащую рацию. Раз не зовут на помощь, то всё в порядке, верно?

Тень у дверей шевельнулась, но выходить не стала.

— Не беспокойтесь! Это Сергей! Хозяин дома. Просто я временно сижу в этой штуке, не зайти в дом. Надоело чинить стены и потолки.

Тень выпрямилась, явно поняв, что угрозы нет, и человек вышел в проём.

Только это оказался не мой повар. Передо мной стоял, одетый в плотный костюм старого кроя, пожилой мужчина с трубкой. Его седые усы топорщились, а прищуренные глаза пристально разглядывали меня через окошко.

— Яков Иосифович? — опешил я. Уж кого-кого, а его в своём доме я увидеть не ожидал. Несмотря на всё его желание домом завладеть. — Я думал у вас инстинкт самосохранения сильнее, чем либидо у подростков.

Прозвучало, наверное, забавно из уст молодого человека. Но мужчина пыхнул трубкой в правой руке, в то же время держа левую руку за спиной.

— Теперь понятно, почему он задержался, — сказал Яков Иосифович. — Вы, как всегда, непредсказуемы, Шторм. Семейная традиция.

Он оставался спокоен, словно находился в комнатах Княжеского дворца и полностью контролировал ситуацию. Это слегка бесило, особенно с учётом того, что он стоял внутри МОЕГО ДОМА!

— Яков Иосифович, подскажите, когда вы покинете мой дом. Вы гость незваный, да ещё с врагами сговорились. Ваше присутствие мне неприятно, — вежливо-завуалировано наехал я на него.

Он пыхнул трубкой.

— Молодой человек, вы слишком много себе позволяете.

— Серьёзно? — едва сдержавшись, переспросил я. — Вы находитесь на частной территории, без приглашения. Вы помогаете тем, кто собрался превратить наш мир в ферму, а его обитателей — в товар. Ценный и востребованный, но товар.

Не убирая руку из-за спины, мужчина наклонил голову чуть вбок, как птица, разглядывающая семечки.

— Вы ещё молоды и не понимаете, что человек — всегда товар. Его жизнь, свобода, тело — не более, чем услуга на рынке. Так пусть этот товар будет приносить пользу большему числу существ и миров.

Я почувствовал, как внутри меня заклокотал от гнева Контролёр. Его слова сами полетели с моих губ:

— Человечек, что ты о себе возомнил? Даже мы, боги, никогда не относимся к людям, как к товару. Они наша основа и их свобода выбора — наша сила. Безвольные вещи не приносят силу.

Мужик пожал плечами.

— Я служил богам, когда они были живы. И когда им требовался товар, — он сверкнул глазами, — добывал его. Так что не нужно патетики. Повторюсь, вы слишком юны, Шторм, чтобы понимать, как устроен мир.

Покачал головой.

— Удивитесь, но я понимаю это во много раз лучше вас. Как устроен этот мир. Как устроен другой мир.

Впервые за разговор у Якова Иосифовича появился интерес в глазах.

— Вы были там? И смогли вернуться?

— Не только был и вернулся. Но ещё и заработал. — Вспомнился Хатур. — И даже нашёл товарищей по ту сторону разрыва. И они, вы не поверите, не воспринимают себя как товар. Почему мы должны?

— Это всё пустые слова, — сказал старик. — Жизнь, смерть, тело, долг. Верность, — он усмехнулся в усы. — Всё лишь товар, если знаешь, какую цену назначить.

Его левое плечо напряглось, а за моей спиной раздался визг, а затем матюки. Больше всего матюкалась Ангелина, а Кирилл вторил ей.

Быстро оглянувшись, увидел, как во двор шагнула странная фигура. Огромная, крепкая, но… без головы. Голову Атерон держал в руке, прижимая к боку.

Он переступил линию поместья, закричал:

— Тварь! Верни моё сердце! — После чего обнажил когти.

Яков Иосифович достал из-за спины небольшой куб, внутри которого пульсировало огромное синеватое сердце.

— Как только ты выполнишь свою часть договора, демон.

— Я сделал так, как ты сказал, человек, — рычал Атерон, непонятно как обретая мощь голоса в отрубленной голове. — Но ты даже умереть мне не даёшь.

— Смерть не входит в твои должностные обязанности, — холодно ответил старик. — Убей Шторма и проведи меня в свой мир. Быстро!

Я не стал ждать, крикнув остальным:

— К крыльцу, быстро!

Атерон сменил вектор движения, пытаясь дойти до моих друзей и еле живого Кефира. Кирилл тащил Анну, а Ангелина — уменьшившегося лиса. Как только они пересекли невидимую линию, я отдал мысленный приказ: огненные кубы ожили и облили Атерона безумным пламенем.

Будь он в полной силе, то легко бы прошёл мимо с лёгкими ожогами. Но сейчас он был изувечен, обезглавлен и поднят магией Дара контроля через его сердце. Мне даже сложно было представить, насколько это было сложно провернуть и насколько невыносимы были страдания демона.

Хотя стоп, жалость отменяем. Он Кефира не любит уже с прошлого раза.

Через минуту его обгоревший труп упал на землю, а голова словно приклеилась к боку.

— А теперь мы поговорим, — начал я было говорить старику, но куб засиял фиолетовым, а запечённая на углях туша Атерона задрожала.

Раздался стон боли, но всё же он пополз вперёд, надеясь задеть кого-то своими когтями.

— Сердце, — одновременно сказали мы с Контролёром.

Проблема была в том, что зайти я не могу, а если выстрелю… то непонятно, что случится. Вдруг сердце взорвётся? Взгляд сущего показывал мощную энергетику, которая спрессовалась в куб, так что риск был реальным. А внизу разрыв, демон пойми что может случиться. Плюс ребята рядом и без костюма.

А потом я вспомнил слова Контролёра в том туннеле между вселенными, где он не смог уйти. Он давно стал частью этого мира. Частью его кристаллической решётки.

— Чувствуешь на кухне металл? — быстро спросил я и, не давая опомниться, добавил: — Я тебя направлю, но ты должен нащупать и взять его под контроль. Ты же бог контроля, верно?

Старый бог понял, что я хочу, и сосредоточился. Все происходило быстро, но и Атерон приближался, норовя ударить.

Бог Контроля бормотал:

— Далеко, это очень старое, не годится, нет, не то. Погоди! Вот, на столе. Ножи. Сделаны пару лет назад.

Комплект ножей, которые по просьбе Максима Подорожникова купили в дом, чтобы облегчить работу повару. Простые, дешёвые, зато лёгкие. Они мелькали в руках молчаливого повара быстрее, чем лопасти вертолёта на боевом задании.

— Я чувствую… — бормотал Контролёр. — Чувствую родство.

Мозаика сложилась. Всё встало на свои места. И почему Бог Контроля не умер, и почему местные металлы обладают такими крутыми особенностями для взаимодействия с Даром.

Потому что они стали вместилищем бога. Контроль не погиб, он рассеял себя по миру, став с ним единым целым. И когда нашёл меня через браслет, начал постепенно собираться воедино, восстанавливая сознание.