Он был болен порченной репутацией и недоверием других. А это крайне плохо поддаётся лечению.

Именно у окна это и случилось. Он сидел, бессмысленно глядя перед собой, ощущая иногда уколы Дара — он давно не тренировался, и сила Тьмы давала о себе знать болезненными микровыбросами.

Однако последний выброс оказался на порядок сильнее. Петра словно ударили, сшибли со стула, врезали по почкам ногами.

Всё тело заныло, вывернуло наизнанку. А затем пришло тепло, уют и…зов. Петра звали.

Куда? Домой. К своим. К тем, кто понимает.

Зов цеплял нутро, напоминая о близких, о тех, которых он никогда не знал и которые его ждут и любят. О братстве, которого он никогда не ценил. О любимой, в чьи глаза он не готов был смотреть.

А ещё этот зов обещал власть и силу.

Его тянуло выйти на улицу, словно в лёгких застрял гигантский рыболовный крючок, и теперь подтягивал к поверхности водоёма. Наивная рыбка ждала вкусняшку, а получила удар, асфиксию и соль с перцем по вкусу перед сковородой.

Несмотря на боль, Пётр Меньшиков встал с пола, на котором приходил в себя, аккуратно и тщательно оделся. Не забыл подушиться любимым одеколоном с морскими нотками.

Когда он вышел в прихожую, работники замолкли, вежливо кланяясь. Пётр посмотрел каждому в глаза и только двое не отвели взгляда. Им он кивнул и пожал руки. Молча.

Затем накинул длинное пальто, повязал плотный шарф и надел широкополую старомодную шляпу.

Остановившись в дверях, он осмотрел прихожую, задерживая взгляд на портретах, фотографиях и памятных безделушках, которые прикольно ставить там, где увидят все. Мелкий пафос, который сейчас у него вызывал улыбку ностальгии.

— Прощайте, — сказал Пётр, прощаясь с домом и его обитателями навсегда.

Его звали и он не собирался отказываться от зова. Не он. Не сейчас.

Роксана Привалова, прикованная, в прямом смысле, к постели, тяжело дышала. Потолок над ней медленно переставал кружиться, но ощущение сумасшедшего аттракциона, в который она попала по случайно не проходило.

Некромант, который её так пугал, сидел на стуле напротив, делал пометки в толстой тетради в кожаной обложке. Десять минут назад его Дар прижимал её к постели и выворачивал наизнанку, а сейчас она даже не могла понять, что именно сейчас произошло.

— Главное, что тебе легче, — озвучила её мысль Воронова.

Александра Валерьевна выходила в момент «процедуры» и только сейчас вернулась.

— С чего вы взяли? — хрипло спросила Роксана.

— Ты больше не пытаешься расплавить кандалы, — в её голосе прозвучала лёгкая усмешка.

— Кстати, — девушка звякнула цепями, — это надолго?

— Как только доктор разрешит вставать.

Обе женщины вопросительно посмотрели на некроманта, но тот поднял палец, призывая к терпению. Следующие три минуты он в полной тишине делал записи. А затем, резко захлопнув тетрадь, вскочил и подошёл к Роксане.

— Госпожа Привалова, позвольте изучить ваши глаза, — сказал он почти галантно. Если не считать того, что девушка лежала привязанной к кровати и находилась полностью под его контролем.

— Валяйте.

Некромант просветил её фонариком, прощупал кожу на лбу и под глазами, активировал зелёные нити своего Дара для медицинского осмотра. Кивнул сам себе.

— Прогноз положительный. Удалось остановить распространение болезни сильно раньше, чем у вас, Александра Валерьевна. Думаю, это сильно упростит ей жизнь.

— Болезнь? — дёрнулась Роксана.

— Тиши-тише, — успокоила её Воронова и собственноручно отстегнула кандалы.

Девушка присела, потирая запястья. Странно, но Роксане больше не хотелось атаковать некроманта. Да и страха он не вызывал: обычный мужик.

— Я тебе кое-что расскажу, — начала Воронова. — Как ты помнишь, Даром мы, люди, владеем недавно. Всего пятьдесят лет. Это для тебя — часть тебя, а я вот получила его уже в середине жизни. И многое мы не знаем. Лишь крохи, что успели рассказать когда-то боги. Да наши собственные исследования.

Она помолчала. Некромант отошёл и сел обратно на стул, делая вид, что он занят своими делами.

— Одно из предположений учёных оправдалось: эмоции сильно влияют на Дар. Усиливают его, но делают менее контролируемым. Это свойственно и мужчинам, и женщинам. Но есть критические состояния, которые вызывают необратимые изменения. Например, потеря близкого человека.

Сердце Роксаны пропустило удар. Она знала историю Вороновой поверхностно, но всё же этого было достаточно. А что касается самой Приваловой… Меньшиков был жив, но потерян навсегда.

Так прямо сказали ей отец и брат. И она потеряла его.

— А что за болезнь? — справилась с собой девушка.

— Мутация магического ядра. Считай, что ты была ходячей бомбой, готовой взорваться в самый неподходящий момент.

От этого заявления руки моментально замёрзли.

— Бомба? Я? А как вы тогда?

— Повезло? — пожала плечами Александра Валерьевна. — На меня наткнулся он, — кивок в сторону некроманта. — Виталий Витальевич всегда был эксцентричным учёным, но тут его широта взглядом спасла мне жизнь. А теперь и тебе.

— Что же вы сделали? И почему я так вас…

— Боялись? Потому что магия внутри вас хотела выйти на свободу, а мой Дар позволяет её убить. Мне же пришлось сначала умертвить ваш Дар, а затем его оживить.

Роксана замерла на кровати, хлопая глазами. В голове было совершенно пусто и только хлопки ресниц разгоняли эту тишину. Даже сверчок не пиликал.

— Убили Дар? Оживили? Что за…

— Успокойся! — резко остановила её Воронова. — Попробуй призвать третьего уровня что-то.

Роксана покачала головой, но послушалась. На удивление, Дар откликнулся легко, как верный пёс. Взревел конус пламени, ударил в потолок, оставляя чёрное пятно и заметную вмятину.

— Если что, комната защищена от воздействий вплоть до четвертого уровня, — прокомментировала Александра Валерьевна.

Привалова поняла сразу две вещи. Во-первых, её магия стала сильнее фактически на уровень. Те же затраты сил и те же заклинания, но на уровень выше!

Во-вторых, её Дар словно стал немного независимым от неё. Не частью тела, рукой или ногой, а как тот самый пёс, про которого она подумала. Послушный, дрессированный, готовый ради своей хозяйки на всё.

— Ваш Дар, — начала Роксана, глядя на Воронову, — он тоже, хм, не совсем ваш?

Воронова промолчала, но по взгляду Привалова всё поняла.

В дверь вдруг постучали, настойчиво. Так стучат, когда дело не терпит отлагательств.

— Заходи, — сказала Александра Валерьевна, пряча цепи под кровать, чтобы никто не заметил.

В комнату вошёл Суворов, быстро глянул на потолок, на некроманта и Привалову. На его лице не дрогнул не единый мускул.

— Плохие новости, Госпожа. Демоны открыли прорыв почти в центре города. Их армия начала развёртывание.

Роксана напряглась, а Воронова моментально из заботливой стала жёсткой и холодной:

— Наши уже среагировали?

— Два подразделения армии уничтожены. Близко не подпускают. Только новостной вертолёт словно бессмертный висит почти над разрывом и алтарём, на котором стоит Инъектор.

Роксана внутренне застонала.

— Инъектор? — протянула Александра Валерьевна опасным тоном.

— Именно. Тот, что принадлежит семье Шторм.

— А сам Сергей?

— В плену. — Воронова едва слышно зашипела. — Вместе с ним ещё несколько артефакторов и наследник Ог…

Суворов заткнулся, вопросительно глянув на Роксану.

Девушка всё поняла и вскочила с кровати, чувствуя, как горячим наливаются её глаза. Она не сомневалась, что они сейчас становятся ещё краснее.

— Что с моим братом⁈

Из-за спины Суворова раздался топот, и в комнату влетел ещё один мужчина. Уперевшись в косяк он, тяжело дыша, выпалил:

— Срочно! Там мощный взрыв! Земля треснула!

— Демоны пошли в атаку? — теперь на ногах и готовые бежать были все в комнате.

— Нет! Это Шторм что-то учудил!