— Что⁈ — возмутился Атерон.

Я сделал драматическую паузу, после чего выглянул в окно и ответил:

— Через плечо.

И кинул вперёд батарейку Сухова. Уже в полёте с неё посыпались искры — она действительно перестала быть безопасной из-за плохой сборки. Но сейчас мне нужно лишь одно!

Я не успел. Меня опередил Атерон: он ударил своим Даром со всей мощи, стараясь уничтожить артефакт до того, как он нанесёт вред его армии.

Что ж. На такой эффект я даже рассчитывать не мог. Прогремел взрыв такой мощи, что даже полустационарные защитный артефакт в машине треснул, ударив мне по нервам и самому Дару.

Контролёр внутри меня закричал от боли, а я понял, что всё моё естество, вся моя сущность тоже получила удар.

Взрыв раскидал демонов, землю и нас.

Мне показалось, что вместо машины нас посадили в самолёт. По крайней мере раньше в этом мире летающих машин я не наблюдал.

Она летела по воздуху и всё было бы хорошо, даже замечательно, ведь мы оторвались от демонов и удаляемся всё дальше.

Но вот только она ещё и вращалась вокруг своей оси, вызывая тошноту. Кто-то орал, кто-то уже с трудом сдерживал рвотные позывы. Черкасов рулил — не знаю, что на что он рассчитывал. Сухов матерился так, а Виолетта и Лена его поддерживали с той же глубиной и чувством.

Когда я понял, что внутренности остались наверху, а всё остальное вслед за машиной начало падать, я, перекрикивая собственные рвотные позывы, приказал:

— Всё на щиты! Все на щиты!

Среагировали трое: Черкасов, Сухов и Яростный. Щит машины перестал работать после взрыва, а теперь я вливал крохи своего Дара в подобие воздушной подушки под машину.

Проблема была в том, что я понятия не знал, где будет низ машины, когда мы коснёмся земли. Несмотря на это я вливал все силы.

И вдруг я услышал:

— Шторм! Молю! Ты же бог! Помоги нам!!!

А затем машина с оглушающим треском врезалась в твёрдый асфальт.

Вой. Только вой и слышала Роксана, наблюдая за ставкой врага. Выли люди. Выли демоны. Выла она сама.

Демоны не спешили идти в атаку, но и людей близко не подпускали, обливая их магией.

Люди, потеряв несколько сотен человек в первой атаке наскосом, теперь действовали чрезмерно осторожно, нащупывая бреши в стане демонов. Но каждый раз получали по зубам и отходили, оставляя на земле кровь, оружие и убитых.

Роксана Привалова на этом фоне выглядела странно. Хотя окружающие её люди старались поменьше на неё коситься. И дело было не в красных глазах: под кровавым взглядом Вороновой никто не рискнул бы даже подумать плохо в эту сторону.

Нет, просто Роксану привязали к креслу, которое притащили из одного из соседних домов сердобольные жители.

— Девочке нельзя сидеть на холодной земле, — проворчала старушка, делая выговор Александре Валерьевне. Хотя явно, что Воронова была старше. — Простудится, родить не сможет.

Воронова хитро глянула на помощницу, которая до этого сидела на земле, связанна по рукам и ногам путами, блокирующими Дар. Они не выключали его, просто не давали покинуть тело.

Так что Роксане не было холодно, но её поразила, так сказать, избирательность этой доброты: про путы не спросить, а про «родить» напомнить.

Мысли в эту сторону мгновенно заставили вспомнить Меньшикова, от чего в груди сначала сжалось, а потом окатило гневом. Огненный Дар разгорелся, обжигая внутренности, но так и не смог покинуть пределы физической оболочки.

Так что теперь он сидела на стуле и иногда подвывала. Потому что ей доложили, успели до того, как Воронова успела заткнуть посыльного: Кирилл был смертельно ранен в грудь. А тело его исчезло.

Вместе со Штормом.

— Что он сделал? — прошипела Воронова таким голосом, что даже некромант, стоявший тогда рядом, отшатнулся на шаг назад, а Роксана вжалась в стену.

— Он… он улетел, Госпожа, — запинаясь пробормотал.

— Улетел⁈ Как бабочка?

— Никак нети! Вместе с машиной и всеми, кто там был внутри, Госпожа.

Почему курьер всё-таки выжил? Наверное потому, что Суворов качнул вовремя головой и парень умотал в коридор. А заместитель уже смог с начальницей договориться.

Сейчас, глядя издалека на лагерь демонов, который больше не скрывал маскирующий артефакт, Роксана пыталась придумать, как будет мстить. За всё, а не только за брата.

Но всё же, несмотря ни на что и сама того не желая, он думала о том, что сказала разведка. Нет, не о смерти брата — это пока было пулевое отверстие в её теле, которое она не осознала, — а о Шторме.

О том, что он взял, собака, и улетел!

Открывать глаза было безумно трудно. Словно их залили воском и дали остыть. Или так, словно пытаешься восстать из мёртвых, а глаза давно разложились.

Но всё же Кириллу это удалось — он открыл глаза.

В первую секунду ничего не изменилось: темнота, тишина, покой. Только сердце чуть сбоит, как бывает, когда бежал на зашкаливающе высоком пульсе, а теперь пытаешься прийти в себя.

Затем проступили блики. Оказалось, что в помещении — а это была закрытая комната — сквозь плотно закрытые окна пробивается свет. Этого было недостаточно, чтобы разглядеть подробности, но Кирилл видел грани шкафов, изгибы толстых колонн и понятия не имел где оказался.

И главное как.

Последнее, что отложилось в его памяти: удар Атерона, громадного демона, который после вроде как равной драки смог пробить его одним пальцем.

Воспоминание вдруг пробудило боль в груди. Кирилл потянулся руками и понял, что руки не слушаются. Словно они отдельно от него.

Дёрнув головой, он зашуршал подушкой и тонким одеялом, которым был прикрыт, пахнущим больничной свежестью и хлоркой.

— Не шевелитесь. Вы тяжело ранены, — раздалось вдруг рядом.

Кирилл повернул голову, опасаясь того, что может увидеть, но его встретил внимательный взгляд парня лет семнадцати. Кирилл где-то видел его…

А, лекарь Шторма! Только как он здесь оказался? И где? Ведь они были в окружении демонов…

— Спокойнее, — сказал Подорожников, опуская руку на грудь Кирилла, и активируя Дар. Зелёная волна мягко пронеслась по телу, замедляя бег сердца. — Вы в безопасности. И живы, что настоящее чудо.

Кирилл заметил, что Максим криво улыбнулся, будто за этим чудом скрывалось что-то… неприятное.

Привалов попробовал заговорить, но получился только сиплый свист.

— У вас в горле трубка, поболтать не выйдет, наследник. Операция была срочной. Пусть вы и бессмертны теперь, но мы решили, что это тело вам ещё пригодится.

Его слова прозвучали так… буднично, что Привалов опешил. Лекарь спокойно говорит, что Кирилл бог, что не может умереть, но при этом не кричит от страха и не зовёт Гончих. Пытается сохранить это тело. Что это значит?

— На вопросы ответить не смогу. Единственное уточню, что Князь уже в курсе или скоро будет, что вы живы. Мы решили не держать его в неведении. Такая неизвестность портит аппетит и плохо сказывается на нервной системе.

Подорожников сделал ещё несколько пасов руками, проверяя тело пациента. Затем проверил капельницу, покачал головой своим мыслям. Добавил ещё один шприц.

— Здесь все свои и им можно доверять, в отличие от некоторых больниц, — сказал наконец юный лекарь. — Надеюсь, в ответ вы не станете вредить нам. Тем более это единственное наследство от моих родителей. — Он вздохнул. — Простите, лишнее болтаю. Попробуйте поспать, позже проверю вас.

Видимо Подорожников добавил в систему снотворное, потому что буквально через пять минут Кирилл против своей воли уснул.

Проснувшись, он застал у своей кровати человека, на которого уже давно было тяжело смотреть. Но не смотреть он не мог: слишком многое он для Привалова сделал за последние дни.

К тому же, он слышал, что Шторм — тоже бог.

Сергей усмехнулся своей типичной с недавних пор ухмылкой.

— Да, мы с тобой не только коллеги по статусу, но и коллеги по энергии. И именно поэтому ты ещё жив.