— Ты думаешь совершенно не о том, чужак. Тебе стоить понять…

— Я уже понял, — перебил я Бога. — Ты проиграл битву, но не войну. Ты, конечно, не вовремя, но по идее, раз ты жив, ты должен обладать циклом перерождения. А значит, сможешь возродиться в другом теле. Осталось понять, как тебя выкинуть из моего.

Я посмотрел на левое запястье. Там, уже давно, ничего не было. Браслет, ставший ключиком к моему сознанию и телу, растворился.

— Как ты умудрился втиснуть своё сознание в такой маленький объект?

Бог Контроля промолчал. Его лицо ничего не выражало, а глаза он закрыл. Ветви и куски коры, что держали его в плену, сжались поплотнее, сжимая в смертельных объятьях. Не быстро, но он, его энергия, станет частью меня.

И я не испытывал никакой жалости к нему.

Когда я решил вернуться в реальность и отвернулся от древа перерождения, Бог всё-таки заговорил:

— Шторм, — он хмыкнул. — Всё-таки странно называть тебя этим именем. Твой предок очень не любил богов.

— Я с ним солидарен.

Пленник помолчал, но продолжил.

— В общем, будь аккуратен. Мои коллеги, — он выделал «коллеги» язвительным тоном, — почувствуют знакомые потоки силы. И могут попросить тебя о том, что ты не сможешь сделать.

— Что именно?

— Снять с них все ограничения.

— Обойдутся, — спокойно ответил я, делая шаг прочь.

— Только вот закрыть разрыв тебе всё равно придётся. Иначе может случиться то, что даже твои артефакты не смогут сделать. — Его голос зазвучал грустно, будто он признавал какую-то ошибку.

— И что же может быть хуже, чем ожившие боги в мире людей, которые борются с демонами?

Бог Контроля, прикованный к моему циклу перерождения чуть дёрнулся, скрипнуло дерево.

— Они могут решить объединиться.

Демоны и боги вместе. Против людей. Перспектива так себе, откровенно говоря.

Номинально я являюсь богом, поэтому мне может и какая-то выгода перепадёт, но чуйка, что проблема сильно глубже, не давала успокоиться.

А ещё меня беспокоило, что во мне живёт Бог Контроля, за чей Дар, по его же приказу, до сих пор уничтожают всех.

Ну, почти всех: Надежда Кайманова, как и мифическая Лиза из моей пыточной камеры явно исключение. В то время как тот залётный парень, который хотел меня подчинить после пыток — поплатился за Дар моментально.

В любом случае теперь мои риски противостояния с людьми выросли ещё больше. Особенно с тупыми, которые действуют строго по уставу, не учитывая нюансы.

Над обвешать себя ещё большим количеством божественных артефактов, чтобы их фон перебил нюх даже у самой отбитой Гончей, которая решит пойти против Главы.

Или по приказу Главы — я не строил иллюзий, что если выживу после закрытия разрыва, меня вычеркнут из мира силой.

В любом случае, сейчас нужно поторопиться и закрыть дыру между мирами, чтобы минимизировать риски. Как войны, так и объединения двух фракций против мелких одноразовых людишек.

Я с трудом разлепил глаза, возвращаясь в реальность. Ладони всё ещё упирались в пол, а сам я сидел на коленях перед зеркалом.

С лёгкой опаской я поднял взгляд, но вместо того, чтобы увидеть чужие фиолетовые глаза, на меня смотрели раскрасневшиеся, покрытие сеткой красных сосудов синие. Хвала небесам!

— Шторм, как вы? — фальшиво заботливо произнёс Черкасов. Я чувствовал через его артефакты, как пульсируют потоки силы в его теле.

— Вернулся, — ответил я и посмотрел на него через отражение.

Он резко выдохнул.

— Глаза…

— Да, теперь всё хорошо, — ответил я, и меня тут же чуть не снёс Максим.

Он схватил меня за лицо, оглядел пронизывающим медицинским взглядом, положил засиявшую зелёным светом руку на лоб. Тепло разлилось по векам, ушла головная боль.

Затем Подорожников отвалился от меня почти вертикально назад, пусть и сидел на корточках, и только Сухов, который вовремя среагировал, не дал ему стукнуться головой о пол.

— Живой. Мать его, живой, — в полубреду прошептал юный лекарь.

Мы отнесли Максима в комнату, а через минут пять приехала скорая. Бригада очень настороженно прошла по сгоревшему саду — видимо новички, в первый раз в наших краях — и обследовала Максима и меня.

У Подорожникова, как и предполагалось, сильное магическое и физическое переутомление. У меня — ожоги на ноге, лёгкое сотрясение в голове. «Упал со скамейки неудачно», виновато пояснил я врачу.

Нам выписали таблеток и мазей, попросили приехать на обследования в стационар. Особенно, если начнётся тошнота или головокружение.

Мы клятвенно пообещали приехать в ближайшее время. Если повезёт успеть до войны.

Когда все лишние разъехались и мы уселись в малой столовой за скромный обед, состоящий всего лишь из четырёх блюд, если не считать запеканку на десерт, Черкасов прямо спросил:

— Что это было? На самом деле.

Все посмотрели на меня очень внимательно. Особенно пристально следил Кефир, в золотых глазах которого застыла тревога. Он пытался пробиться в моё сознание, но не смог. Он единственный, кто понимал, насколько необычно было моё состояние.

Я задумался, попивая чай и с надеждой поглядывая на стынущую передо мной запеканку. Сухов предусмотрительно отодвинул её в сторону.

Пришлось говорить. И я решил говорить честно:

— Мой разум пытался захватить… — я замолк, но всё же сказал прямо: — бог.

— Какой бог⁈ — сморщился Сухов, но Черкасов сделал жест рукой, прося того не кипятиться раньше времени.

Антон смотрел на меня очень внимательно.

— Какой бог? — переспросил я, подбирая слова. Хотя, к демонам: — Бог Контроля. Тот самый, которого первым убили во время Штурма.

В столовой повисла неуютная тишина. Люди пытались поверить моим словам, а Кефариан… Лис пытался не рухнуть со стола, будто он уже выпил чаю и сейчас отправится в невероятные приключения подальше от этой реальности.

— Ты уверен? — хрипло спросил Максим.

— К сожалению, вполне. Я уже встречался с ним. — Вздохнул. — Он как-то проник внутрь испытания Оком Шторма. Я тогда слышал только его голос, но сейчас он явился сам.

— Боги вернулись? — всё ещё без доверия спросил Сухов.

— Они и не уходили. По крайней мере этот, как я понял, — быстро дополнил я.

Мы помолчали, а я почувствовал чужое недовольство внутри. Бог Контроля, временно являясь моей частью, подконтрольной частью, не одобрял мою откровенность.

— И что он хотел? — спросил Черкасов.

— Меня, — кривая улыбка сама вылезла на губы. — Он хотел занять моё тело и использовал Дар контроля над моим сознанием.

— И как тебе удалось вырваться? Ведь Дар контроля силён, а если это был бог… — искал последние логические зацепки не верить Сухов.

— Он был в спячке долгие годы и ослаб. Плюс, как оказывается, у меня есть некоторый иммунитет к Дару контроля. Уже не в первый раз спасает.

Внутри раздался хохот. Что ж, я могу понять запертого бога — скорее всего все мои прошлые «предчувствия» и возможности заметить Дар контроля его заслуга. Он берёг моё тельце, ожидая подходящего момента.

Но в итоге оказался прикован к древу перерождения, ожидая, пока оно высосет из него все соки.

— Я в порядке и сейчас не время думать о вернувшемся так неожиданно божестве прошлого. Сейчас нужно подготовиться к борьбе.

— Ты имел в виду к войне? — уточнил Сухов.

— Нет, — замотал головой. — Есть шанс не дать войне начаться, ограничиться мелкими стычками. Есть большой проход между мирами, который скорее всего попробуют использовать демоны. И нам нужно его закрыть прежде, чем они войдут сюда.

— Как ты это сделаешь, Сергей? — спросил Черкасов.

— Мне помогут Церберы. — Увидев недовольство на лицах своих людей, дополнил: — Они сами предложили. У них есть какой-то план, и я со своими артефактами смогу закрыть разрыв. — А про себя подумал: также божественностью, как и юный Привалов, но об этом им знать не стоит. — Высшие демоны не смогут войти в наш мир и защищаться станет в разы проще.