Разрушит множество маленьких миров и жизней, чтобы восстановить свою власть.

Ему плевать, что они умрут и умрут навсегда. Он слишком долго сидел в тени и следил за миром через мои глаза. Глаза мальчишки и бога из другого мира.

Он уверен, что имеет право вернуться и пройтись по трупам и душам других существ.

Он преследует свою цель, не считаясь с потерями. Как и его противники. Как демоны.

Следом за мыслью пришла ярость. Та самая. Всепоглощающая и разрушающая. Ярость бога, которая является его благословением и проклятьем. Оружие, которое стараются не применять просто так.

И окружающее пространство начало гореть белым, ледяным как северный ветер, пламенем. Я заставил воздух сдетонировать и поджечь пространство вокруг.

Дар пульсировал в теле натужными волнами, выплёскивая волны силы в пространство моей и его души. Сдувая и сжигая каждую частицу, каждый атом и фотон, который здесь очутился.

— Идиот! — закричал фальцетом Бог Контроля, теряя остатки контроля в клетке из бело-серого огня. — Ты уничтожишь свою душу и Древо перерождения!

Я не ответил.

Зато эта хитрая тварь никуда не выйдет.

Дар окончательно подчинился моей воле, и земля и небо в моей душей запылали адским пламенем, способным уничтожить мир.

Максим Подорожников едва успевал ходить на учёбу и сдавать практику. Несмотря на это он был благодарен Сергею за то, что тот не бросил его, поверил, несмотря на все проблемы в начале знакомства, и отправил учиться.

Плюс предоставил столько практики, что не все полевые медики имеют.

Максиму приходилось сращивать кости, заживлять ушибы и раны, налаживать работу магических каналов и терпеть нытьё старых ветеранов из-за насморка.

Его Дар был слабоват, но он видел разницу между ним и сверстниками. И в выигрыше оказывался он: благодаря врождённой силе и постоянным тренировкам в реальной жизни.

Но всё же пока что сил и опыта ему не хватало. Особенно, когда ситуация выходила из-под контроля полностью.

Сергей сидел на скамейке и истекал пеной изо рта и кровью из носа. Его били конвульсии, но стоило приблизиться и коснуться его, как он, казалось осознанно, отталкивал лекаря назад.

Иногда он стонал, хрипел и словно бы выкрикивал какие-то слова, но из-за пены это звучало неразборчиво.

Максима накрывал страх, но он всё равно пытался помочь. Он помнил рассказы самого Сергея о том, как он получил Дар. Как Светлана Яровая, тоже лекарь, сказала, что у него что-то сломалось, а потом залечилось в мозгу.

«Инсульт? Опухоль? Коллапс магического центра? Демонический вирус?» — перебирал Максим в голове версии от обычной до самой безумной.

При касании ему удавалось залить немного энергии жизни, но словно бы после каждого такого «излечения» Шторму становилось хуже.

А в какой-то момент Сергей закричал, будто с него содрали кожу и подожгли окровавленное мясо. Максим даже почувствовал запах палённого, но не бросил попыток помочь.

Черкасов с Суховым уже стояли рядом и пытались взять Сергея на руки, но тот отбивался от них с такой свирепой яростью, что даже непробиваемый Черкасов отошёл, опасаясь сломать руки.

— Что, демон вас подери, с ним происходит? Когда это началось? — Черкасов начал давить на Шторма Даром, но в этот раз он словно не заметил этого. Его тело продолжало бесноваться.

— Пять минут. Если бы это был эпилептический припадок, он уже должен был отключиться и прийти в себя. Для статуса прошло слишком мало времени, — как по учебнику отчитывался Подорожников. — И контролировать движения не мог бы. А он словно защищается от нас, отталкивает.

— Защищается? — нахмурился Антон. — А вдруг он нас защищает? — предположил он.

— От чего? — возмутился Сухов.

Вместо ответа Сергей снова изогнулся и закричал. Казалось, что его глаза сейчас порвут веки, а зубы вылетят наружу. Язык уже был в крови от укусов, а нос продолжал заливать красным куртку.

Вдруг Максим почувствовал, как его сердце пропустило удар: через его тело прошла волна Дара, сбивая с толку, парализуя на мгновение. Судя по ошалевшим лицам то же самое произошло с Черкасовым и Суховым.

— Он что воюет с демонами прямо на скамейке? — уловил знакомый паттерн Сухов. — Я получил примерно такой же удар, только в разы сильнее, когда те твари отразили мой Дар.

Он вспомнил драку с демонами у бара «Румпель» и свою чувство беспомощности, когда пришёл в себя в больнице.

— Получается, что им удалось заразить его чем-то? — предположил Максим. — Черви? Или что-то иное?

— Червей бы он вытащил, а затем сожрал. Или превратил в смешной артефакт, — сжал кулаки Антон. — Возможно ментальная атака? Демоны пытаются в контроль.

— И что ты предлагаешь делать? — Андрей Сухов кусал губы и не замечал, как с пальцев сыпятся искры. — Ведь мы тоже можем попасть под контроль.

Троица автоматически оглядела двор, но ничего не увидела.

— Мы не можем просто стоять, — решился Черкасов. — Макс, звони Светлому. Описывай ситуацию. Мы попробуем опустить его на землю и повернуть, чтобы не захлебнулся.

Но стоило охранникам коснуться Шторма, как прошла ещё одна волна Дара, только в несколько раз мощнее, откидывая их на расстояние.

— Он точно защищает нас. Слишком уж «вовремя» волны идут. И отталкивает руками только при попытке его лечить, воздействовать Даром.

— Значит Дар ему противопоказан, — задумался Максим. — Видимо его враг подпитывается от нашей магии! — воскликнул он.

— Как отключить магию? — не секунды не мешкая спросил Сухов, чем вызывал удивлённый взгляд не только Подорожникова, но и Черкасова.

Но объяснениями никто заморачиваться не стал. Черкасов умчался в дом, пока Сухов следил, чтобы Сергей не упал и не захлебнулся в собственной пене. Однако Шторм умудрялся сплёвывать пену и кровь через периодический крик.

Его состояние продолжалось уже почти десять минут.

— Вот! — Черкасов вынес наручники, которые использовались для подавления Дара. — Давай левую руку. Думаю, одной хватит.

— А если нет, — подставляя запястье спросил Андрей.

— Тогда и будем разбираться! — рявкнул Антон, защёлкивая браслет на руке партнёра.

Сухов закачался в момент подавления Дара, но тут же собрался и подошёл ближе к Сергею. Тот хрипел, словно матерился через микрофон с чрезмерным усилением, из-за чего получалось бьющее по ушам шипение.

Хотелось отвернуться и не видеть этого перекошенного от боли лица, но Сухов, как и Черкасов, как и Подорожников помнили: Сергей не отвернулся от них, когда они лежали на земле, готовые к смерти.

Мало того — он отвоевал их от смерти.

Такое не забывается.

Сухов сделал осторожное движение и мимолётно коснулся плеча Шторма. Парень дёрнулся, но скорее автоматически, но ни волны, ни движения рук не последовало.

Сухов понял, что Сергей сейчас словно под ударами тока — охранник, в свою службу на границу, не раз видел действие своего Дара. Трясучка Шторма походила на последствия электрического тока.

Только вот тока не было. А был мальчишка, которого нужно было спасать.

Сухов под одобрительные выкрики Максима подхватил Сергея на руки и, зажмурив глаза в ожидании ответки, поднял в воздух.

Сергей трясся, рычал и плевался кровью, но оставался на руках.

— В дом, быстро! — приказал Максим, включая медика на сто процентов.

Сергея уложили на коврик посреди коридора, повернули на бок. Сухов слушал указания Подорожникова и работал правой рукой, стараясь девой придерживать парня, но не цеплять того наручниками.

Пятно крови и пены рядом с головой Шторма быстро увеличивалось, и Подорожников понял, что если так будет продолжаться, то Сергей просто истечёт кровью.

— Нужно прервать приступ. Что бы он там сейчас не делал, — тычок в сторону головы, — дальше будет хуже.

— Это похоже на удар током, — озвучил свои наблюдения Андрей, придерживая Шторма на боку.

Максим задумался, а затем резко кивнул: