Нахмуривброви, Криспин смотрел вслед Абриль, которая, спотыкаясь, пробежала вперед и направо, скрылась из виду, утянутая лабрадором. Затем он повернулся к Робертсу, услышав, как тот усмехнулся.

— Ты смеёшься?» — недоверчиво спросил он. Робертс редко смеялся. Обычно у этого человека был непроницаемое лицо, но сейчас он определенно смеялся..

— Ага. Смеюсь, – заверил его Робертс. – От ваших мыслей. Она думает, что если бы у нее был хвост, то она бы виляла им, и от твоего восхищение тем местом, где должен быть этот хвост, я просто не могу сдержаться.

— Я не очарован ее задницей, – раздраженно проворчал Криспин, убеждая себя, что это правда. Он просто пялился на  ее спину, потому что ... ну, в общем, это спина.

Робертс снова усмехнулся. – Конечно. Значит, если бы она стояла к тебе лицом, ты бы разглядывал другие прелести?

— Нет, не стал бы. Я… Подожди. – Он прищурился, глядя на напарника. – Ты что, читаешь мои мысли? Читаешь!!!, – взвился он, когда Робертс лишь пожал плечами. – Какого чёрта ты читаешь мои мысли? Я старше тебя.

— Не знаю, друг мой, – сказал Робертс, хлопнув его по плечу и проходя мимо него в дом. – Ты же детектив. Разберись. Как я могу слышать твои мысли? Когда старших бессмертных могут читать молодые бессмертные?

Криспин открыл рот, закрыл его, и тут же его глаза недоверчиво расширились. – Нет, – ответил он, отгоняя пришедшую в голову мысль. Затем, осознав, что он стоит один на крыльце, он вошёл и закрыл за собой дверь.

Остановившись, он оглядел дом. Он стоял в просторном холле прямо пред ним – закрытые двустворчатые двери, на фоне белого мрамора. Шкаф? Он подозревал, что да, затем взглянул налево, где мрамор сменялся кремовым ковром, ведущим к большому внутреннему саду, полному тропических деревьев и растений. Криспин был впечатлён, пока не разглядел сами растения. Они были не слишком привлекательными, но, с другой стороны, каждому своё, – подумал он, и взглянул  на гостиную. Обнаружив, что она пуста, он повернулся и посмотрел направо, заглядывая в открытую дверь. Он только сейчас понял, что это очень большая кухня, когда услышал голос Абриль Ньюман.

Она говорила что-то о «хорошей девочке» и «угощениях», он заметил это и покинул свой пост у двери, чтобы войти в длинную, довольно эффектную кухню. Она была футов сорок в длину (≈12м) и не менее шестнадцати (≈4,8м) в ширину, с длинным кухонным островом, тянущимся посередине между шкафами и столешницами по обеим сторонам. Всё было белым, за исключением столешниц из чёрного гранита с серебристыми прожилками. Пол был из какой-то экзотической твёрдой древесины, которую он никогда раньше не видел. Зато она была великолепна: деревянные планки были разных красновато-коричневых оттенков с характерными чёрными полосками.

— Тигровое дерево.

Криспин вскинул голову, услышав это, не понимая, о чём она говорит, пока она не добавила: – Пол. Это тигровое дерево.

На мгновение он испугался, что она тоже может читать его мысли, но затем Робертс успокаивающе сказал: – Ты смотрел на пол.

— А. Да, – сказал Криспин, немного расслабившись. – Я никогда раньше такого не видел. Хотя я также никогда раньше не видел твёрдую древесину на кухне, так что… – Он пожал плечами.

— Да, Джина такая, – сказала Абриль с лёгкой улыбкой, направляясь к тому, что, по всей видимости, было кофейным уголком. Там бок о бок стояли чайник, кофемашина Keurig с функцией взбивания молока и обычная кофеварка. Именно с ней она и возилась, насыпая кофе в фильтр, чтобы сварить себе чашку черного кофе. – Она, как правило, делает всё немного не так, как все остальные.

Закончив, она убрала банку и включила кофеварку. Но, повернувшись, чтобы присоединиться к ним, она поскользнулась на чём-то и начала падать.

Паника охватила Криспина, и он бросился ей на помощь, одной рукой подхватив её затылок, чтобы она не ударилась о столешницу, а другой схватил за руку, чтобы не дать упасть. В следующее мгновение она уже была на ногах, и он с тревогой смотрел на неё сверху вниз. – Ты в порядке?

Абриль на мгновение подняла на него взгляд с явным замешательством, а затем её взгляд опустился на его губы и застыл там. Выражение её лица начало меняться. Оно смягчилось, рот слегка приоткрылся, язык пробежался по губам. Но больше всего его привлекло учащённое сердцебиение и внезапно исходящий от неё запах возбуждения. Это вызвало ответное возбуждение у него, и Криспин крепче обнял её и начал притягивать к себе, намереваясь поцеловать.

— Мне дать Лилит обещанное угощение? – спросил Робертс, прерывая их. – Где вы их храните, мисс Ньюман?

На лице Абриль отразилось замешательство, она покачала головой, а затем начала отстраняться от Криспина, чтобы посмотреть на Робертса. – Угощение?

— Да. Ты обещала Лилит, как только сваришь кофе, – напомнил он ей, но взгляд Робертса был прикован к Криспину.

— Точно, – пробормотала она, отстраняясь от Криспина и оставляя его с чувством опустошения. После стольких столетий полного отсутствия интереса к сексу ему хотелось притянуть её к себе и завладеть её губами, не обращая внимания на присутствие Робертса. Он хотел прижать её к своему телу и … Боже! Она была его спутницей жизни, – с тревогой осознал он. Эта мысль пришла ему в голову ещё на крыльце, но тогда он отмахнулся от неё, не желая даже думать о такой возможности. Но теперь отрицать это было невозможно. Секс, – интерес к нему, такие как он, теряли навеки после примерно столетия жизни. Только спутница жизни могла пробудить подобные желания. Криспин не испытывал подобных желаний более двух с половиной тысяч лет, но сейчас они определённо пробуждались. Это могло означать лишь одно: Абриль – его спутница жизни. Или, потенциальная спутница жизни, – поправился он, поскольку она могла отказать ему, если бы захотела.

— Наконец-то понял, – с нескрываемым весельем сказал Робертс.

— Прошу прощения? – Абриль остановилась, снимая крышку с белой жестяной коробки с нарисованной на ней собачьей костью, и в замешательстве взглянула на него.

— О. Я разговаривал с Делакортом, а не с тобой. – Робертс улыбнулся ей и добавил: – Если  скажешь, где найти швабру и ведро, я вымою пол, чтобы ты больше не поскользнулась. В следующий раз можешь ушибиться.

Абриль посмотрела на пол. Заметив её хмурое выражение, Криспин тоже опустил взгляд и увидел, что всё вокруг заляпано грязью. Следов было несколько: отпечатки лап щенка, его, Робертса и Абриль, а также комки грязи, очевидно, с одежды Абриль или с собачьей шерсти. Не удивительно: и она, и Лилит выглядели так, будто валялись в грязи.

— Может, тебе стоит переодеться, – предложил Криспин.

— Да. Наверное, стоит… О, Лилит, нет! – вдруг воскликнула она и бросилась мимо него вслед за собакой, направляясь к двери. Лабрадор не остановился, но замедлил шаг настолько, что Абриль успела подбежать и наступить на поводок, всё ещё волочащийся за лабрадором. Это и заставило собаку остановиться.

Наклонившись, Абриль схватила поводок и выпрямилась, затем замерла в нерешительности, ее взгляд переместился с собаки на дверной проем, а затем почти беспомощно оглядел комнату.

Криспин понятия не имел, о чём она думает и что ищет; он не мог читать её мысли. Он попытался, но не удивился, наткнувшись на глухую стену. Это ещё одно подтверждение того, что она – его возможная спутница жизни. Хотя бессмертные могли читать мысли смертных и любого бессмертного моложе себя, они не могли читать мысли своих спутников жизни.

— Я присмотрю за Лилит, пока ты сходишь умоешься и переоденешься, – предложил Робертс, пересекая комнату, чтобы забрать у нее поводок.

— Нет, я… – Когда её протест резко оборвался, и она просто отдала поводок и вышла из кухни, Криспин понял, что его напарник взял Абриль под контроль и мысленно подтолкнул её сделать то, что он предложил. Это его ужасно раздражало.

— Невежливо брать под контроль разум чужого спутника жизни, – мрачно заметил он.