— Абриль, – мягко сказал он. – Это говорит о том, как ты важна для меня. Я ждал тебя тысячи лет.

Это вызвало у неё короткий смешок. – А Барб обвиняла меня в привередливости, потому что мне тридцать два, и я ещё не остепенилась. – Подняв голову, она взглянула на него и объяснила: – Она хочет внуков. – Когда он удивлённо поднял брови, она объяснила: – Барб и Боб не могут иметь детей. Думаю, именно поэтому они, по сути, удочерили меня. Поэтому они рассчитывают, что я подарю им внуков, о которых они так мечтают.

— А-а-а, – Криспин все еще с беспокойством смотрел на нее.

— В смысле, я знала, что вы, ребята, можете жить долго, и вы раньше говорили мне свой возраст и всё такое, но тогда на меня обрушилось столько информации, что я не учла тот факт, что вы такие старые, – призналась она, а затем нахмурилась и добавила: – Извини, знаю, что это, возможно, грубо. Никому не нравится слышать, что они старые. Я просто немного удивлена и не знаю, как к этому относиться. Вы выглядите так молодо, и я надеялась, что вам не больше двадцати пяти или тридцати лет, и ближе к тридцати, чем к двадцати пяти. Честно говоря, я просто не ожидала…

Криспин оборвал ее бессвязную речь поцелуем. Для Абриль это было настоящим облегчением, что он её заткнул. Она просто бездумно терзалась и не была уверена, что вообще понимает, что говорит. В основном это было из-за паники. Но она перестала беспокоиться об этом, когда его поцелуи пробудили в ней страсть. Его поцелуи были как наркотик, которым она не могла насытиться, и Абриль с энтузиазмом отдавалась им. На самом деле, она не просто ответила, не просто целовала его в ответ, а забралась к нему на колени. Услышав звон тарелок и стаканов, она вспомнила про поднос, который Криспин поставил на кровать. Абриль оторвалась от поцелуя, чтобы оглянуться через плечо. К счастью, поднос не перевернулся, и ничто не сдвинулось настолько, чтобы пролиться. Криспин,  одной ногой оттолкнул поднос подальше от них, к краю кровати, где он был бы в безопасности, а затем она повернулась и взглянула ему в лицо.

Она стояла на коленях, его ноги были вытянуты на кровати между её ног, поэтому она была на голову выше него, так что он смотрел на неё снизу вверх, запрокинув голову. Абриль всматривалась в его прекрасное лицо, отметив, что его серебристо-голубые глаза сейчас были скорее серебристыми, чем синими, а затем она опустила голову и поцеловала его. Она целовала его жадно и требовательно, и её агрессивность вызвала звук, похожий на рычание, из горла Криспина. А затем его руки обхватили её. Касаясь её сквозь ткань пижамы. Находя и лаская её груди. Сжимая и разминая их, прежде чем он начал поднимать топ её пижамы вверх.

Абриль прервала поцелуй, чтобы он мог снять топ. Он стянул его через голову и отбросил в сторону, а затем тут же принялся за бюстгальтер. Вспомнив, какой хороший слух у бессмертных, Абриль отстранилась и потянулась за мышкой. Она щёлкнула по экрану, сняла фильм с паузы, комнату снова наполнил громкий звук выстрелов, а затем отбросила мышку как раз в тот момент, когда бюстгальтер исчез, а губы Криспина сомкнулись на соске. Абриль застонала, не беспокоясь, что её услышат за шумом фильма, и позволила своим пальцам скользнуть ему в волосы, обхватив его голову, пока он сосал и покусывал торчащий бугорок.

В тот же миг Криспин опустил руки ей на ягодицы и начал сжимать её плоть сквозь мягкую ткань пижамных штанов. Этими ласками он прижал её нижнюю часть тела к себе, так что она слегка откинулась назад, выгибаясь, чтобы он мог ласкать её сосок зубами, языком и губами.

Абриль ахнула от охватившего её возбуждения. А затем Криспин пробормотал: – Я хочу заняться с тобой любовью, – и его губы сомкнулись на её соске.

Единственным ответом Абриль был стон: – О Боже.

Ей хотелось сказать, что секс не обсуждается, как она сказала ранее в прачечной. На данном этапе жизни ей пока не хотелось иметь ребёнка. Криспин мог сколько угодно говорить о спутниках жизни, но они только что встретились, и её смертная мораль не могла принять, что им суждено быть вместе навсегда так быстро. Но когда его рука отпустила её ягодицы, чтобы скользнуть между ног и погладить её там, она забыла обо всех своих тревогах и запрокинула голову, закричав, когда возбуждение, которое она испытывала, возросло стократно.

Ощущение, которое он в ней вызывал, было настолько сильным, что она едва заметила, как он начал стягивать с неё пижамные штаны. Абриль была слишком поглощена волнами возбуждения, нарастающими и бурлящими внутри неё. Она заметила это только когда ему пришлось убрать руку, чтобы закончить стягивать пижамные штаны с её бёдер, и то лишь потому, что не хотела, чтобы он прекращал прикасаться к ней. К её огромному облегчению, Криспин ненадолго остановился. Он едва стянул её штаны до середины бёдер, прежде чем снова начать ласкать её, но теперь без ткани пижамы между ними.

— О да, – простонала Абриль и начала скользить по его руке, стараясь не отрывать сосок от его жадных губ. Она была на грани разрядки, когда Криспин ослабил ласки и отстранился от центра её возбуждения. Выпустив ее сосок изо рта, он провел языком по дорожке к другой груди и снова прорычал: – Я хочу заняться с тобой любовью. – В тот момент, когда последнее слово сорвалось с его губ, он сомкнул их на ее втором соске и начал сосать и дразнить его.

Поглощённая всем, что она переживала, Абриль охотно поддалась, когда он внезапно толкнул её назад, пока она не легла на спину. Затем он начал стягивать с неё пижамные штаны. Он смотрел ей в лицо. Абриль знала, что он даёт ей возможность сказать «нет». Что ей следует дать ему понять, что им не стоит рисковать беременностью, но её тело жаждало его. Она хотела почувствовать его внутри себя, наполняющего её тело своим. И вместо того, чтобы сказать «нет», она облизнула губы и начала водить руками по его телу. Одна ласкала всё, до чего могла дотянуться, поглаживая твёрдые мышцы и кожу, а другая искала и нашла его эрекцию. В тот же миг Абриль сжала руку, и скользнула по всей длине. Криспин тут же замер, из его уст вырвался сдавленный звук, но и Абриль замерла, потому что её ласки вызвали невероятный прилив возбуждения по всему её телу. Это напугало её, и они оба застыли на мгновение, прежде чем возбуждение начало угасать. Затем Абриль снова провела рукой по его члену, и её пронзила новая волна наслаждения. Она поняла, о чём он говорил, совместное удовольствие. Признак того, что они – спутники жизни. Она действительно испытывала его удовольствие вместе со своим… и это было потрясающе, – признала она. - Невероятно.

— Совместное удовольствие вызывает привыкание, – с удивлением выдохнула она, снова начиная ласкать его.

— Да, – прорычал Криспин, схватив её за руку прежде, чем она успела довести их обоих до оргазма. – Это так, и бессмертный, вступив в брак, никогда не изменяет. Никто не сравнится с его спутником жизни в наслаждении. – Говоря это, он схватил ее за руки и теперь прижимал обе к матрасу по обе стороны от ее головы, когда он наклонился, чтобы опуститься на нее.

Коленом он раздвинул её ноги, чтобы устроиться между её бёдер, а затем переместился, чтобы войти в неё. Когда Абриль обнимала его рукой, он не казался слишком длинным, но обладал внушительным объёмом, поэтому она не удивилась, когда его первый толчок остановился на полпути, и ему пришлось выйти и снова толкнуться, чтобы войти полностью.

Она не возражала. Боли не было. Но она снова почувствовала его удовольствие, когда её плоть сжалась вокруг него, и с изумлением поняла, что именно это испытывают мужчины, входя в женщину. Потому что это наслаждение было почти невыносимым. Наклонив голову, чтобы поцеловать её, Криспин медленно вышел, а затем снова вошёл. Абриль ответила на его поцелуй почти неистово, а затем, желая чего-то большего, чем медленные, нежные толчки, которые он дарил, подтянула ноги так, чтобы ее колени были приподняты, и приподняла бедра в такт его движению, побуждая его двигаться сильнее и быстрее.