Вздохнув, она прижалась к его груди и кивнула. – Они оба очень религиозные. – Её губы сжались. – Но не в хорошем смысле. Согласно религии, в которой я воспитывалась, женщины ниже мужчин и должны  подчиняться. Наша единственная цель – производить на свет как можно больше детей, желательно мальчиков. Поэтому образование считается бесполезным для женщины. Мы не должны даже думать о колледже или университете. Фактически, девушкам даже не позволяют окончить среднюю школу. Большинство девушек забирают из школы в шестнадцать лет и заставляют выходить замуж за того, кого выберут родители.

— Как Агустин? – предположил Криспин, когда она замолчала.

Абриль сжала губы, вздернула подбородок. – Агустин хотел меня. Я подозреваю, в основном для того, чтобы иметь возможность мучить меня, – мрачно сказала она. – Мы знали друг друга всю жизнь, и он всю жизнь был хулиганом. Он точная копия своего отца, который, насколько мне известно, избивал свою жену, чуть ли не до смерти, а также обрушивал кулаки на своих детей, включая Агустина. Агустин вырос таким же, как он. Ему удавалось держать себя в руках в школе, но после того, как его отстранили от занятий за то, что он избил кого-то во дворе на перемене, он просто начал избивать детей по дороге домой. В детстве он был плохим, но, став подростком, стал еще хуже. Продолжая издеваться над мальчиками, он начал приставать и к девочкам. Подбегал и лапал их, вел себя как свинья.

— Включая тебя? – холодно спросил Криспин.

Абриль покачала головой. – Он не мог меня тронуть. По крайней мере, в школе. Я постоянно пропадала в библиотеке, разговаривала с миссис Томпсон или читала книги, которые она мне давала. – Слабо улыбаясь, она сказала ему: – Именно миссис Томпсон привила мне любовь к учёбе и вдохновила на получение высшего образования. Она сказала, что мои оценки достаточно хороши, чтобы я могла получать грант и стипендию для поступления в университет или колледж, и она планировала помочь мне в этом.

— Миссис Томпсон знала о моей семье и нашей религии. Она знала, что большинство девочек из нашей общины бросают школу в шестнадцать лет – в этом возрасте родители могут забрать их из школы, не навлекая на себя проблем с правительством. Большинство из них были выданы замуж. Других, которым ещё не сделали предложения руки и сердца, заставляли помогать на ферме или по дому. Миссис Томпсон проводила со мной много времени, убеждая меня, что мне не обязательно жить такой жизнью. Что я могу получить диплом и построить карьеру и жить вне общины, к которой принадлежит моя семья.

— И это сработало, – сказал Криспин. – Ты получила образование и сделала карьеру.

— Не ту карьеру и образование, которые я хотела, – отметила она, но затем добавила: – Когда мои родители объявили, что отец Агустина посватал своего сына, я умоляла их не соглашаться. Я сказала им, что хочу закончить школу, поступить в колледж или университет и сделать карьеру. Я сказала им, что он будет насиловать и избивать меня, возможно, до смерти, если они заставят меня выйти за него замуж.

— Им было всё равно. Они сказали, что это не будет изнасилованием, так как он мой муж. Они сказали, что любые побои,  – это моя вина, потому что я такая строптивая, и они, без сомнения, даже понадобятся, чтобы держать меня в узде. Они презирали образование, говоря, что женщине не стоит тратить время на такую ерунду. Мне не нужно образование, чтобы раздвигать ноги и рожать детей.

Криспину пришлось крепко прикусить язык, чтобы сдержать слова, которые так и рвались из него. Люди, которых она описывала, ее собственные родители, были холодными, бессердечными ублюдками. Без сомнения, они тоже травмировали ее, хотя она и не упоминала, что они били ее. По крайней мере, они наносили эмоциональные травмы. Его сердце болело из-за того, что она страдала, и он жалел, что не встретил ее много лет назад и не смог спасти ее от этого.

— Значит, ты сбежала, – тихо сказал Криспин, вспомнив её слова в начале разговора. Она сбежала, и теперь родители выдают её сестру Мэри за Агустина.

Это был совместный сон, и он знал, что она вновь переживает то, что случилось много лет назад; как минимум десять, а может, и пятнадцать. Ей уже не шестнадцати, и он подозревал, что этот Агустин не стал бы так долго ждать, чтобы жениться. Поэтому в её снах столкнулось прошлое и настоящее. Это заставило его задуматься, не их ли разговор всколыхнул её поспоминания. Его вопросы о семье. Теперь он сожалел об этом. Он сделает всё, чтобы избавить её от этой боли.

— Да, – вздохнула она, выговаривая это слово. – Я была в отчаянии. Я знала, что если Агустин доберётся до меня, я в конце концов умру. Он меня ненавидел.

Криспин нахмурился, услышав эти слова, и немного растерялся. – Зачем ему настаивать на женитьбе, если он тебя ненавидел?

— Чтобы он мог насиловать меня и бить столько, сколько ему вздумается, – с несчастным видом сказала она. – Чтобы наказать меня за то, что я обозвала его неуклюжим болваном, когда он цеплялся к одному из моих младших братьев, и за то, что я отвергла его, когда он сказал мне, что однажды женится на мне и заткнет мой нахальный рот.

— Понятно, – сказал Криспин. – Полагаю, миссис Томпсон помогла тебе сбежать?

Абриль покачала головой. – Я бы никогда не рискнула втянуть её в это. Если бы она это сделала, она могла бы потерять работу или подвергнуться преследованиям со стороны общины.

— Тогда как же тебе удалось сбежать? – спросил он.

Она помедлила, а затем объяснила: – Мне сказали, что я должна выйти замуж за Агустина за месяц до моего шестнадцатилетия. Это было нужно, чтобы я успела сшить платье к свадьбе. Это дало мне месяц, чтобы наскрести немного денег. Что я и сделала, выполняя работу по дому и тому подобное для тех, кто был готов мне платить.

После задумчивой паузы она сказала: – По правде говоря, полагаю, миссис Томпсон и вправду помогла мне сбежать. Именно она давала мне большинство заДэний и убеждала других делать то же самое. И она мне очень хорошо платила.

— Твои родители разрешили это? – с сомнением спросил Криспин.

— Конечно, нет, – тут же сказала она. – Они понятия не имели. Я уходила пораньше из школы и возвращалась на час-два позже домой. Я сказала родителям, что провожу это время за швейной машинкой на уроках домоводства, чтобы сшить свадебное платье. Только поэтому они мне это разрешили. Иначе мне пришлось бы всё шить вручную, а шила я ужасно. Я не смогу сделать ровной строчки, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, и они это знали. Швейная машинка была единственным способом закончить платье вовремя.

— И пока они считали, что ты шьешь платье, ты... – Он не договорил, потому что понятия не имел, какую работу по дому она могла выполнять.

— Помогала миссис Томпсон с домашними делами, уборкой, садоводством и прочим. – Она сделала небольшую паузу и добавила: – Практически, то же самое делала и для других учителей и друзей, которых она убедила нанять меня.

Криспин кивнул.

— Конечно, я не могла отнести деньги домой. Если бы мои родители нашли их, это был бы конец любой возможности сбежать. Поэтому я оставляла деньги у миссис Томпсон. Она пообещала сохранить их для меня. Мой день рождения был в воскресенье. Так что в пятницу был мой последний день в школе. В тот же день, после школы, я пошла к миссис Томпсон, и она отдала мне все деньги, которые я заработала. Почти триста долларов. Подозреваю, миссис Томпсон добавила денег, потому что я рассчитывала только на половину. – Её губы скривились в циничной усмешке, когда она сказала: – Я думала, что богата.

Вздохнув, Абриль закрыла глаза и сказала: – Отдав мне деньги, она дала мне папку с копиями моих школьных документов. Она сказала, что они мне понадобятся, чтобы закончить школу. Я чуть не расплакалась, когда она их мне дала. Я даже не подумала о документах и знала, что ей нельзя этого делать. Что у неё будут проблемы, если её поймают, но она всё равно пошла на риск ради меня. Я с благодарностью забрала документы, она, также, предложила отвезти меня, куда я захочу. Миссис Томпсон, наверное, отвезла бы меня в город, если бы я попросила. Но я не хотела навлекать на неё неприятности. Поэтому я отказалась и пошла на автобусную станцию.