Увидев знакомый поворот, я закусила губу.

Это место навсегда стало для меня особенным. Именно здесь началась наша история. Придя сюда впервые, я была одинока и напугана. Во второй раз я изменилась навсегда и стала частью этих земель, а в третий уже знала, что есть тот, ради кого стоит бороться. И вот теперь я Владетельная леди. Партнер и Пара самого мужественного и достойнейшего из всех мужчин на земле. И я больше не одна.

Грот принял нас журчанием источника и теплой темнотой.

Повинуясь воле Бладсворда, вспыхнули факелы, бросая огненные отсветы на черную воду.

Райан скинул плащ и остался в жреческом одеянии. Его кожа была расписана символами, неизвестными мне. В его волосы были вплетены тесемки, нити с бусинами и перья. Дикая первозданная мужская красота, заставляющая мое сердце трепетать и гнать от себя неуместные воспоминания о том, как я впервые столкнулась с традиционной магией здешних земель.

Не понимая ни слова, я внимала гортанному пению и взирала на то, как серебристые потоки закручиваются в искрящиеся спирали вокруг Райана. Я чувствовала напряжение, исходящее волнами от Бладсворда, ощущала, как сила собирается на кончиках его пальцев, воздетых к небу.

И вдруг крылья Райана развернулись.

Они были покалеченными, но такими прекрасными. Огонь охватывал каждое уцелевшее перо, он манил меня, отзывался во мне, жил у меня в сердце, и я жаждала коснуться его, греться в нем.

Эта тяга была сильнее меня.

Я встала перед Бладсвордом и подняла свои руки к его, обхватила пальцами его запястья. Мои крылья распахнулись в ответ на тот обжигающий смерч, что сейчас бушевал в венах Райана. Его учащенный пульс заставлял и мою кровь быстрее бежать.

Это было похоже на то, как если бы в меня вливали сейчас полноводную реку.

Мощнейший поток магической энергии проходил сквозь Бладсворда, перетекал в меня, и пройдя круг вместе с моей кровью возвращался к нему обогащенным.

— Теперь! — предупредил Райан, и мои пятнистые крылья завернули нас в кокон, метка над сердцем запекла, становясь якорем для сознания и не позволяя отключиться.

Я чувствовала, как дрожат от напряжения руки Бладсворда, с его волос каскадом сыпались искры избыточной магии, они ледяными иглами кололи кожу, казалось, пронзая насквозь.

Но я не хотела и не могла оставить Райана с этим наедине.

Теперь я знала, как важно быть не одному.

И я не дрогнула даже тогда, когда земля под ногами задрожала. Восхищение и гордость затопили меня. У него получилось! Он сдвинул подземное русло! Он всех спас!

Я почти упала ему на грудь, когда гул прекратился.

Сильные руки обняли меня.

— Моя ледяная леди, полная огня, — позвал меня Райан.

Я подняла на него взгляд, и в его глазах не было ни усталости, ни триума. Были только бездонное, абсолютно спокойствие и уверенность, что все позади.

В одну из обжигающих ночей Старфайра в этом гроте началась история никому не нужно девчонки Чествик, жалкой наследницы «Соколиной башни» и владетеля земель Бладсворда, который никому не доверял. И сегодня эта история закончилась.

Но началась новая.

История Леди Сокол, хозяйки Ястребиного сердца, и лорда Ястреба, владетеля соколиных крыльев.

Три недели спустя

Дженнингейм

Я стояла посреди своей спальни в главном доме поместья «Соколиная башня», и Торни суетилась вокруг меня, поправляя прическу.

— Ай, — поморщилась я, когда острая шпилька царапнула кожу головы.

— Простите, леди Энни, — повинилась Торни, хотя у меня и в мыслях не было ее упрекать.

Мне прекрасно было понятно ее состояние. Накануне она получила письмо от своего жениха, вернувшегося из плаванья, и теперь горничная не могла не думать о том, что скоро у нее будет свадьба.

Было жаль расставаться с Торни, но она имела право на личное счастье. Я была благодарна ей за те тепло и поддержку, что она дарила мне. Мы с Райаном приготовили для нее маленький сюрприз. Дом. Увы, мне пришлось наступить себе на горло и приобрести чудесную загородную усадебку не в землях Бладсворд поближе ко мне, а там, где Торни мечтала жить — в Станхейме.

Но я обязательно ей скажу, что всегда буду рада видеть ее здесь.

В дверь постучали и, получив приглашение, к нам заглянул Морстон.

— Все готово, леди Чествик, — оповестил меня он.

Дворецкий словно помолодел с тех пор, как поместье ожило, превратившись из ненужной недвижимости, в место, которое можно было назвать домом. А еще он гордился тем, что именно при нем «Соколиная башня» вернулась Бладсвордам, которым и спокон веков служили верой и правдой его предки.

— Да, выхожу, — выдохнула я, почувствовав, как усиливается внутренний трепет. — Скажите Моргану, чтобы не усердствовал.

Бывший телохранитель, который теперь был назначен начальником моей личной службы безопасности, сегодня с утра ругался, что местные совсем обнаглели. Разумеется, это он не об аристократии, которая хоть и любопытствовала, но пока сдерживалась в ожидании официального приглашения в Бладсворд-парк на представление обществу Леди Сокол.

Простой народ, вот кто хотел увидеть сегодняшнее чудо.

Когда Райан сказал, что хочет сделать последний этап церемонии публичным, я его поддержала. И затребовала назад тот наряд, что достался мне от Фреи. Мне казалось важным не только надеть национальный костюм, но и чтобы это было именно то платье.

Словно сегодняшний день сможет перечеркнуть ту неудачу в землях Бладсворд, когда двое не смогли совладать со своими амбициями.

За эти три недели до Дженнингейма, пока Райан разбирался с последствиями деятельности Хэмиша и Суинфорда, я успела прочитать дневник Фреи. И в который раз удивилась проницательности Бладсворда.

Когда-то он сказал, что эти двое заигрались.

Так оно и было.

Искренняя страсть, что сжигала их, слишком быстро уступила место материальным притязаниям, жажде власти, статуса, силы. Никто из них не был готов к ноше, которая легла бы на их плечи. Особенно избалованная Фрея, что подтверждает и ее наказ потомкам не препятствовать разрушению башни. Мол, раз мне не удалось, то и пусть всем будет неповадно.

Но так не бывает.

Всегда найдется тот, кто готов заплатить нужную цену. Вопрос лишь в том, за что?

Не за силу, как атрибут, но за безопасность подданных.

Не за подчинение желанной женщины, а за ее жизнь.

Не за страх, а за уважение.

И сейчас Морган вел меня к «Соколиной башне», как почти месяц назад вел к «Ястребиной», освещая ночь трепещущим огнем факела.

Только сейчас я шла уверенно.

«Невестина башня» тоже изменилась.

Ровно два дня назад, в день подготовки даров на Дженингейм она словно омолодилась и засияла. Ей по-прежнему требовался ремонт верхних этажей, но она больше не производила впечатление заброшенной. Словно сила вернулась в нее.

Я медленно поднялась на самый верх, туда, куда когда-то Фрея пришла, чтобы дать свой ответ Коннору. Под ногами точно так же скрипели мелкие камешки, ветер так же трепал мои волосы, грозя вырвать из них шпильки.

Только вот я видела.

И Райан меня видел, стоя на «Ястребиной башне».

Я знала, что на поляне в лесу посередине между башнями народ ждал чуда.

Подняла голову к небу, и мне показалось, что звезды засияли ярче на ночном небе.

Пора.

Я сдернула с шеи платок и, взмахнув им, отпустила его, а он не упал, он полетел в Райану, который поймал его и, поцеловав шелк, повязал у себя на руке.

Наши крылья развернулись одновременно.

Бладсворд предупредил меня, что я должна произнести клятву. Клятву себе.

И я поклялась: «Я навсегда останусь его Смыслом, его крыльями и его леди Сокол. И ничто не способно этого изменить».

Крылья становились все больше. Мои — светились серебром, искалеченные крылья Райана — полыхали огнем.

Я чувствовала, как пылает моя метка, и вдруг прямо из моей груди вырвался серебристый сокол и, стремительно увеличиваясь в размерах, взмыл в ввысь. Он полетел навстречу огненному ястребу Райана, уже кружившему над лесом.