— Невеста не жена, — продолжал свою работу Бриан.

— Друг, ты меня хорошо знаешь.

— Знаю. У тебя всегда есть причины, — согласился тот.

— Тогда зачем продолжаешь этот бесполезный разговор? — хмыкнул Бладсворд.

— Хочу кое в чем разобраться.

— И как? Получается?

Бриан рассмеялся:

— Не очень, но я не теряю надежды. Если что, ты не единственный потенциальный жених Дивон.

— Я раздавлен, — с иронией ответил Райан. — Но вообще-то у меня есть младшая сестра, а у Эдуарда есть младший брат. Если что, — вернул он шпильку Бриану.

— Я это учту. Так что? Они подбросили тебе ленты леди Чествик, и ты не купился? Как ты вообще понял, что они принадлежат ей.

Я попыталась сосредоточиться на том, что слышу, но боль нарастала, словно кто-то взламывал мой позвоночник.

— Сафтийский шелк. Мы такой не закупаем. Нам поставляет Асвебания. Эти ленты могли бы принадлежать и Джине, но цвет не ее, да и вряд ли ей теперь есть на что вязать ленты… К тому же, Энн подозревает, что во время пожара в «Соколиной башне» могли что-то вынести из ее спальни. Почему не ленты?

— И ты вот так сразу все это понял?

— Я чувствую силу Энни рядом…

Дальше я уже ничего не слышала. Меня скрутило. На секунду я ослепла. Казалось, мне не хватает воздуха. Было почти так же плохо, как тогда на «Башне». Силы покинули меня, я рухнула на колени.

— Энни… Энни! — меня подхватили сильные руки и куда-то стремительно понесли. — Бриан, посторонись…

— Силы небесные! Мне показалось, я только что видел у нее крылья.

— Проклятье! Второе! Держись, милая!

Я толком не понимала, что говорит Райан, да ко мне ли он обращался.

— Вон! — наверное, это все-таки не мне.

Как же больно. Слезинка скатилась по щеке из-под опущенных ресниц.

— Но, милорд… — кажется, это голос моей храброй Торни.

— Вон, я сказал!

Я спиной ощутила мягкость постели, но легче не становилось.

— Упрямая… Энни, ты меня слышишь?

Я едва нашла в себе силы приоткрыт слезящиеся глаза, в горло будто битого стекла насыпали.

— Есть два способа помочь тебе, Энни. Тот, от которого ты отказываешься, и другой — отправить тебя в забытье, но когда ты очнешься, боль все равно вернется, и мы вернемся к тому же, от чего ушли.

У меня на глазах Бладсворд начал стаскивать камзол.

— Я не… — слова в моем хрипе были практически неразличимы, но Райан как-то понял, что я собираюсь возразить.

— Никто не сомневается, что ты леди, Энни! В конце концов, неужели лучше мучиться, чем разделить со мной ложе? — он явно злился. — Доверься мне, девочка. Ну же! Крылья ведь — не последний этап. Пока не появится зрение, будет все хуже и хуже.

Куда уж хуже. Все мое тело горело в огне.

Твердые губы прижались к моим, а сильные пальцы разорвали шнуровку, освобождая грудь из тисков корсажа.

Казалось, от лопаток по всему телу расползается ожог.

Я извивалась на покрывале, в надежде найти позу, в которой будет не так больно. И ткань платья, поползшая с моих плеч, ощущалась дерюгой.

Кратковременное облегчение, наступившее, когда атлас коснулся обнаженной кожи, снова сменилось печевом.

— Держись, моя леди, — уговаривал меня Райан, лихорадочно освобождая меня от одежды.

Силы небесные! Почему так больно?

«Потому что за все, что есть в жизни хоть немного стоящего, нужно платить».

Когда меня накрыло матерое тело, боль ослабла, уступая место чему-то древнему. Кожа к коже, дыхание к дыханию, переплетенные пальцы, стук сердец в унисон. С каждым ласкающим поглаживанием, мне становилось все легче, и, теряясь в этом водовороте ощущений, где уже непонятно, это удовольствие на грани боли или боль на грани удовольствия, я уже была готова сдаться.

«Не разочаровывай меня», — строгий голос все смешал в моей голове.

Я не понимала, чего он хочет. То он толкает меня в объятья Бладсворда, упрекая, что я не сняла боль Райана, то велит не подаваться владетелю.

А может, я просто сошла с ума, и все это бред?

И все же, кроме жажды прекратить мучения, было что-то еще.

Что-то, что заставляло меня воспринимать одним со мной целым.

Я с трудом заставила себя еще раз попытаться оттолкнуть Бладсворда.

— Проклятье, Энни! Ты чудовище! — зарычал он.

И заткнув мне рот поцелуем, раздвинул мои ноги коленом.

Мое тело напряглось в ожидании того же, что произошло в гроте, но Райан снова уступил. Я чувствовала его мужественность бедром в то время, как он ласкал меня пальцами, скользя по влажной от соков плоти, кружа вокруг чувствительного места.

Я как одержимая терлась об Бладсворда, ощущая, как дрожат его мускулы.

Я обязательно потом покраснею, когда все закончится, но сейчас все мое существо превратилось натянутую нить.

И когда она лопнула, я ослепла и оглохла.

На какое-то время мир просто перестал существовать. Я чувствовала себя… окрыленной.

Распахнув ресницы, я уставилась в темные глаза Бладсворда и поняла, что обнимаю его двумя крыльями, создавая кокон, внутри которого были только мы.

Я попыталась их расправить, но у меня это получилось только когда Райан убрал свои.

Он поднялся, ни капли не смущаясь наготы, подобрал мою нижнюю рубашку, отброшенную им в сторону, и, сотворив заклинание, намочил ее. Обтирая мое измученное тело, по которому поочередно прокатывались то волны блаженства, то отголоски боли, он поедал меня глазами, а я наоборот старательно отводила взгляд от подтверждения его желания.

— И что? — сипло спросила я. — Теперь у меня два крыла, как и у тебя. Твой план удался?

— Тебя сейчас только это волнует? Энни, крылья — это половина дела. Зрение, без него все в пустую. Слепая сила — плохой помощник. Я вижу, а ты нет.

Закончив ухаживать за мной, Райан принялся одеваться.

— Я одного понять не могу, — он вдруг резко обернулся ко мне. — Ты готова мучиться и отказываешь мне, но я же вижу, что тебе не противен. В чем дело, Энни?

Подтянув платье, превратившееся в рванину, я прикрылась.

— В том, что я тебе не доверяю, — устало призналась я. — Мне понятно, что между интересами земель и моими ты выберешь первые. Я догадываюсь, что на пути к силе, ты ни перед чем не остановишься. Но я не хочу играть втемную.

Я чувствовала себя опустошенной морально и физически.

— Мне надоело собирать информацию по крупицам и получать ее каждый раз не у тебя. Я не хочу быть разменной монетой в чужих интригах. Несколько дней назад я узнала, что у меня мало шансов дожить до двадцатилетия, потому что почти для всех я лишняя. В такой ситуации поступиться своими принципами проще, это верно, однако я остаюсь собой, и та паутина, которая плетется вокруг меня не без твоей помощи, скоро задушит. А ты раз за разом заставляешь меня переступать через себя.

— Вот как… — лицо Райана помрачнело.

Сдавалось мне, что в моих словах он услышал не то, что я хотела до него донести.

Торни всегда утверждала, что мужчины говорят на другом языке, зря я ей не верила.

Хотелось бы мне знать, что происходит у него в голове.

— Хорошо, — холодно ответил Бладсворд на мою длинную тираду. — Как будешь готова, найди меня. Поговорим.

— Ну вот опять, — пожимаю я плечами. — Ты все откладываешь…

— Энни, в моем нынешнем состоянии я не способен вести с тобой разговоры о древней магии. Мне нужно… снять напряжение.

Я вспыхнула.

Райан вышел, а я села на кровати. Надо привести себя в порядок и стрясти с Бладсворда все ответы, пока он не передумал.

Силы возвращались постепенно, боль почти унялась, но мне все равно приходилось экономить движения. Когда я оперлась о постель, чтобы подняться, то почувствовала, как мне в ладонь что-то воткнулось.

Это оказалась запонка от рубашки Райана.

Я даже сосредоточить не успела, как перед глазами возник образ картотечного ящика. Плотные картонные листы зашелестели перелистываясь, и вот один квадратик засветился.