— Я подскажу, — приободрил меня владетель.

Действовала я как в тумане. Повинуясь инструкциям Бладсворда, я вонзила острие в рану возле древка стрелы и чуть в обморок не упала, проворачивая его вокруг наконечника. С этого момента я могла только слушать голос владетеля и делать, что он говорит, если бы я хоть на секунду задумалась, я бы потеряла сознание.

Что собственно и произошло, когда я по приказу Бладсворда рывком достала болт. Увидев, как кровь толчком выплеснулась из зияющей раны, я провалилась в темноту, стискивая стрелу.

Перед тем, как свет померк перед глазами, мне почудилось, что я порезала мизинец, но не придала этому значения.

Вместо обморока меня накрыло видением.

Кровавый поток у меня перед глазами превратился в рубиновое вино, вытекающее из горлышка бутылки, упавшей на грубый дощатый стол.

— А ты, я сморю, не очень уважаешь напиток из виноградников самого Бладсворда, — уже знакомый голос царапнул слух.

Он принадлежал тому самому гостю владетеля, с которым Освальд беседовал в лесу после свидания я Джиной.

— Зря. Семьдесят лет выдержки.

Говорил этот тип насмешливо, но в тоне его чувствовалось раздражение.

Сам он сидел у камина в глубоком кресле, накрытом местами свалявшейся шкурой. Огонь освещал его камзол в распахнутом плаще лучше, чем лицо. Казалось, если он подастся чуть-чуть вперед, я наконец смогу его разглядеть как следует. Пока же оставалось довольствоваться тем, что он брюнет, и манжеты рубашки, выглядывавшие из рукава, обшиты белоснежным дорогим кружевом.

— Я не уважаю тех, кто испытывает мою выдержку, — грубо ответил ему собеседник.

Вот его я могла рассмотреть в деталях.

Колоритная личность.

В годах, но еще не стар, однако внешне возраста ему прибавляла абсолютно седые волосы, стянуе в небрежный хвост кожаным ремешком. Загорелое обветренное лицо, яркий синий взгляд из-под густых бровей, шрам над бровью. Приблизительно так я себе представляла пиратов, когда читала о них в детских книжках.

— То есть ты отказываешься, Томас? Что скажет на это Джина? — надавил гость.

— С ней я как-нибудь разберусь, — отрезал хозяин жилища.

В том, что именно он был хозяином, сомнений у меня не было. Слишком проста и небогата была обстановка для того, на чьем пальце блестело кольцо с крупным изумрудом. За цену, вырученную от продажи такого камня, можно было бы купить неплохое деревенское хозяйство. Здесь же от всего веяло аскетизмом.

— А со мной? — вкрадчиво уточнил гость. — Со мной ты готов испортить отношения?

Томас отложил в сторону напильник, которым подтачивал наконечник стрелы.

— Можно подумать, сейчас мы друзья.

Скупость слов лишний раз подчеркивала не только нелюдимость хозяина, но и его откровенное нежелание разговаривать с конкретным человеком.

— Очень жаль, что ты не ценишь, что мы не враги, — прозвучала реальная угроза.

— Главное, чтобы Бладсворд не счел меня своим недругом. А ты точно попадешься, и я не желаю в это впутываться.

— Ты уже. Чего ты так боишься? Его папаша у тебя такого трепета не вызывал.

Томас хмыкнул:

— Сравнил. Если ты заблуждаешься на счет владетеля, это говорит только о том, что ты идиот. Проваливай, твоя светлость.

Хозяин поднялся из-за стола, оставив на нем битком набитый колчан, и подошел к окну, за которым было темно.

Так что это было явно знаком того, что разговор окончен.

Ладонь гостя, лежавшая на подлокотнике, сжалась в кулак. Кажется, кто-то был сильно недоволен несговорчивостью Томаса, а может, его злило откровенное пренебрежение.

Накинув капюшон, лорд поднялся и, проходя мимо стола, за спиной у хозяина бесшумно вытащил несколько арбалетных болтов и спрятал под плащом.

— Не пожалей о своем решении, Том. И держи рот на замке.

Тот даже не обернулся, когда дверь за гостем закрылась.

Почувствовав, что видение растворилось, оставив меня в объятьях реальности, не открывая глаз, я застонала от бессильной злости.

Ничего не понятно.

Кроме того, что покушение у «Падшей девы» не было спланировано самим Бладсвордом, чтобы склонить меня к ритуалу. Ну и как в таких условиях принимать решение?

— Энни, тебе больно? — возле самого уха произнес владетель.

Ох! Проклятье! Он же ранен, а я тут разлеглась…

Разлеглась?

Я тут же распахнула глаза.

Оказалось, что я лежала на столе, а Бладсворд нависал надо мной с обеспокоенным выражением лица.

И все бы ничего, если бы не расстегнутый ворот моего платья.

Да что же это такое?

Словно прочитав мои мысли, владетель невозмутимо пояснил:

— Я думал, тебе стало дурно.

— Из нас двоих ранены именно вы, — я малодушно старалась не смотреть на саму рану на его плече, хотя мне предстояло еще ее перевязать, так что это было всего лишь отсрочкой.

Пока я была поглощена видением, Бладсворд использовал свой шейный платок, чтобы перетянуть руку, но это было временной мерой.

— Как видишь, я раздет и не делаю из этого событие, — хмыкнул владетель.

Не удержавшись, я покосилась на обнаженную грудь, и взгляд мой зацепился за то, на что я прежде от волнения не обращала пристального внимания, хотя стоило.

Теперь же я как следует рассмотрела отметину над ключицей Бладсворда.

Он была не совсем такая, как у меня, но нечто общее прослеживалось.

У владетеля птичка была крупнее и четче. Ее крылья были сложены, а клюв был хищным.

Вопросы множились, но, уже узнав немного Бладсворда, я была уверена, если я начну их задавать, то первое, что сделает владетель, это потребует показать ему мою отметину.

С трудом отводя глаза от метки, я вернулась к насущному:

— Вам надо наложить повязку.

— Мы все еще на «вы»? — приподнял бровь Бладсворд. — Печально, а ведь мы так хорошо начали в моей спальне…

Владетель напоминал мне, как я называла его по имени при возмутительно порочных обстоятельствах. Похоже, ему никогда не надоест дразнить меня.

— Милорд, не вы ли говорили, что мы ограничены во времени?

— А ты не собираешься рассказать мне, что увидела?

— Предлагаю совместить, — вздохнула я, морально готовясь снова причинить боль владетелю.

— Все необходимое ты найдешь там, — Бладсворд махнул рукой в сторону кухонных шкафчиков, где в самом деле, среди бокалов обнаружился ящичек с целительскими снадобьями и лекарскими мелочами.

Следуя подсказкам владетеля, я занялась его раной.

— Мне нравится твое хладнокровие, Энни.

Хладнокровие?

Я удивленно посмотрела на него.

Да я в любую секунду готова упасть в обморок.

В особенности, когда чувствовала, как под пальцами напрягаются мускулы. Все же, хоть перевязка и не так болезненна, как извлечение стрелы, все равно это процедура не из приятных.

Чтобы отвлечь Бладсворда, я стала рассказывать о том, что увидела.

— Томас… — не очень удивленно протянул владетель.

— Кто это? — оборачивая бинтом вокруг руки и закрепляя тампон.

— Отец Джины. Мой лесник.

Я вспомнила, как Торни рассказывала мне, что отцу Джины по настоянию леди Синтии пришлось отослать дочь в земли Станхейма. Впрочем, я никогда не замечала, чтобы мачеха тосковала по родным.

— Он отказался делать то, что требовал от него лорд. А стрелы тот у него взял тайком. Хотел подставить Томаса?

— Скорее всего, — согласился Бладсворд. — Конечно, трогает, что Том боится меня сильнее, чем кого-либо, в общем-то, правильно делает. Однако, если я правильно тебя понял, его гость намекнул, что он уже в чем-то замешан. Если в том, о чем я думаю, то это Том напрасно.

Вспомнились слова леди Синтии о том, что ее сын хуже зверя.