— Ритуал очень важен для земель, Энни. Всегда. Но в определенные времена — особенно. В общих чертах, у Бладсвордов есть особенная власть, и получаем мы ее не по праву крови, как общую магию и таланты. Она дается нам, когда мы занимаем место правителя. Однако этот дар, как бы, наполовину спит. Большая часть силы недоступна. Заблокирована.

— Зачем тогда она нужна?

— Потому что она может понадобиться, и тогда ее необходимо освободить, — рассказывал Райан, не переставая забавляться с водой в бочке. Она то бурлила горячими всплесками, приятно расслабляя, то обвивалась вокруг тела упругими струями.

— Отчего же нельзя сразу раскрыть всю мощь? — удивилась я.

Если бы у меня была возможность стать могущественной магиней, уж я бы точно не упустила шанса. Мне настолько не нравилось зависимое положение, что в моей голове не укладывалось, как кто-то мог добровольно отказать от свободы, которую дарует сила.

— Почему нельзя? Можно. Но у всего есть своя цена, в том числе и у снятия подобных блоков. Чем платит носитель, я пересказывать не стану. Тебе это не пригодится. Так вот. Чтобы освободить этот резерв, мне и нужен ритуал. Не для себя. Можешь мне не верить, но того, что у меня есть, более чем достаточно. Однако без полной власти над даром, я не смогу защитить подданных. Настало то самое время, когда сила нужна целиком.

— Это касается Мора? — поежилась я.

Это единственное, что пришло мне в голову, ибо сроки согласно летописям как раз совпадали, но я все равно не могла представить, как один человек, пусть даже почти всесильный, сможет справиться с эпидемией. Самый умелый и могущественный целитель не смог бы.

— В точку, — подтвердил Бладсворд. — Побочный эффект от ритуала — почти полная неуязвимость партнера, который поможет сорвать блоки.

— Чтобы он не пострадал во время самого ритуала, — догадалась я. Что-то мне все меньше хочется в это ввязываться.

— Отчасти. Правильно выбранный партнер — залог того, что все пройдет успешно. Скорее, это для того, чтобы получивший полный дар не потерял смысл.

— Смысл? Какой смысл? — опешила я. — И почему я? Не думаю, что я единственная кандидатура. Я могла бы никогда не приехать в земли Бладсворд, и что бы вы тогда делали? В сказку про избранную из пророчеств я не поверю.

— Потому что я знаю, что с тобой все сработает, Энни, — обтекаемо ответил Райан.

— Но откуда?

— Это все, что я могу тебе сказать.

Все. Захлопнулся.

Да что же это за издевательство такое?

— То есть почти ничего, — разозлилась я. — И зачем вы вообще пришли? Что мешало вам рассказать мне это раньше? Ведь не метка же вам запрещала!

— Нет, про метку мне надо было узнать. А почему рассказал именно сейчас? Ты все прекрасно понимаешь, Энни, — развел руками Райан.

Еще бы я не понимала!

Похоже, раньше у Бладсворда не было необходимости возлагать на меня ответственность. А теперь он решил окончательно сковать меня по рукам и ногам. Разве смогу я отказать, когда знаю, что от моего ответа зависят жизни людей?

— Это… подло, — выдавила я.

— Нет. Но ты ведь ищешь предлог, чтобы оправдаться перед собой, поэтому тянешь, — жестко припечатал владетель. — Несмотря на опасность со стороны Хэмиша и Суинфорда, ты продолжаешь изводить себя. Можешь продолжать самообман, что это всего лишь долг и страх, если тебе так легче.

— Самообман? А разве для вас это не только долг?

Как бы Бладсворд меня ни очаровывал, я все равно не могла поверить, что я, именно я, Энн Чествик могла вызывать у него интерес как женщина. К его услугам первые красавицы земель, опытные любовницы, да даже невинные девы провожают его глазами, полными восхищения.

— Долг? — усмехнулся Райан, поднимаясь из кресла и делая шаг ко мне.

Он нахально провел рукой по щеке, спустился по шее до ключиц ласкающим движением. У меня перехватило дыхание. Метка, и без того постоянно дающая о себе знать в присутствии Бладсворда, полыхнула огнем, и жидкое пламя потекло по телу.

Слава Покровителю, Райан не стал пользоваться моей беззащитностью, он зачерпнул немного воды, и, когда он разжал горсть, на его ладони затанцевала фигурка.

Обнаженная девушка, кружащаяся в брызгах.

Не нужно было быть магистром наук, чтобы угадать в ней саму себя.

Манящие движения рук и женственные изгибы приковывали взгляд.

Такой меня видит владетель?

В один миг вода вскипела и занялась языками пламени, против всех правил природы, но подчиняясь желаниям владетеля.

— Долг, Энни? — хрипло произнес Бладсворд. — О, да. Ты мне должна.

Фигурка испарилась. Райан заправил влажную прядь, выбившуюся у меня из-под чепца, и вышел.

А я осталась переживать этот момент.

Противный Бладсворд опять спутал все мои мысли, смешал чувства и поселил в бешено стучащем сердечке волнение. Его прощальный взгляд был таким горячим, что разом запекло во всех местах, которых прежде касались его губы.

В комнату вернулась Торни.

— Леди Энни, все хорошо?

— Смотря что ты имеешь в виду, — вяло отозвалась я.

— Милорд вас не… обидел?

— Мы только говорили, — ответила я, догадываясь, что именно имела в виду горничная. — Но как же злит, что я не могу играть с ним на равных.

Торни всплеснула руками:

— Да вы что? Какое на равных? Такая глыба и вы. Женщина может выиграть у такого только в одном случае, — шмыгнула она носом. — Если будет играть на его инстинктах.

— Это как? — встрепенулась я.

— Может, все-таки не надо? — засомневалась Торни. — Если вы выиграете, то вам от него не избавиться никогда.

Глупости какие! Зачем я нужна Райану?

— Выкладывай.

Я стояла перед зеркалом, боясь моргнуть.

Кто бы мог подумать, что платье по старой моде так меня изменит.

Сейчас я и в самом деле походила на портрет Фреи Чествик. Это определенно было то же платье с национальными мотивами здешних земель, но дело было не в нем, а будто я примерила чужую личину, которая наконец позволила мне быть самой собой.

Удивительное ощущение.

И очень странная мысль, что для того, чтобы стать свободными, нам нужна маска.

Жаль, что ничего с платья считать уже невозможно. Срок давности такой большой, что воспоминания поблекли и выветрились.

Торни постаралась исполнить мое желание и уложить мне волосы так, как я ей описала. Прическа с портрета, на мой взгляд, сделала мой образ благороднее и тоньше.

— Не устоит, — печально вздохнула горничная, окидывая меня взором в последний раз.

Я ее точку зрения не разделяла, но находила, что в этом наряде я похорошела.

Правда, если быть откровенной, то по сравнению с моими собственными полудетскими платьями, я в любой одежде по возрасту выглядела бы лучше.

— Это платье — вызов, — несчастно произнесла Торни. — Держаться от владетеля подальше бессмысленно.

— Ты же его так хвалила, когда мы его нашли, — я упорно не понимала, что в этом платье такого.

Наряд как наряд.

Да, он красивый, но никак не мог соперничать в яркости и открытости с туалетами мачехи.

Рукава разве что особенные. Как я поняла, именно в них и прятали женщины местных земель свое оружие.

— Его хвалила, когда не знала, что милорд вами так заинтересуется, — призналась горничная, помогая приладить кинжал к руке.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась я.

— Да как же? Это мы одевали вас долго, а снимается это в одно движение. Тут же ни единой пуговки, ни малейшей застежки. Подцепил завязку и все! И уж владетель точно знает, как это размотать! И что корсета на вас нет быстро выяснит!

Платье действительно не предусматривало того, что положено было носить леди в наши дни. И вообще могло бы считаться скандальным, если бы не его закрытость. Ткань, из которого оно было сшито, совсем прозрачная, и лишь множество слоев, наложенных один на другой, не позволяли окружающим увидеть лишнего.

Однако, возможно, в чем-то Торни и была права.