Встретившись, птица коснулись друг друга кончиками оперенья, и сокол загорелся огнем, а ястреб покрылся серебристым инеем. Они танцевали в небе под ликующие возгласы толпы в лесу.

Жаль, Бриан не застал.

Эдуард потребовал его возвращения, государственные дела не ждали.

А совсем скоро за Брианом отправится и Дебора. Его величество предложил погостить сестре Бладсворда в Королевстве.

«Я прекрасно понимаю, что это попытка всучить мне их неугомонного принца», — фыркнула Деб. — «Ты слышала, какие о нем ходят слухи?». Только в глазах ее горел огонек не возмущения, а предвкушения.

Если Эдуард хотел найти своему младшему брату милую спокойную невесту с хорошей родословной, но кое в чем он просчитался.

Птицы в небе выглядели так прекрасно, что, выложившись по полной, я создала иллюзию этого танца, заслонив ей момент, когда на тотемы рассеялись, и продлив очарование для зрителей. А сама сбежала по ступенькам вниз, спустилась в подземный ход и, не чуя под собой ног, устремилась в грот.

Бладсворд меня уже ждал.

«Твое желание исполнено», — прозвучало у меня в голове, когда Райан нетерпеливо дернул поясок платья.

«А какова твоя плата?» — спросила я, ладонями обхватывая родное лицо.

«Ты уже расплатилась. Теперь ты не принадлежишь себе. Ты — часть земель Бладсворд».

Глаза Райана полные темного жаркого голода порабощали меня, но я еще не утонула в них.

«Кто ты?»

«Я? Неужели не поняла? Я и есть сила, которую вы разделили на двоих».

«Но ты же не можешь разговаривать!»

«Ты чтец. Хватит заниматься глупостями. Пора подарить этим землям будущее. Ты же хотела мужа и детишек».

«Постой…»

Но больше я ничего не услышала. Правда, совсем скоро мне стало все равно. Жадные губы, сильные руки, полное единение. Биение сердец в унисон, и жар, захвативший нас обоих.

— Я тебя никогда не отпущу, — пообещал Райан, вжимаясь в мое податливое тело. — Теперь эти земли принадлежат тебе.

— Мне нужно только то место, где бьется твое сердце, — отозвалась я.

И, поднявшись к самому пику, прежде чем взмыть в бесконечный упоительный полет, мы выдохнули одновременно, словно это говорили наши сердца:

— Я люблю тебя!

И огонь наших сердец оставил еще один отпечаток на наших телах.

Когда утром мы посмотрели друг на друга, наши метки изменились: теперь у каждого над сердцем был крупный ястреб, закрывающий крылом маленького сокола.

Я положила руку на живот.

Пока еще ничего не чувствовала, но сквозь сонную лень тела мне пропитывала тихая и радостная уверенность — наше будущее уже началось.