— Если я его невеста, выходит, собираюсь, — устало ответила я. — Ты иди, Торни. Я немного отдохну. Потом поговорим.

Я дождалась, пока горничная уйдет, и заставила себя подняться с кровати.

Мысли крутились вокруг слов Торни про Джину. В самом деле, как только она не стала возражать против помолвки? Не верила, что это взаправду, или дело в чем-то?

Я подошла к зеркалу и, насколько у меня это получилось, постаралась осмотреть свое платье сзади. Пока я лежала, мне показалось, что у меня на спине чудовищный ожог. Однако на вид ткань не пострадала.

Предусмотрительная горничная распустила мне завязки, пока я была без сознания, и сейчас я могла осторожно, экономя каждое движение, снять платье. Сквозь нижнюю сорочку просвечивала ровная кожа, но даже нежный батист причинял неудобство.

Я спустила бретели.

В самом деле. Никаких повреждений.

— Я, кажется, вовремя, — голос Райана застал меня врасплох.

Я шмыгнула за ширму.

— Совсем нет! Я не одета и плохо себя чувствую!

Однако Бладсворда мои слова не остановили. Через несколько мгновений он присоединился ко мне. Отвернувшись от него, я лихорадочно пыталась надеть обратно бретели. Но стоило ему нежно коснуться кончиками пальцев ровно там, где горела кожа и ломило мышцы, как я замерла, ощутив мгновенное облегчение.

Это было совершенно недопустимо, но я малодушно даже не отодвинулась, настолько мне стало хорошо.

— Видишь. Я же сказал, что я вовремя.

— Что со мной? — нашла я в себе силы спросить у Райана

— Это результат твоего упрямства, Энни. Тебе так плохо, потому что ты не хочешь следовать условиям ритуала. И я до сих пор не понимаю, почему ты мне не подчиняешься, хотя должна. Это было бы в твоих интересах.

— Сомневаюсь…

— Зря. Разве сейчас тебе плохо? — хрипло уточнил Бладсворд, и вдобавок к приятным ощущениям от его прикосновений у меня еще и мурашки появились. — Я могу избавить тебя от этой боли совсем.

— И как же? — я догадывалась, что он имел в виду, но оттягивала момент отказа. Если я правильно поняла, пока Райан рисовал узоры на моих лопатках, боль отступала.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я сказал вслух? — тихий смешок добавил мне волнения.

— Думаю, я откажусь от твоей помощи, — не очень твердо ответила я.

— Уверена?

И Бладсворд неожиданно прижался губами к чувствительному местечку между лопаток. Силы Небесные! Меня словно окунули в магический источник. Легкость, восторг, запретная сладость разлились по телу. Сила, по-стариковски ворчавшая в магических каналах, вдруг заструилась шелковым послушным потоком. Моя решимость таяла с каждой секундой.

Горячее дыхание Райана словно впитывалось в мою кожу, вынуждая плавиться. Сила во мне отзывалась на его присутствие все острее. А его прикосновения подтачивали мои и без того пошатнувшиеся моральные устои.

Голова слегка кружилась, мне казалось, будто я стою на краю пропасти, и бездна манит меня шагнуть в нее.

— Энни, — сиплый шепот подгонял проснувшиеся мурашки, — неужели ты этого не чувствуешь?

Конечно, я чувствовала.

Но мысль, что это всего лишь проявление своевольной силы, которую я приняла, не позволяла мне окончательно поддаться этим чарам.

— Скажи: «Да!», — сухие губы скользили вверх по позвонкам к основанию шею. Колени ослабели, и, оставив бретели на произвол судьбы, я ухватилась за раму зеркала.

— Нет, — шепотом ответила я.

Ладони Бладсворда тяжелыми печатями легли мне на талию и притянули к мощному телу владетеля, вжимая в него.

Обнаженной спиной я чувствовала ткань его камзола, расшитого колючей тесьмой. Жаркий поцелуй заклеймил сгиб шеи. Отметина пульсировала все настойчивее, подталкивая меня сдаться нежному натиску.

— Упрямая, — неодобрительно констатировал Райан. — Если ты не одумаешься, то станет очень больно…

— Но ведь я не умру от этого, и рано или поздно это пройдет, — я пыталась сосредоточиться, но мысли расползались как мокрая бумага.

— Ты не умрешь, но зачем так мучиться?

Бладсворд слегка прикусил мочку моего уха, и мне не удалось скрыть дрожи, пробежавшей по телу.

— Затем, что это неправильно, — выдыхаю я.

— Кем придуманы эти правила? Почему они тебя волнуют? — порочный шепот с будоражащей хрипотцой искушал.

— Ты о себе сказал, что ты не животное, — облизнула я губы, когда наглая рука начала поглаживать мой живот и постепенно подниматься все выше. — Так вот я тоже не собираюсь поддаваться подобным инстинктам. Я сделала то, что сделала, только по необходимости. Я леди и не должна допускать ничего смелее поцелуев, даже с женихом. Уж тем более временным…

Моя отповедь возымела эффект, только вовсе не тот, на который я рассчитывала.

— Готова принять такую боль лишь бы соблюсти лицемерные правила? — разозлился Бладсворд и его ладонь, ласкавшая до этого мою грудь, с нажимом проследовала вниз, оставляя опаляющий след, зажигающий кровь. — Я не могу такого позволить.

Сильные пальцы быстро собрали подол нижней рубашки гармошкой и коснулись запретного.

— Я не… — в горле пересохло от волнения и жара, затопившего низ живота. От смелости, с которой умело принялся раздувать костер страсти Райан.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть в отражении зеркала то, что происходит.

— Хорошо, пусть будут поцелуи, моя правильная. Кажется, у нас есть добрая традиция пяти поцелуев.

Что?

Ах! Бладсворд подхватил меня на руки и перенес на стол.

Первый же поцелуй не дал мне возразить. Меня жестоко наказывали, терзая рот до тех пор, пока мне не перестало хватать дыхания. Когда Райан оторвался от моих губ, я обнаружила, что лежу лопатками на столе, хватаясь за его плечи.

Прочертив влажную дорожку вдоль беззащитного горла через ключицы и ниже, Бладсворд взял в плен чувствительные вершинки, одарив каждую своим вниманием.

Я все еще боялась спровоцировать Райана на поступок против моей воли и не ожидала, что он зайдет так далеко, в своем желании не то наказать меня, не то спасти, не то доказать, что я так же слаба перед желаниями плоти, как и все прочие.

Четвертые поцелую ниже пупка перетек в другой. Туда, где все пылало.

Это было невыносимо стыдно.

Еще стыднее, чем обычное грехопадение.

Я хотела оттолкнуть Бладсворда, но стоило ему углубить этот порочный поцелуй, и пальцы сами запутались в волосах на его макушке.

Кусая губы, я сдерживала стоны, и это будто злило Райана. То, что он творил, было безумием, подчиняющим и вытесняющим все мысли. Я жаждала того, чего хотеть была не должна. Мне хотелось почувствовать на себе вес тела Бладсворда, хотелось гладить его плотную кожу, хотелось упасть в омут, но не позволяла себе, и была за это наказана.

И в миг, когда напряжение стало невыносимым, потоки маги в крови превратились в гейзеры. Эйфория затопила мое тело. С того момента, как Бладсворд «обезболил» спину, мне было хорошо, но сейчас, с меня как будто упали кандалы под грохот моего сердца.

Нежное тепло окутало все тело, и я ощутила освобождение, которое сопровождалось желанием расправить крылья.

Подняв влажные ресницы, я встретилась с темным взглядом Райана, а потом заметила, что его крылья вновь развернулись. Мне захотелось их коснуться, я протянула к ним невесомую руку, и увидела, что вместе с ней призрачных черных крыльев владетеля коснулось иное крыло. Светло-коричневое пятнистое оперение молодого сокола принадлежало мне.

— Ты всегда добиваешься своего? — горько спросила я.

Бладсворд упрямо сжал губы.

— Уходи, — я отвернулась от него.

— Я сделал то, что должен был. И даже на твоих условиях, Энн Райан Чествик. Ты потом поймешь.

Он вышел, а я осталась ругать себя.

Приведя себя в порядок, я то гнала мысли о том, с какой легкостью Райан подчинил мое тело, то ругала себя за то, что не остановила его, пока была возможность, потом металась по покоям при мысли о том, что владетель наверняка отправился снимать напряжение с кем-то еще, посыпала голову пеплом, понимая, что мне должно быть все равно, как удовлетворяет свои мужские потребности Бладсворд, но проснувшаяся во мне женщина рвала и метала при одной мысли, что мой ненастоящий жених сейчас в объятьях другой.