— Этот человек, — фиксируя повязку, неуверенно начала я, — он тот, кто был с Освальдом в лесу. Помните, я говорила, что узнаю его по голосу? — Бладсворд кивнул, и я продолжила. — Я его снова слышала. В Бладсворд-холле. Он пошутил насчет вашей рубашки.

Владетель помрачнел.

— Жаль. У меня были подозрения насчет Хэмиша, но я не думал, что он настолько мерзавец.

Он опять не договаривал. Я отлично помнила, какое выражение лица было у Бладсворда, когда он смотрел вслед этому Хэмишу. Тут определенно было что-то еще.

— В любом случае, я не понимаю, чем я могла ему помешать? Или он решил подыграть Джине?

— Джине? — нахмурился владетель. — Очень вряд ли. Думаю, он ее уже приговорил, но, в самом деле, твоя смерть ему совершенно ни к чему. На первый взгляд. Так что мы посмотрим повнимательнее еще раз.

Три человека желали моей смерти.

За что?

Забывшись, я надавила слишком сильно на повязку, и Бладсворд скривился. У меня в груди все сжалось. Не отдавая толком отчета в собственных действиях, я в порыве сочувствия погладила владетеля по плечу, лишь в последний момент спохватившись неуместности этого жеста.

Мужчины не любят, когда их жалеют.

Только вот, виновато убирая руку, я неосторожно коснулась отметины Бладсворда, и моя собственная метка тут же вспыхнула огнем.

Жар волной прокатился по всему телу, и прежде чем я успела понять, что происходит, горячие сухие губы коснулись моих. Заныла царапина на мизинце, про которую я совершенно забыла. Пламенным шквалом накрыло сознание, я безвольно поддалась тому, чего сейчас требовало от меня нечто деспотичное внутри.

«Ну ты же хотела того, кто сможет тебя защитить», — прозвучала в голове незлая насмешка.

К моему стыду, не я прекратила это непристойное поведение.

— Вот видишь, — оторвавшись от моих губ, сказал Бладсворд, — это вовсе не так мучительно.

— Милорд! — я отпрянула от владетеля, не зная, куда деть глаза, потому что в пылу этого наваждения, я не вовсе не была безучастной. И кончики пальцев горели, все еще храня ощущение горячей кожи под ними. Губы до сих пор покалывало от того напора, с которым мой нечаянный пациент заражал меня страстью.

— Райан, — поправил меня Бладсворд. — Назови меня Райан.

Его потемневший взгляд и хрипотца в голосе отзывались во мне слабостью.

Усилием воли я разорвала гипнотический зрительный контакт и, отвернувшись, начала застегивать ворот платья дрожащими пальцами.

Владетель прижался ко мне спины вплотную, отчего победа над мелкими пуговками давалась мне сложнее. Я лопатками ловила стук его сердца, и мое собственное не желало успокаиваться. Метка на плече сладко ныла, мешая попыткам взять себя в руки.

Бладсворд положил ладони на мои пальцы, как бы заключая меня в кольцо рук и одновременно даря иллюзию, что я могу вырваться. Он сам принялся за застежку, чем взволновал меня еще сильнее.

— Ты только что таяла в моих руках, Энни. Мгновение, и ты снова лед, — его дыхание касалось моих волос, и я вовсе не была уверена, что так уж холодна. — Ты приближаешься на шаг и тут же отступаешь на три.

— Может, это знак, что вам стоит поискать более доступную мишень?

— Кто сказал, что меня интересует доступное?

То есть, я для него трофей? Все дело в этом? В обычном стремлении к очередной победе?

— Но вас интересует чужое, — я попробовала взглядом донести до Бладсворда свое отношение к его поведению.

— Да нет. Только то, что должно принадлежать мне.

И это прозвучало так, будто я он был уверен, что рано или поздно я сдамся.

Эхом в голове прозвучали слова леди Синтии о том, что Исток всегда жаждет только одного — обладать.

Но даже если мне придется согласиться на ритуал, это не означает, что владетель сможет меня присвоить.

— Вы ошибаетесь, — тихо опровергла я его притязания. — Райан.

— Это вызов? — приподнял бровь Бладсворд.

— Это предложение одеться.

— Как прикажете, моя ледяная леди, — понимающе усмехнулся он и наконец отступил. — Мне нужна пара минут.

И подарив мне взгляд, обещавший, что никуда мне не деться, Бладсворд отправился наверх, а я осталась переводить дыхание и проводить с собой воспитательную работу.

Нельзя было поддаваться чарам владетеля.

Мне не просто предлагалось броситься с головой в омут страсти ради острых ощущений. На кону стояла моя жизнь.

Я уже во что-то впуталась против своей воли, а во что-то по глупости.

Чего только стоит эта отметина на моем плече. Как она связана с меткой Бладсворда. Непохоже, чтобы она беспокоила его, но меня-то она волнует!

И это голос?

Это последствия обряда?

Мог ли говорить со мной источник?

Все слишком мутно, зыбко.

К какому бы решению я ни пришла в итоге, оно должно быть принято с холодной головой. Достаточно того, что я была пешка в чужих непонятных играх. Слишком много персон, которым от меня что-то нужно.

И хотя чтение памяти арбалетного болта показало, что Бладсворд не имел никакого отношения к этому покушению, я искренне сомневалась, что дело только в его желании разделить со мной ложе.

Если бы владетель хотел просто взять меня, он бы уже это сделал.

Как это ни прискорбно осознавать, но я оказалась не такой уж стойкой.

У Бладсворда были для этого десятки возможностей.

А он продолжает меня… как бы правильно подобрать слово, даже не соблазнять, а приручать. Владетель постоянно контролировал ситуацию. Он всегда ходит по той грани, за которой его поведение меня оттолкнет, но не переступает ее.

И с каждым разом эта граница немного отодвигается.

Райан определенно преследует какие-то цели, которыми со мной делиться не желает, хотя и утверждает, что я все узнаю, как только дам согласие на ритуал.

Очень похоже на мышеловку.

— Энни, — вырывая из размышлений, окликнул меня Бладсворд с верхних ступеней лестницы, — нам нужно торопиться.

Сбегая вниз, он на ходу застегивал дублет.

Лицо его был нахмурено, и это заставило меня заподозрить, что дело не только в истекающем времени.

— Что-то случилось? — отгоняя тревожное предчувствие, спросила я.

— Да, — мрачно кивнув, владетель подошел к своему разложенному на столе арсеналу и методично вооружился обратно. — Случилось. Кое-кто пострадал. А я не успел его допросить.

Сейчас Бладсворд выглядел пугающе. Почти так же, как тогда, когда смотрел вслед Хэмишу. Владетель был собран, решителен, зол и напоминал стрелу, лежавшую на тетиве.

— С чего вы взяли? — поразилась я. — Кто пострадал?

— Тоби. И я не знаю, успеваем ли мы застать его в живых.

Я похолодела.

Тоби был еще совсем юн. Он вряд ли был старше меня.

— Вы хотели его допросить? — спохватилась я.

— Фокус с собакой — это же очевидная подстава. Я собирался выяснить, участие в ней Тоби было сознательным, или кто-то использовал его вслепую.

Я вспомнила смешливое лицо паренька и то, с каким почтением он смотрел на леди Синтию. Разве мог кто-то вроде Тоби задумать что-то гадкое? Или я настолько плохо разбираюсь в людях?

— Идем, Энни. Мне нужно оказаться там раньше всех, пока никто не знает.

Я озадачилась:

— Если не знает больше никто, то откуда это известно вам?

— Узнаешь, после ритуала.

— Но я еще не согласилась!

— Ты согласишься, Энни, — твердо сказал Бладсворд.

— И вас не смущает, что я вам не доверяю? — я пристально посмотрела на мужественное лицо.

Владетель невозмутимо ответил:

— Почему это должно меня смущать? Это говорит в твою пользу. Я бы тоже себе не доверял.

— То есть вы понимаете, почему я не спешу с ответом? — я испытующе смотрела на Бладсворда, надеясь, что в нем проснется раскаяние.

Напрасно.

— Разумеется, — подтвердил владетель. — И я бы дал тебе достаточно времени, если бы оно у тебя было. Нет, мы, конечно, можем тебя запереть где-нибудь в одиночестве, чтобы ни одна живая душа не могла до тебя добраться. Вопрос только в том, как надолго? Будем ждать пока не отойдут в мир иной все, кто заинтересован в твоей смерти? Увы, пока мы даже не знаем, сколько этих жаждущих. Пока круг участвующих только ширится. Тебе придется согласиться, Энни. И срок на то, чтобы смириться, истекает к ужину.