— Это ловушка не на тебя, а на меня.

— Как это? — не поняла я. Джина точно желала смерти мне, а не Райану. В ее затуманенном сознании именно я была причиной всех ее бед.

— Потом объясню. А теперь слушай меня, — тон Бладсворда стал жестче, в мгновение ока развернулись его черные крылья, по оперенью которого побежали огненные всполохи. — Ты должна будешь слушаться беспрекословно. У меня нет возможности тебя подстраховать, исправить лишнее движение, — тень, отбрасываемая Райаном на стену, увеличиваясь, стала расползаться по каменной кладке. — У тебя будет ровно один шанс, чтобы не убить меня.

Что?

— Клинок с тобой?

Парализованная страхом непонимания, я лишь кивнула.

— Доставай.

Я так и не смогла себя заставить уточнить у Бладсворда, что он имел в виду под «Ровно один шанс, чтобы не убить», лишь стиснула крепче во влажной ладошке рукоять кинжала, который достала так неаккуратно, что пропорола ткань рукава платья, не предназначенного для ношения клинков. Но сейчас было глупо жалеть о том, что я не ношу национальных нарядов.

Кажется, я и себя поранила, но это меня не слишком волновало. До этой минуты я страшилась смерти от голода и холода или от проклятья, а теперь мной овладело тягостное чувство, что вот-вот произойдет нечто непоправимое.

Не со мной.

С Райаном.

И сердце дрогнуло.

А владетель под моим взглядом спустился еще ниже.

Лицо его было сосредоточено.

В одно мгновение, словно пелена спала с моих глаз. Я стала видеть четче, несмотря на тени, обступавшие фигуру Бладсворда. Я могла рассмотреть и хмурую складку, залегшую между бровей, и бьющуюся на шее жилку, и плотно сжатые губы.

Видя, как Райан напряжен, и я сама почти превратилась в струну.

Крылья Бладсворда, стелясь по стенам, стали расти. Они увеличивались до тех пор, пока не сомкнулись, образовав кокон из перьев, в которых все меньше было черного, и все больше огня.

Настоящего огня.

Я слышала треск огоньков, будто сотни свечей горели сейчас для меня.

Жар от крыльев, пронизывая стылый воздух, грел мою кожу.

Запах дыма, от сгоревших мха, которыми поросли стены колодца, и растений, что пробивались сквозь каменную кладку, щекотал ноздри.

— Энн Райан, — Бладсворд говорил негромко, но его голос словно прокатился по колодцу и упал на меня, придавливая той скрытой мощью, что, казалось, готова обрушиться, — сейчас я сложу крыльями нечто вроде ступеней. Ты поднимешься по ним, и как только окажешься на том же уровне, что и я, ты должна будешь выполнить мой приказ. Каким бы неприемлемым он тебе не показался.

Подняться по горящим призрачным крыльям?

Я не смогу!

— Я…

— Энн, другого выхода нет.

— Но ты же… твои крылья… Они не…?

Ведь проклятье их коснется. Крылья часть Бладсворда, то с какой болью они прорезались, говорило о том, что магически они единое целое с телом владетеля.

Вместо ответа на мой вопрос, Райан не оставил мне выбора.

Кончики крыльев опустились почти до самого дна и, изогнувшись над кристаллами, приблизились ко мне, обдавая жаром и дымом.

Последний взгляд в лицо Бладсворда подсказал мне, что ему непросто, возможно, больно, и я не должна ослушаться, чтобы его мука не стала напрасной.

Сжимая кинжал, я влезла на подставленные крылья.

Это оказалось не так-то просто.

Как только я прикоснулась к ним, они затвердели, но были подвижными, как клавиши рояля. А еще они обжигали, будто их только что вытащили из горнила.

Едва я распрямилась, как часть перьев на уровне моих коленей встопорщилась, превращаясь в своеобразную ступеньку.

Балансируя, я примеривалась, как не пораниться, но становилось снова очень горячо, и пришлось поторопиться. Я снова поднялась, закусив губу от боли, которую мне причиняло оперенье, острое как бритва, горячее, как раскаленное железо. Чем выше я забиралась, тем больнее было. Руки покраснели, кое-где вздулись волдыри, и мне стало казаться, что сил не хватит. Большего я не преодолею.

Я вот-вот потеряю равновесие. Сейчас я бы не отказалась передать контроль над своим телом Бладсворду.

— Еще чуть-чуть, — вдруг сдавленно подбодрил меня Райан.

Я подняла на него глаза и увидела, что он совсем рядом.

А еще, что Бладсворд выглядит плохо.

Красивое лицо было измождено, будто он узник или каторжник. Под глазами появились черные круги, скулы побелели, кожа его блестела от испарины.

Я должна.

Я сделаю это.

Проглотив всхлип, я снова поднялась еще на одну ступень, хотя ботинки мои почти обуглились. Меня будто медленно запекали.

— И еще раз. Давай, девочка…

И я поняла, что сделаю это, просто потому что Райан просит.

Стиснув зубы, я преодолела последний подъем.

Волосы чудом не сгорели, а облепили влажными прядями лоб и шею. Лицо пекло, будто я уснула у камина.

— А теперь, — голос Бладсворд был чужим, — сожми кинжал покрепче. Ты должна будешь прыгнуть ко мне. Не бойся, я тебя поймаю. Но перед этим тебе нужно отсечь мертвую часть крыла.

Что?

Как мертвую?

Я оглянулась вниз и обомлела.

Концы крыльев выглядели ужасно. Опахала перьев, еще недавно полыхавших огнем, истлели, оставляя торчать голые стержни по лучевой кости, а нижние фаланги и вовсе начали осыпаться.

Будто какая-то магическая тля пожирала Райана, забираясь все выше и выше.

— Готова? — одернул меня Бладсворд.

Я была не в силах отвести глаз от шокирующего зрелища.

— Я не могу… — облизнула я губы.

— Не жалей меня. Это всего лишь магия. Один удар клинком, кинжал все сделает за тебя. Давай!

Я переступила на одно крыло, замахнулась и зажмурилась.

Соль обожгла искусанные губы. Слезы текли не останавливаясь.

Это не просто магия. Это надежда. Надежда всех земель.

— Это мой выбор! — рявкнул Бладсворд. — Ты должна!

И, падая на колени на пока еще живые перья, я отсекла часть одного крыла.

Райан не проронил ни звука, хотя это не могло не причинить ему боль.

Я снова поднялась, отводя взгляд от того, что сделала.

Мне было бы проще вонзить кинжал в себя.

— Руби и прыгай! Ну же Энни! Не успеешь, погибнем оба!

Как бы я ни хотела жить, но подтолкнул меня страх, что смерть заберет Бладсворда.

С жалобным воем я рубанула и прыгнула, уверенная, что не дотянусь, но Райан меня поймал.

Обвязанный веревкой, он оттолкнулся от лестницы и, перехватив меня, качнулся назад, ударяясь о стену.

Сейчас вблизи я понимала, что он не просто бледен — его лицо белее погребального савана. Владетель все еще крепко держал меня за талию, но глаза его помутнели, ресницы стали опускаться.

Я истерично задергала веревку:

— Тащите! Тащите, чтоб вас Проклятый поцеловал!

Я сама держалась за Райана, чтобы ему не приходилось тратить на меня силы, но он так и не выпустил меня из рук, даже когда нас вытащили на поверхность.

— Колодец не уничтожать, — едва ворочая языком, сказал Бладсворд. — Я знаю, кто в нем будет сидеть.

Трое мужчин в черном синхронно кивнули.

В одном из них опознала своего постоянного охранника.

— Тебе нужна помощь, — всхлипывала я, ненавидя себя за все и сразу: за то, что расклеилась, за то, что Райану пришлось пережить, за то, что ничем не могу облегчить его страдания…

Его искалеченные крылья стали невидимыми для всех, но у меня навсегда они останутся перед глазами.

— Энни… — длинные пальцы коснулись моей щеки.

Внутренняя сила рванула к нему на встречу, да так, что меня почти бросило на Бладсворда.

Пользуясь тем, что Райан отключился, а от охраны мое лицо отгораживали рассыпавшиеся окончательно волосы, я прижалась губами к векам Бладсворда.

И вдруг моя слабость дала мне надежду.

Мысль, пришедшая мне в голову, была дикой, но я должна попытаться.