— Даже и не мечтай, — широко улыбнулся Райан. — На Дженингейм мы завершим церемонию, и больше ты от меня никуда не денешься.

Сейчас меня эта связь пугала намного меньше, чем прежде. Однако Бладсворд, кажется, кое о чем забыл.

— Если ты помнишь, у тебя не получится подчинить меня. Ты уже пробовал и потерпел фиаско.

— Я просто ошибся, Энни.

— В каком смысле? — напряглась я.

— Подчинить равного невозможно. И финальный этап церемонии это считывает. Если бы ты была обычной девушкой, не имела иммунитета к этой магии, не носила бы второе защитное имя, ты не смогла бы рассчитывать только на вассальную связь, младшее партнерство, и это от меня не зависело бы. Не я решаю, Энни. Но ты это ты. Церемония будет, только итог будет иной. Я стану вторым в истории Бладсордом, который получил Пару.

— Пару? — звучало красиво, но, зная Райана, за этими словами могло скрываться, что угодно.

На самом деле, я давно перестала бояться того, что пугало меня вначале. Страх за Бладсворда многое расставил по своим местам. Его сила, уверенность, слова о преданности, следование долгу изменили мой взгляд на вещи, которые казались незыблемыми.

И крылья мне подарил не ритуал, а вера в меня Бладсворда, в то, что я достойна, что я справлюсь. И эта вера была сильнее любого приказа, любого принуждения. Я боялась не церемонии, я боялась подвести Райана.

— Да. Пара, жена, спутница, единственная, как угодно. Не на бумаге. Перед лицом магии.

Единственная?

Я с интересом посмотрела на Бладсворда.

— Ну что, Энн Констанция Райан, я заслужил поцелуй?

— Пожалуй, — сделала я вид, что сомневаюсь, хотя душа пела от восторга.

Вернулась к нему и поцеловала.

В лоб.

— Какое кощунство, — пробормотал Райан и потянул меня на себя, заставляя упасть рядом. — Я так старался тебя развратить, а ты по-прежнему на редкость добродетельна. Ну кто так целует?

— Тот, кто заботится о тебе, — фыркнула я. — Тебе нужно набраться сил. Когда ты собираешься провести ритуал против Мора?

— Сегодня ночью, — наглец прикусил мочку моего уха, демонстрируя неуместные намеренья.

— Исключено! — тут же возмутилась я. — Ты еще не окреп!

— Ты знаешь, зельевар, который приготовил противоядие, гениален. Первые часы мне хотелось его казнить, но теперь я чувствую себя великолепно. Правда я голоден, во всех смыслах этого слова…

Слушая Райана, я упустила, что он вновь использовал свою личную магию. Ту самую, когда пуговки даже самые упрямые расстегиваются будто сами по себе.

— Тебе нельзя утруждаться! — протестовала я, уже наполняясь томлением, потому что Бладсворд подмял меня под себя, и вес его тела находил во мне горячий отклик, напоминая о том, как этот мужчина умеет делать сладко.

— Не отказывай мне, Энни, — и это не было просьбой.

Подол уже был задран, а пальцы Райана проникли под нежную ткань панталон, уверенно даря непристойную ласку, от которой кровь бросилась мне в лицо.

Метка пульсировала, дыхание стало поверхностным, и низ живота налился тяжестью.

Я сдавалась.

Как сдавалась ему всегда.

Сколь бы долго я не держала оборону, Райан получал то, чего хотел. И каждый раз я все с большим трудом находила причины ему противостоять.

На секунду мне вспомнилось, как я читала «Королевскую страсть» и собиралась испробовать на нем некоторые штучки, чтобы сделать более податливым.

Смешно.

Пикантные, но полудетские уловки против опытного соблазнителя.

Мне нечего было противопоставить его натиску.

Панталон я лишилась в одно мгновение.

Горячие губы прижались к бьющейся жилке на моей шее.

— Скажи, что принимаешь меня, Энни, — потребовал Райан, устраиваясь между моих бедер.

Чувствуя напряженную мужественность вблизи моей женственности, я прошептала:

— Я принимаю тебя, Райан Оскар, — глубокое движение подтвердило мое согласие.

Спустя три часа и десяток выпитых чашек чая я все ещё краснела, сидя у себя в покоях при воспоминании о том, как нас с Райаном чуть не застукали на горячем в его спальне.

У меня ещё шумело в ушах от испытанного наслаждения, и по телу прокатывались сладкие спазмы, когда Бладсворд вдруг накрыл меня одеялом с головой.

— Дэб, тебя стучать не учили? — услышала я его рык.

Ему вторил жалобное:

— Ой!

Удаляющийся стук каблучков Деборы заставил меня застонать.

— Я превратилась в распутницу.

— Ну наконец-то, — усмехнулся Райан, убирая одеяло.

Теперь мне было неловко показываться на глаза сестре Бладсворда.

Уверена, она не стала распространяться, но все равно было стыдно. Наверное, Дебора подумала, что я очень невоздержанная. Заниматься бесстыдством с человеком, который еще совсем недавно боролся за жизнь.

И вот сейчас мне предстояло спуститься к ужину, и я настраивалась держать лицо, хотя предательская краска так и норовила проступить на щеках.

И, видимо, я слишком затянула, потому что, когда я вошла в обеденный зал, все уже были в сборе. Мужчины поднялись при моем появлении, и я хотела шмыгнуть на привычное место рядом с леди Синтией, но лакей звучно отодвинул стул по левую руку от Райана.

— Рядом с сердцем, — шепнул мне он, когда я опустилась рядом с ним.

— Я правильно все понимаю? — не таясь задала вопрос Дебора.

— Да, — Райан улыбнулся и представил меня официально, — Энн Констанция Райан, леди Сокол и хозяйка ястребиного сердца.

И эти слова оказались куда более волнительными для меня, чем объявление о помолвке, которое было сделано в присутствии десятков гостей.

— Тебе повезло, мой мальчик, — выдохнула леди Синтия.

— И я благодарен Покровителю, — кивнул Бладсворд и добавил: — Кстати, Бриан, тебе отдельное спасибо и комплименты леди-зельевару. Я жив, уже на ногах и не забуду об этом долге.

Бриан отмахнулся:

— Мне ты ничего не должен. Будем считать, что Амелия протестировала на тебе свое зелье и теперь его можно использовать. А с Эдуардом будет сложнее.

— Ни за что не поверю, что у него нет наготове пары предложений, как бы я мог отплатить ему за помощь, — усмехнулся Райан.

— Как не быть? Есть, конечно, — Бриан с самым невинным видом расправил салфетку на коленях.

— Вот и хорошо, но мы поговорим об этом, когда я закончу неотложные дела.

При упоминании неотложных дел я внимательно посмотрела на Бладсворда.

Несколько часов назад он еще метался в бреду, не переоценивает ли свое состояние Райан?

И я даже не знаю, испытала ли я облегчение или досаду от того, что вид у него был цветущий и полный сил.

Хорошо, что ядовитый укус не натворил ничего непоправимого, но все же мне казалось, что слишком мало времени прошло, чтобы вот так снова рисковать.

Поэтому после ужина, когда в кабинете Бладсворда собралась только семья и я, я попыталась уговорить Райана перенести ритуал.

Разумеется, безуспешно.

— Я не готов рисковать подданными, Энни, — отрезал он. — В конце концов, единственное, что я обязан, как владетель, защитить их.

Его слова повисли в воздухе, безжалостные и неоспоримые.

Возражать больше не имело смысла.

Для Райана всегда долг будет на первом месте, он и так многим пожертвовал ради меня, и я не имела никакого права вынуждать его идти против себя. Бладсворд не простит себе, если не попытается спасти как можно больше людей.

Задавив в себе панику, я сжала его пальцы.

Он должен чувствовать, что я рядом, и я на его стороне.

Райан посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло знакомое пламя — азарт и гордость — с искорками восхищения.

Я не знала, чего ждать от этого ритуала.

Это личный бой Бладсворда, я же нужна ему была только как поддержка.

И я молила небеса, чтобы у него все получилось.

Мы же столько уже преодолели.

И Торни обещала, что все будет хорошо, а она никогда не обманывает.

Незадолго до полуночи Райан посадил меня перед собой на коня и направил его в сторону грота.