— Как тебя зовут, красавица?

Вопрос раздается так неожиданно, что я вздрагиваю и хлопаю ресницами, забыв, что нужно отвечать.

— Не бойся, я не обижу.

— Виттория.

— Будем знакомы, Виттория. Я Нарим, средний сын султана Дархимана. Будешь моей гостьей. Сейчас наполнят купальню теплой водой, прибегут рабыни, помогут тебе искупаться. Разотрут маслами, подберут лучшие наряды. Такая несравненная красота должна облачаться в лучшие шелка и драгоценности! А потом мы с тобой отужинаем, и ты расскажешь, кто ты и откуда.

Хочу отказаться от помощи слуг, но чувствую такую слабость, что боюсь уснуть и утонуть в ванне. Нежусь в теплой воде и, пока девушки намыливают мне голову, разглядываю плитку мозаики, которой украшены стены и пол купальни.

Платье выбираем недолго. Думала, что предложат просвечивающие, откровенные наряды, как в гаремах шейхов у нас на земле, но платья подобны скромным нарядам мусульманок.

Сначала надевают тонкое хлопковое платье с длинным рукавом, а сверху другое — расклешенное, сшитое из шелка Фаргии. Неописуемый восторг испытываю, рассматривая себя в зеркале. Удивительно, но яркий желтый цвет мне определенно идет. Копну моих длинных рыжих волос хотят прикрыть плотным шелковым платком, но я отказываюсь. Голова еще болит, и мне совсем не хочется, чтобы волосы были стянуты заколками или туго заплетены.

Открыв дверь, Нарим застывает на пороге, с блеском в глазах рассматривая меня. Опомнившись, подходит ближе и, подхватив мои дрожащие от слабости пальчики, подносит к губам.

— Ты вся дрожишь. Позволь взять тебя на руки, — произносит он и, не дождавшись моего согласия, подхватывает и несет из комнаты.

С королем и сиятельными лордами в своих недолгих жизнях я уже встречалась, а вот с принцами общаться еще не доводилось. Чувствую себя неловко, уткнувшись в грудь Нарима, смущаюсь и вдыхаю запах шафрана.

Несет он меня недолго; опустив на шелковое покрывало, отходит в сторону и дает команду слугам накрывать на стол.

Я осматриваюсь по сторонам. Мы находимся в беседке, пол которой застелен атласным покрывалом, вышитым золотыми нитями. Поверх него лежат мягкие валики и подушки. Невысокий столик на резных ножках, заставленный яствами и фруктами, располагается по центру ложа. Очевидно, мы находимся во дворцовом парке.

Великолепие, которое простирается вокруг и восторгает взгляд, сложно описать. Никогда не видела на земле такой насыщенной палитры красок у цветов. Они, словно цветное покрывало, раскинулись перед нашим взором. Помимо необычных цветов и различных цветущих кустарников вокруг растут и защищают нас своей листвой от знойных лучей солнца высокие деревья, но из них я узнаю только пальмы.

— У вас удивительно красиво, словно в рай попала.

— Рай⁈

Нарим не скрывает своего удивленного взгляда.

«Вика, очень опрометчиво в незнакомом тебе мире разбрасываться словами, которые могут вызвать массу вопросов», — ругаю себя и спешу исправить свою оплошность.

— Так называется место, в которое хотелось бы попасть после того, как умрешь.

— Зачем же о грустном? Виттория, вам несказанно повезло: вы остались живы. К тому же молоды, красивы, и у вас целая жизнь впереди. Радуйтесь этой жизни. Погостите у меня, пока не наберетесь сил, а мои целители понаблюдают за вами и вашим здоровьем. Расскажите мне о себе.

Лгать нет смысла…

— Выходит, вы не заключили брачный союз по вашей вере с достопочтенным Жарибом Эль Гарманом?

— Нет, не заключили. Да и зачем? Ведь в вашем государстве он бы считался недействительным. Поэтому я предложила Эль Гарману произвести его по вере и канонам Пустынного государства.

Кажется, от моих слов в серо-голубых глазах принца мелькает удовлетворение, но он быстро отводит взгляд в сторону и указывает рукой на стол.

— Угощайся, красавица. Отведай сочного персика, сладость и кислинку белого винограда, выращенного в виноградных долинах Ривского государства.

Я не отказываюсь. Подхватив горсть винограда, отправляю одну ягоду в рот, обдумывая, как изменилось поведение Нарима после того, как он узнал о моем происхождении.

«Ну да, не принцессы мы, и даже к сиятельным леди нас не отнести. Чего хотела от меня феникс, поместив в тело этой девушки? Может, чтобы принц влюбился в меня? Влюбится принц или нет, не знаю. Но вот мне кажется, что я уже запала на такого красавца. И дело не только во внешности. Меня ошеломляет его харизма и притягательная сила».

Разгулявшийся аппетит заглушаю чашечкой ароматного чая со сладкой булочкой. Наедаться не хочу, да и Нарим не советует. Подхватив наливное яблоко, кручу его в руках и любуюсь раскидистым цветущим деревом, растущим напротив нас. Ветки его просто усыпаны большими алыми шарами.

— Что это за дерево?

— Азайлах.

— Азайлах… Очень красиво.

По какой-то неведанной причине именно в этот самый момент, пока я разглядываю это дерево, во мне разгорается желание изучить мир Эйхарон.

— Скажите, достопочтенный Дархим Галь Нарим…

Принц весело смеется. Отсмеявшись, с блеском в глазах смотрит на меня.

— Виттория, достопочтенным я буду лет через сто.

Чувствую, что помимо щек, словно два факела, загораются кончики моих ушей.

— Простите, ваше высочество, я мало знаю о вашей культуре — лишь со слов Жариба.

При упоминании имени моего несостоявшегося мужа настроение принца быстро меняется, да и на меня вновь наваливается усталость. Уходить не хочется. Положив голову на мягкий валик, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь утром, счастливо улыбаюсь, увидев полог балдахина своего ложа.

«Это что, меня опять на руках носили?»

Хихикнув, откидываю тончайшую ткань и встаю с кровати. В комнату, как по взмаху волшебной палочки, входят служанки. Низко кланяясь, приступают к своим обязанностям. Все это очень непривычно, не знаю даже, что в таком случае делать, как себя вести? Не мой мир — и не мне менять его устои. После ванны и выбора наряда завтракаю в одиночестве, от скуки не зная, куда себя деть. От каждого стука за дверью дыхание замирает в ожидании.

Нарим приходит лишь к вечеру. Как ни стараюсь, не могу удержать уголки своих губ, рвущиеся вверх при виде его.

Окинув меня восторженным взглядом, Нарим предлагает прогуляться к беседке. Посидеть за вечерней трапезой среди благоухающих цветов и деревьев Азайлахов.

Возражать глупо, и мы отправляемся в дворцовый парк, где сидим до тех пор, пока на небе не появляются первые вестники ночи — маленькие сверкающие далекие звезды. Выхожу из беседки и, закинув голову, всматриваюсь в их мерцание в надежде увидеть Млечный путь, Большую и Малую медведицу. На ресницах мгновенно выступают слезинки: весь небосвод усеян неизвестными мне созвездиями. «Неужели я на краю света?»

Именно в это мгновение понимаю, как далеко от меня родная планета. Именно в этот миг с болью в душе чувствую, что уже никогда не увижу родных мест, друзей по секции, дядю Федю и могилы родителей, а моей — и вовсе нет. Сердце обжигает жаром боли, слезы хлещут потоками. Закрыв лицо ладонями, я начинаю рыдать.

Меня ласково прижимают к груди, гладят по волосам, шепчут на ушко какие-то слова, но горечь разъедает душу. Волной накатывают воспоминания всех прошлых недолгих жизней, наваливаются усталость и слабость. Ноги подкашиваются, но мне не дают упасть.

Нарим подхватывает меня на руки и несет к себе в покои. Положив на кровать, что-то говорит мне, трясет за плечи, но я не слышу его, в безмолвии смотря в одну точку.

Нарима сменяют какие-то люди, опять спрашивают что-то, но мое сознание никого не впускает, оно словно закрыло меня от всего внешнего мира. В какой-то момент веки тяжелеют, долгожданный сон уносит меня в царство счастливого детства, где я, смеясь, обнимала отца, а он шептал мне, гладя прохладной рукой рыжие волосы: «Лисенок… Милый мой маленький лисенок, помни, мы тебя очень любим…»

Иногда я выплываю из забытья, но вновь погружаюсь в него, в надежде вновь почувствовать прикосновение родных ладоней и услышать шепот: «Лисенок… Ты должна жить! Жить… жить…»