Золотой дракон с отчаяньем смотрел, как осыпались на землю искры от сгоревшего феникса. Затухает магия у еще одного магического существа, иссыхает ее источник. Душа дракона разрывалась; он боялся остаться совсем один в этом мире. Он отдал огненной птице всю магию любви, в которой сегодня купался. Только понимал, что этого ничтожно мало. Лишь любовь способна наполнить магические источники, а ее все меньше становится у отпрысков по крови. Отдают последнюю магию на защиту своих детей магические существа, растворяются, исчезают из этого мира.

Покружив еще немного над землей, золотой дракон вернулся на широкие плечи своего потомка. Обнял сильнейшего воина по родовой крови, погрузился с наслаждением в его силу, доблесть, отвагу, нежность и любовь.

Аронд с неохотой оторвался от губ жены, опухших от его поцелуев.

— Моя красавица… Люблю тебя. Так не хочется покидать прекрасное ложе, но чувствую, что пора уходить.

Ведьмак встал, прошел по мягкому ковру, подобрал одежду — свою и Вириди. Ведьмочка начала быстро одеваться. Он помог ей застегнуть пуговицы на платье, вновь жадно поедая ее глазами.

У выхода ведьмак придержал ведьмочку за руку, откинул полог шатра, выглянул наружу. Блеклый свет ночного светила едва освещал потухшие костры и спавший возле них степной народ.

Продолжая держать жену за руку, Аронд повел ее к дилижансам. Сняв с них магическую защиту, разбудил кучеров, проверил, все ли дети на месте. К счастью, они все мирно спали. Он подвел Вириди к ее карете, нежно коснулся губ любимой ведьмочки и помог ей подняться. Закрыв дверь, приказал кучеру трогать, а сам отправился к своему дилижансу. По пути кивками отдавал приказы сидевшим на козлах мужчинам, чтобы они трогали вслед за первым дилижансом. Вздохнув с облегчением, что никто не чинил им препятствий в отъезде, Аронд запрыгнул на ступеньку последней кареты и скрылся в ней. Осторожно, чтобы не разбудить детей, он лег на лежак и выдохнул, мыслями улетая в сегодняшнюю ночь.

Очнувшись от сладостной полудремы, Аронд прислушался… Показалось, будто кто-то прыгнул на запятки и вскарабкался на крышу. Не услышав больше никаких звуков, уставший ведьмак провалился в сон, но ненадолго. Открыв глаза, он не сразу понял, откуда доносилось девичье причитание и завывание.

— Ы-ы-ы-ы… — Всхлип, и опять: — Ы-ы-ы-ы… Шкуру она захотела с меня снять. Ы-ы-ы-ы… А я, может, жить хочу.

Сон мгновенно слетел с ведьмака. Осторожно открыв дверь, он спрыгнул со ступенек кареты и, пробежав вперед, дал знак кучеру остановиться. Поднеся пальцы к губам, свистнул, давая знать остальным извозчикам, чтобы и они тоже остановились.

Завывание на крыше его дилижанса прекратилось.

— А ну быстро слазь с крыши.

Устал уже ведьмак от сюрпризов, хотел быстро выяснить, кто пробрался на крышу кареты, в которой он спал. Послышалось шмыганье носом.

— А вы меня сечь плетками не будете?

Брови Аронда взлетели вверх: такого вопроса он явно не ожидал. К нему подошла Вириди. Зевая и потирая свои плечи от ночной прохлады, она полусонно спросила:

— Что стряслось?

— Не поверишь: лазутчик в нашем лагере.

— Кто⁈

— Я бы тоже хотел узнать, кто он.

Опять послышалось: «Ы-ы-ы-ы…»

— Там что, ребенок плачет⁈

В голосе Вириди было столько удивления.

— Плачет. Пытаюсь ее оттуда выманить, но пока безуспешно: боится чего-то.

Сначала послышалось очередное шмыганье носом, а затем показалась чернявая голова.

— Ы-ы-ы… Еще бы мне не бояться! Бахира приказала шкуру с меня снять… — Девочка, опустив голову, вновь зашлась в рыданиях.

— Так чего ты боишься? Бахиры здесь нет, никто тебя не обидит.

— А-а-а-а… — Девочка завыла еще пуще.

Устав слушать ее завывания, ведьмак запрыгнул на козлы и одним движением стянул ее с крыши кареты. Поставив на землю, осмотрел свой трофей. Маленькая — лет двенадцати от роду. Ноги босые, лицо зареванное; немытые волосы торчали паклями в разные стороны.

— Вириди, ты только посмотри на это чудо.

Вириди вздохнула, присела на корточки перед девочкой, вытерла ее лицо подолом своего платья.

— Давай, милая, рассказывай. Что с тобой приключилось?

Девчушка вновь шмыгнула носом.

— Джунгар-хан приказал приготовить приворотное зелье на имя… — Ее плечи в который раз дернулись от всхлипывания. — Я и приготовила. Почем я знала, что оно не подействует? Бабушка не успела всему обучить — померла, а соседи меня продали степнякам. — Закрыв лицо руками, ведьмочка опять расплакалась, потом, что-то вспомнив, продолжила: — Бахира в бешенство впала, когда твой муж тебя в ее шатер унес. Приказала шкуру с меня снять. А я ведь знаю: хан шкуру снимать не будет. Он меня за руки и ноги к своим жеребцам привяжет и пустит их в разные стороны.

Произнеся последние слова, девочка обмякла. Аронд успел поймать малышку у самой земли. Вздохнув, он посмотрел на жену:

— Из-за нее чуть тебя и себя не потерял. И что мне прикажешь с ней делать?

Вириди прошлась рукой по черным волосам девочки, заглянула в ее личико.

— Бедняжка, столько пережила.

— Вириди… Ты меня слышишь?

— Да слышу я… — Виновато посмотрев на мужа, она вздохнула. — Маленькая совсем ведьмочка.

Аронд вздохнул.

— Все с тобой ясно. Будешь сама за ней присматривать и учить. У тебя как раз одно место свободное в карете есть.

Отнеся девочку в дилижанс, он осторожно уложил ее на лежак и, прикрыв одеялом, погладил по голове.

— Пока спи, а на привале поговорю еще с тобой.

Выйдя из кареты, ведьмак дал сигнал трогать с места. Запрыгнув к себе в дилижанс, он лег на лежак и, засунув руки под голову, ухмыльнулся.

«Кто бы мог подумать: такая маленькая пичуга, а ведьмина сила уже бурлит. Малышка еще не понимает своей мощи — учить надо… Вот пусть Вириди этим и займется… Ведьмочки… Что с них взять?»

Почтовые дилижансы, скрипя колесами, уезжали все дальше от бескрайних степей, принесших их путникам столько переживаний. И лишь в одной из карет раздавались голоса и шмыганье носом.

— А он правда меня не высечет?

— Правда… Спи, дитя. Мой муж только с виду грозный и строгий, а на самом деле он очень добрый человек.

Выйдя из кареты, Аронд взобрался на высокий бархан и несколько минут с прищуром смотрел на кучево-дождевые облака недалеко от линии горизонта и серую туманную завесу над ними.

Наступившая тишина пугала, вокруг, словно все вымерло, исчезли звуки и шорохи, и не ощущалось дуновение даже легкого ветерка.

«А ведь все было так хорошо. Всю дорогу, пока ехали по землям степняков, был в напряжении, ждал погони, но ее, к счастью, не последовало. И вот, пустынные земли несут сюрприз…»

Аронд вытер капельки пота, проступившие на лбу; духота становилась невыносимой, а тревога внутри нарастала, словно сползший с горы снежный ком.

Извозчики спрыгнули с козел и, переговорив между собой, направились к Аронду. Самый говорливый из них — Митр, шел с удрученным выражением лица, и ведьмак понял, что дела обстоят худо.

— Мы не первый раз проезжаем этот дорожный тракт. Надвигается песчаная буря.

Аронд вздохнул.

— Да понял я уже… Что успеем сделать до ее прихода? — раздосадовано вымолвил он.

— За лошадей можно не бояться. Порода у них такая — по степям и пустыням передвигаться. Пожалуй, кроме вашего коня: ему туговато будет. Морду его прикрыть нужно чем-нибудь плотным, чтоб песок нос не забил. А нам укромное местечко искать, всем в одном месте собраться, еду, воду с собой взять. Кто его знает, сколько мести проклятущая будет? В прошлый раз почти день просидели, ждали, когда она пройдет. Мы-то уже в такие передряги попадали. В каретах под лежаками специальная ткань лежит, через нее дышится легко, и песок в рот и нос не лезет.

Туча на горизонте, наполняясь чернотой, стала на глазах увеличиваться в лучах багрового заката.

— Тогда быстро разбегаемся по своим дилижансам. Разъясним детям, что и как нужно делать.