Имран перевел взгляд на отца.

— Думаю, замок Ар Рамских трогать не будем. А вот дворец и место гибели девушки было бы неплохо осмотреть, призвав магию времени, и зафиксировать все на записывающий артефакт. В какое время мы сможем это сделать?

— Думаю, ночью, когда дворец полностью погрузится в сон.

— Хорошо, тогда сможем отужинать и предупредить маму, что сегодняшнюю ночь мы с отцом не будем ночевать дома, а отправимся на задание.

— Договорились. Жду вас у портального перехода в полночь.

В назначенное время из портала вышли Ир Куранские. Увидев главу тайной канцелярии, они подошли к нему. Он кивнул им в знак приветствия и молча указал на карету. Сев в нее, они отправились во дворец. Выйдя из кареты, остановились у дверей черного входа.

— Сначала отправимся в тронный зал. Не представляете, как мне хочется еще раз услышать голос Виктавии. — Увидев удивленные лица Куранских, Сарун ухмыльнулся. — Не изумляйтесь так. Когда Виктавия кружилась по тронному залу, впервые в жизни мне захотелось, чтобы меня так любили… А хотя сами скоро все увидите. Начнем, думаю, от дверей входа в тронный зал: в других местах лучше магию времени не призывать. В любой момент в коридор может выйти загулявшийся лакей или горничная.

Когда они подошли к высоким дубовым дверям, канцлер толкнул их, вошел в зал первым и остановился в ожидании действий Имрана. Аронд, держа записывающий артефакт на своей ладони, встал за сыном.

Имран взмахом руки выпустил магию времени. Направил хоровод серебряных звездочек ввысь, усилил магические вихревые потоки и отпустил их на волю. Он во все глаза смотрел на рыжеволосую девушку, идущую под руку с главой тайной канцелярии. Где-то он уже видел этот волевой, смелый взгляд зеленых глаз. В глазах девушки читалась боль, когда она смотрела на своего любимого. Хотелось забрать эту муку, лишь бы ее душа не страдала.

Когда Виктавия запела, Имран прирос к полу. Во все глаза смотрел он на кружащуюся по тронному залу девушку. В момент, когда она, раскинув руки в стороны, смотрела на стеклянный купол крыши, не выдержав, он бросился к ней и прошелся рукой сквозь эфирное тело, пытаясь стереть с ее лица бегущие слезы. Голос девушки терзал душу, слова песни проникали глубоко в сердце…

Да, ты молчанием своим меня погубишь, да я молчанием твоим души не исцелю.

Да, ты тихонечко скажи: «Кого ты любишь?» И я тихонько скажу: «Одного тебя люблю».

— Пропал твой сын… — Канцлер угрюмо посмотрел на Куранского.

Аронд тяжело сглотнул. Он и сам понимал, что сын влип. Уже несколько раз он заставал Имрана за интересным занятием: сидя в своей комнате, он, задействовав записывающий артефакт, вновь и вновь разглядывал виконтессу. Ради этого он даже научился останавливать проекцию записи в нужном месте.

В тронный зал неожиданно вошел король. В последнее время бессонница изводила его тело, а целители не помогали. Увидев в тронном зале графиню Виктавию, он попятился, бормоча: «Не может быть… Не может быть… Ты мертва…»

Проекция девушки продолжала петь, кружась по залу, вкладывая в голос крик своей души: «А-а-а-а…»

— А-А-А…! — заорал король и, упав на колени, прикрыл голову руками.

— Что будем делать? — Аронд с волнением посмотрел на канцлера.

— Обрывать запись не хочется. Сейчас уведу короля из зала, а вы продолжайте.

Ир Гивский не собирался нести на себе тучное тело короля. Окутав его магией воздуха, он подхватил Мира под руки и вывел из тронного зала.

Когда канцлер вернулся, то застал Ир Куранских, сидящими на ступеньках трона.

— Оставил короля с целителями, пусть отрабатывают свои деньги. Будем продолжать расследование или отложим до завтра?

— Продолжим. — Имран встал; взгляд его черных глаз был полон решимости.

— Тогда следуйте за мной. Только как быть с артефактом?

— У меня еще четыре в запасе: Рикард расстарался.

— Тогда не будем откладывать.

Канцлер создал шесть больших магических светильников и запустил их над местностью. Они с Арондом молча переглянулись, когда увидели, как король толкнул Виктавию с утеса. Закрыв артефакт, ведьмак подошел к краю обрыва.

— Бедное дитя. Давай, Сарун, опускай нас на дно ущелья. Самому уже не терпится разобраться во всей этой истории.

Опустив поочередно с помощью магии воздуха Ир Куранских, Гивский, подхватив магические светильники, отправил их на дно каньона.

Когда Имран задействовал магию времени, у всех троих по коже прошелся разряд колких мурашек. Во все глаза они смотрели, как девушка превращалась в огненную птицу. Феникс взмахом своих крыльев пыталась задержать свое падение, но у нее ничего не получалось. Не долетев до острых каменных глыб, она осыпалась на них пеплом.

— Не может быть… — Канцлер, попятившись, зацепился за камень и упал, да так и остался сидеть на холодном валуне.

Аронд выпустил свою магию с руки, подхватил остаточную магию, выдернул из нее тройную перекрученную нить.

— Так и думал. Серая, черная и красная. Точно такую же нить мы нашли на месте гибели виконтессы.

Сарун поднялся с земли.

— Вы не говорили мне об этом.

— Нет, не говорили, потому что сами не понимали значение красной нити. Остаточная магия феникса.

— Может, вы мне еще что-то не рассказали?

— Может, и не рассказали. — Аронд посмотрел на сидевшего на камнях сына. — Мы выяснили, что, когда виконтесса умерла, в ее тело вселилась странствующая душа из другого мира.

Ноги канцлера подкосились, и он опять сел на холодные камни.

— Да… Теперь понятно, почему Виктавия осталась жива после принятия смертельного зелья.

Имран и Аронд, вскинув головы, посмотрели с непониманием на канцлера.

— Горничные нашли флакон во время уборки комнаты графини и принесли его мне. Я выяснил, что в нем находилось. Выходит, Виктавия умерла, а в ее тело вселилась чужая душа. Теперь ясно, каким огнем виконтесса убила своих насильников. И поведение четы Рамских прояснилось: она во всем им призналась. А ведь мне в какой-то момент показалось, что девушка вела себя необычно. Дерзкая, смелая, бросившая вызов самому королю… Но она проиграла. Только непонятно, как она связана с хранителем источника? То, что они связаны, даже не обсуждается. Магия в источнике за две ее смерти уменьшилась вдвое. Придется ждать.

— Чего ждать? — Имран в ожидании замер.

— Ждать, когда ее душа вселится в очередное тело.

Глава тайной канцелярии затушил магические светильники. Первые лучи дневного светила окрасили вершины гор. До дна ущелья свет еще не дошел, но в полумраке все было и так видно. Накинув магию воздуха на Ир Куранских, канцлер вытащил их из каньона и следом за ними вынес себя.

Обратный путь провели в молчании. Сарун, посадив в карету Имрана и Аронда, проводил их задумчивым взглядом. Предстояли нелегкие дни. Король, кажется, помутнел в рассудке, и если это подтвердится…

С трудом разлепив тяжелые ресницы, понимаю, что опять живу. По телу проходит привычная волна чужих жизненных воспоминаний. Только мне совсем не до них: рот, горло и нос забиты мелкими песчинками. Закашлявшись, пытаюсь облизнуть свои растрескавшиеся и опухшие губы. Во рту так сухо, будто всю воду из тела выкачали насосами. С трудом повернувшись на бок, тяжело дышу и вновь кашляю.

Темень вокруг стоит неимоверная, к ней добавляются духота и жара. Пошарив рукой вокруг себя, нащупываю плотную ткань, ударяю по ней рукой и вновь кашляю из-за посыпавшейся из нее пыли.

— Эй, кто-нибудь… помогите… — вместо ожидаемого крика из горла вырываются скрипучие, лающие звуки. — Пожалуйста, пожалуйста… — шепчу, вновь ударяя рукой по плотной материи.

— Дархим Галь Нарим! Простите за мою вольность, но, кажется, я слышал жалобный стон.

— Всем замолчать!

Властный голос говорившего человека расплылся бальзамом у меня в груди.

«Спасут… Обязательно спасут. Так всегда: спасатели создают минуту молчания, разыскивая под завалами тяжело раненных людей».