Полог шатра, в котором находился хан Джунгар, отодвинулся. По шкурам, расстеленным на земле, неслышно ступали ноги шаманки. Ей не нужно было склоняться перед повелителем в поклоне: спина старухи и так давно искривилась от старости.

— Мой хан.

Шаманка замерла, дожидаясь разрешения продолжать. Джунгар отправил спелую, сочную ягоду в рот и махнул рукой, разрешая старухе говорить.

— Мой хан… Сегодня предо мной открылись врата будущего. Они показали мне, как усилить наше царство и захватить новые земли.

Новость заинтересовала повелителя степей. Нахмурив брови и не говоря ни слова, он стал ждать дальнейших разъяснений.

— На твои земли скоро ступят ноги сильнейшего мужа. Нужно сделать так, чтобы наша несравненная Бахира понесла от него дитя. Она родит наследника твоего рода. Да наделенного такой силой, что пред ним будут склоняться в поклоне враги, а города будут сами отдавать ключи от своих главных ворот.

Хан привстал со своего ложа. Полы его расписанного золотыми нитями халата разошлись, явив взору шаманки золотые ножны, украшенные драгоценными камнями. Эфес сабли разукрашивали мелкие, как пыль, бриллианты, а на яблоке рукояти сверкал красный рубин.

Шаманка сгорбилась еще сильнее. Она сжалась, вспомнив, как остра сабля повелителя, и как легко слетают головы людей от одного лишь взмаха его руки.

Джунгар прищурился, наслаждаясь страхом старухи. Что сказать: любил он смотреть, как склоняются перед ним спины его народа, как замирает дыхание и стелется страх внутри людей, лежащих у его ног.

'Шаманка принесла радостную весть. Осталось уговорить дочь. Бахира давно уже не невинна. Степной народ рано начинает познавать прелести утех. Бежит горячий огонь по жилам возжеланием, спешат усладить свою похоть степняки. Одно развлечение в их короткой однообразной жизни.

Бахира ничем не отличается от остального степного народа. Необузданная страсть течет в ее жилах; находит проказница себе развлечения. Замуж не торопится: невольников целый гарем, любой доставит моей красавице наслаждение. Да кто ж откажется от таких прелестей⁈ Талия тонет в обхвате мужских рук, изгибы бедер будоражат взгляд, от высоких грудей невозможно отвести глаз, а кожа — бархатная, нежная… Ласкай и наслаждайся.

Подарила мне этот цветок Зухра, единственная женщина, которую я любил. Гахарка пустынного народа. Увидел ее случайно и той же ночью выкрал. Трепетал от любви к ней, умолял, в ногах ползал, одаривал подарками и своего добился. Полюбила меня моя несравненная Зухра, цветок моей жизни. Отравили бедняжку, когда Бахире десять лет было. Виновников быстро нашел. Головы с плеч снес своей саблей, а что толку…? Мою красавицу, мою звезду сердца уже не вернуть! Больше не стал жениться, да и зачем? Прилетел как-то холодный ветер, принес незнакомую хворь. Болел я тогда долго, а когда выздоровел, через два года понял, что не может ни одна моя наложница понести от меня дитя. Поэтому и не обзавелся наследником. А года идут… Что будет с дочерью, если меня призовет к себе на небо Великая Саламандра — мать всего живого в степи?

Раньше правители степей скакали на конях к горам, обращались к колодцу ее силы — Священному озеру, спрашивали совета, молили о благах. Но обиделась Великая хранительница на что-то, ушла на небо, забрав с собой всю силу нашего могущественного рода. Лишь бедные земли останавливают соседей от желания напасть на нас. Нужен, ох как нужен крепкий наследник и воин народу степей'.

Очнувшись от своих нелегких дум, Джунгар вскинул голову и, увидев шаманку, брезгливо сморщился.

— Ты еще тут?

Взяв с подноса золотой духаб, он бросил его к ногам старухи. Шаманка ловко сгребла золотую монету скрюченными пальцами и попятилась к выходу, бормоча:

— Да продлит Священная Саламандра дни правления нашего Великого хана, да будут благосклонны небеса к его планам.

Широкие черные брови повелителя сошлись вместе. На душе было неспокойно, а своему чутью Джунгар привык доверять. Взмахом руки он подозвал к себе слугу.

— Ступай, скажи Аслану, что я требую его к себе.

Легкое покачивание полога шатра дало понять хану, что слуга исчез. «Скользкий, словно змея, хитрый, как лис. Жаль только, силы в его теле маловато. Но зато лучше него никто не знает, что в моих владениях творится. Везде пролезет, где надо подслушает, выведает и донесет до моих ушей».

Полог шатра вновь откинулся. По расстеленным на земле шкурам ступал твердой поступью главнокомандующий. Склонив голову, Аслан замер, дожидаясь приказа повелителя.

Твердая и сильная рука Джунгара взметнулась к своей черной, как степная ночь, поросли на подбородке. Пальцы, увенчанные золотыми кольцами, стали перебирать жесткий вьющийся волос.

Волосы под шапкой из снежного барса на голове Аслана сразу взмокли, едва он увидел, как хан начал поглаживать свою длинную бороду. Такой жест говорил об очень сильном волнении повелителя и о том, что он обдумывал какой-то план, а планы у него могли быть разными…

Хан наблюдал, как из-под шапки на лоб Аслана скатилась капелька пота, скользнула по виску, утонула в черной щетине на лице.

«Страх — это хорошо… Своего повелителя народ должен бояться, а главнокомандующий так и просто обязан, чтобы никакие дурные мысли в голову не лезли. Молод еще, кровь горячая… И влюблен в Бахиру, к ее ногам готов мир положить. Все ради нее сделает. Вот и пускай, хоть на четвереньках по степи ползает, но выяснит, что за муж, и что от него можно ожидать. Да пусть всю эту братию предсказателей и шаманов соберет, да встряхнет их как следует. Нужно знать, чем для нас может обернуться эта встреча. Предсказание одной шаманки — хорошо, но, когда их много, еще лучше».

Джунгар отвлекся от своих мыслей.

— Сегодня ко мне в шатер вошла старуха Гурьяс…

Аслан вскинул голову. Страх в его черных глазах сменился заинтересованностью.

— Так вот, шаманке было видение, как возвеличить наш народ. Скоро на наши земли ступят ноги сильнейшего мужа, и наша несравненная Бахира должна зачать от него дитя.

Джунгар наблюдал, как отреагирует на такую новость влюбленный мужчина. В душе хана расползалось тепло: ни один мускул не дернулся на отважном лице его главнокомандующего.

«Хороший и отважный воин. Жизнь отдаст за мою дочь. Нужно подбодрить степняка. Лесть еще никому не навредила».

— Вижу в твоих глазах решительность… Ты все правильно понял и все сделаешь ради нашего народа, за это я и дорожу тобой. Когда мой внук вырастет, ты будешь его правой рукой и щитом.

Аслан упал на колени и склонил голову к ногам повелителя степей.

— Встань, Аслан, у тебя впереди много дел. Смотри не подведи меня и свой народ. А теперь ступай. Мне еще нужно уговорить дочь уехать из дворца, а это дело, пожалуй, самое трудное.

После ухода главнокомандующего хан велел собирать шатры и отправляться во дворец. Что поделать, не любил Джунгар каменные стены. Давили они на его своей холодной сыростью, задыхался он в них. То ли дело бескрайние просторы степи. Вскочил на коня и несешься на нем, словно вольный ветер. Душа распахивается от восторга, красоты и свободы. Магия воздуха бушует в теле хоть и малыми крохами, но вот тянет его на широкие просторы степи. А дочь — маг земли, унаследовала дар от матери, но степи не жалует, любит комфорт и удобства.

Вскоре на том месте, где недавно были раскинуты шатры великого правителя Джунгар-хана, осталась лишь примятая степная ковыль.

Аслан с тремя воинами, двумя предсказательницами и парой рабов, отправился на конях к границе их государства. Шаманку брать не стал: старая уже, да и помощи от нее никакой, редко когда на старуху нахлынивает предвиденье. Но ни разу за свою жизнь не обманула шаманка: все, что хану предсказывала, сбылось.

Через два дня пути Аслан разбил шатры недалеко от проезжего тракта. Одного из воинов отправил навстречу путникам. Велел не показываться им на глаза, просто разузнать подробности: сколько в почтовых дилижансах людей едет, охрана имеется или нет, да прикинуть расстояние до прибытия к их лагерю.