Завсегдатаи кофейни, улыбаясь и переглядываясь со счастливыми лицами, захлопали в ладоши от восторга.

Глаза незнакомки сияли от всеобщей радости. Она села за столик к девушкам, с которыми пришла и, отхлебнув холодного лимонада, зажмурилась от удовольствия.

Широкие плечи короля дернулись от смешка. Он расслабленно откинулся на спинку стула, но, услышав треск дерева, поспешил выпрямиться. Прищурившись, Орланд наблюдал, как девушки встали со своих мест и, помахав на прощание хозяину заведения, поспешили на выход. В груди короля вдруг стало тревожно. «Уйдет!» — промелькнула бьющая разум мысль.

Он вскочил и, не обратив внимания на опрокинутый стул, бросился к выходу. Выбежав на крыльцо, осмотрелся по сторонам, вглядываясь в лица прохожих, и с сожалением понял, что незнакомки и след простыл.

Вернувшись в заведение, король подошел к хозяину кофейни и стал расспрашивать его о незнакомке. Тот нехотя ответил, что девушку звали Дания, и иногда она с подругами посещала его заведение. Больше, к сожалению, он ничего не знал. Хотя… нет. Леди закрывала свое изуродованное лицо вуалью, чтобы не пугать людей. Один раз какой-то ребенок подошел к их столу и сдернул тонкую ткань, закрывавшую ее лицо, вот тогда-то все и увидели сине-бордовые шрамы. Малыш, испугавшись, расплакался, а девушки поспешили покинуть кофейню. Хозяин кофейни думал, что они больше уже не придут, но вот — через три месяца — пришли, такую магическую красоту ему сотворили. Очень добрые девушки; монеты не берут за свою чудесную работу.

На лице Орланда застыло разочарование от осознания того, что больше с незнакомкой он уже никогда не встретится. Рикард выучился, и теперь поедет вместе с Имраном набираться опыта дознавателей в Финийское королевство. Надобность посещать Ривское королевство отпала сама по себе. Поблагодарив Доба и дав ему золотой за информацию, король поспешил в свое королевство.

Девушки, побродив еще немного по городскому парку, разошлись в разные стороны. Катания и Лиран отправилась в академию, Дания — домой, а Наоли не спеша направилась к дому своей мечты.

Завернув за угол, она очутилась на узенькой мощеной аллее, по бокам которой росли невысокие деревья с густой зеленой кроной. Эта часть города была застроена особняками для аристократов со средним уровнем дохода. Двух- и трехэтажные дома утопали в зелени садов; небольшие прилегающие к домам участки пестрели разнообразием растущих на них садовых цветов и низкорослых цветущих кустарников.

Наоли, наслаждаясь тишиной и цветущей красотой вокруг, растягивала удовольствие. Направляясь к дому своей мечты, она наслаждалась минутами отдыха и внутренним трепетом от нетерпения. Губы девушки разошлись в улыбке от вида флюгера, едва поворачивающегося от легкого ветерка. Он располагался на крыше высокой башенки «ее» дома. Наоли и сама не понимала, чем этот небольшой особняк мог завлечь ее внимание.

Из-за высокой цены дом продавался уже несколько лет. Приходя посмотреть на него, она каждый раз с сожалением замечала, как жилище без хозяев постепенно приходило в запустение. На стенах местами появились серые проплешины из-за отвалившейся белой облицовки. Когда-то дивный, ухоженный сад зарастал сорняками, а по колото-каменной брусчатке дорожек полз зеленый мох.

Служащий, занимающийся продажей домов, заприметив ее интерес, был так любезен, что удовлетворил любопытство Наоли, пригласив ее на осмотр особняка. Он показал ей уютные комнаты, заставленные дорогой и добротной мебелью на первом и втором этажах дома, провел в башню, на своде которой как раз и находился приглянувшийся ей кованый флюгер, изображавший опасного дикого зверя, чем-то напоминающего фамильяра Айрин. Может, поэтому Наоли так влюбилась в этот дом?

Осматривая башню внутри, трогая руками стеллажи с книгами, она уже представляла себя, сидевшей в кресле у окна библиотеки с фолиантом в руках. Служащий объяснял, что порядок в доме поддерживается артефактом чистоты. Показал просторную светлую кухню на первом этаже, любезно провел в подземное помещение для ознакомления с винным погребом. Хотя Наоли не была любительницей крепких напитков, она любила посмаковать Сунинское красное вино из запасов отца.

Восхитил девушку и большой холл с выходом на террасу, с которой открывался вид на пейзажный миксбордер. Цветник радовал глаза своими многолетними травянистыми растениями, кустарниками и невысокими хвойными культурами, на которые и делался основной акцент.

Сойдя со ступенек террасы, можно было прикоснуться к прохладной воде пруда, на глади которой качались удивительной красоты лотосы. Журчащий ручеек, берущий свое начало на верхушке альпинария, стремился вниз, в маленький водоем, омывая на своем пути небольшие выложенные каскадом горные камни. Пейзажный цветник был настолько красив, что напоминал девушке кусочек маленького волшебства. Ну как было не влюбиться в эту красоту⁈

Плечи Наоли поднялись от тяжкого вздоха. Она мгновенно нахмурилась при виде выходящей из калитки «ее» дома пожилой четы. Витрас мило улыбался и кланялся, провожая предполагаемых покупателей. Завидев Наоли, он подошел к ней.

— Наоли, у меня такое чувство, что данные господа купят этот дом. — За пять лет, на протяжении которых Наоли приходила к особняку, служащий так привык к ней, что стал общаться словно со старой знакомой. — На их лицах явно проявлялась заинтересованность в покупке этого особняка. Вы не представляете, как я устал водить сюда покупателей.

Увидев пелену слез, застилавшую синие глаза девушки, Витрас с виноватым видом замолчал. Поразмыслив, он решил подбодрить и успокоить ее.

— Наоли… Ну не переживайте так. Вот обзаведетесь семьей и купите себе дом в сто раз краше этого.

Наоли не стала выслушивать утешения служащего и, развернувшись, пошла, ничего не видя перед собой. Слезы, струившиеся по ее щекам, мешали рассмотреть идущих по аллее людей. Мечта, лелеянная ею столько времени, ускользала из рук, и горечь сожаления раздирала сердце и душу.

Обернувшись, чтобы в последний раз полюбоваться своей несбыточной грезой, Наоли окинула прощальным взглядом дом, всхлипнув, развернулась и тут же врезалась лицом в чью-то широкую грудь. Вдохнув знакомый запах мужских духов с нотками дерева и пряностей, не вытерпев, разрыдалась. Сейчас ей было все равно, почему отец оказался в этом районе столицы, главное, она могла найти утешение в его заботливых руках. Еще ее раздирали чувства стыда и разочарования. Особняк стоил три тысячи золотых — Наоли скопила только восемьсот. Просить у родителей было стыдно. Хотя они, конечно бы, не отказали, но и не поняли бы ее стремления уединиться. Было еще одно очень большое препятствие на пути к осуществлению мечты — особняк продавали только людям, состоявшим в браке. Наоли уже не сдерживала рыданий, оплакивая свою несчастливую долю и, вцепившись пальчиками в белую рубашку отца, ревела навзрыд.

Мужская рука незамедлительно, но почему-то слишком осторожно обняла ее, прижала к груди, стала гладить по спине, пытаясь успокоить.

Всхлипнув в очередной раз, Наоли резко замолкла, почувствовав запах свежего бриза, вместо кедрового аромата. Мгновенно пришло понимание того, что она находилась не в объятиях своего отца. Она подняла голову и замерла, встретившись взглядом с синими глазами незнакомца.

Неожиданно губы мужчины разошлись в счастливой улыбке, его рука, уже успевшая спуститься до талии, с неохотой разжалась. Молодой мужчина вытащил из кармана своего камзола носовой платок и стал бережно вытирать щеки Наоли.

— Прошу прощения за это нелепое молчание, — улыбаясь, произнес незнакомец и прикоснулся к вздернутому носику девушки. — Я опять утонул в синеве ваших глаз.

Брови Наоли сошлись вместе от непонимания, в ее глазах появилась настороженность.

Первые мгновения Демир пребывал в шоке от того, что вновь обнимал таинственную незнакомку, встретившуюся на его пути пятнадцать лет назад. С трудом веря в реальность происходящего, он вновь заключил ее в объятия, но теперь уже одной рукой: пальцы второй крепко обхватили трость.