Хотя Ханай, кинув гадальные кости, сказала, что путники пожалуют к ним через семь дней, нужны подробности. Как раз успеет весточку дать Великому хану, а тот успеет выехать с несравненной Бахирой из дворца. От мысли о том, что его любимая хаши будет извиваться под чужим мужским телом, пробрало до костей от неприязни.

Аслан сжал кулаки и вошел в шатер к девушкам. Молодая предсказательница сохла по нему уже давно, но он был верен лишь одной деве.

— Что еще твои гадальные кости рассказали?

Девушка глубоко вздохнула; ее высокая грудь сразу привлекла внимание черных глаз мужчины. Пола дорогого шелкового халата специально съехала с белоснежной ноги девушки, открывая и будоража взор смотревшего на нее мужчины.

Аслан вскинул голову и встретился с черными глазами девушки, полными желания.

— Ханай, ты очень красивая девушка, но мое сердце отдано другой. Рассказывай.

Черные ресницы девушки опустились, скрывая от главнокомандующего нахлынувшее разочарование. Тонкие кисти рук перебирали небольшой мешочек, внутри которого что-то тихо шуршало. Ханай закрыла глаза, еще раз встряхнула мешочек и высыпала из него гадальные кости. Распахнув черные ресницы, она обвела взглядом разбросанные в разные стороны предметы ворожбы и подняла виноватый взгляд на Аслана.

— Кости в который раз показали, что у мужа, что движется к нашей степи, сердце давно занято другой женщиной.

— Ни один муж не устоит перед красотой несравненной Бахиры. — Аслан уверенно выпрямил спину, смотря на предсказательницу с насмешкой.

Девушка продолжила:

— Взрослый муж, сильный духом и телом. В тех местах, где он был, о его храбрости слагают легенды. Вижу возле него много детей, своих и чужих. Все мысли и душа взрослого мужа принадлежат любимой… Не сможет красота Бахиры увлечь его сердце.

Рука Аслана мгновенно сжалась на шее предсказательницы.

— Как ты, мерзкая змея, можешь оскорблять нашу хаши?

Ханай захрипела от нехватки воздуха, на лице от удушья медленно проступала синева. На жесткий захват мужских рук на шее у девушки опустились тонкие руки Зурбай. Ее тихий голос привел главнокомандующего в чувство.

— Сильнейший из мужей степи, прошу тебя, не губи жизнь Ханай. Она лишь поведала то, о чем говорят гадальные кости. Ведунья много раз их разбрасывала, но они неизменно падают с одним и тем же раскладом. Есть только один способ заставить сильного мужа полюбить нашу несравненную Бахиру…

Пальцы Аслана медленно разжались; его торс высоко поднимался от тяжелого дыхания. Отшвырнув от себя Ханай, он приказал:

— Говори!

Зурбай села на мягкий ковер напротив главнокомандующего, взяла руки мужчины в свои и посмотрела на него с улыбкой в глазах.

— Расскажу то, что поведала мне моя бабушка. Есть много способов заставить мужчину полюбить. Мужчина любит глазами, но не всегда женская красота привлекает его взор. Часто бывает, что в некрасивую девушку влюбляется самый красивый и отважный муж, бывает и наоборот. Порой мы неподвластны нашему сердцу и душе. Но можно затуманить разум, и тогда глаза увидят красоту там, где ее нет, и сердце забьется чаще. Я говорю о дурманящих напитках, но бывает — и они не действуют. Узнай имя странника, а все остальное я сделаю сама.

Ведьмочка выпустила из своих пальцев горячие шершавые ладони главнокомандующего и встала, продолжая улыбаться.

Ханай, забившись в подушки на своем ложе, тихо плакала. И кто знает, по какой из причин ее плечи сотрясались в рыданиях. Может, оттого что осталась жива, а может, оттого что горит в жилах и венах огонь нерастраченной любви?

— Не плачь. — Аслан бросил хмурый взгляд на девушку, поправил широкий пояс на своей талии и молча вышел из шатра.

Зурбай бросилась к Ханай, погладила своими тонкими пальчиками спину подруги, шепча:

— Не плачь. Предлагала ведь тебе отворотного зелья сварить, а ты отказываешься. Не понимаю, зачем так страдать? Зачем разум напрасными надеждами терзать? Выпил зелье — и сердце свободным стало.

Ханай отняла подушку от своего лица и с грустью посмотрела на подругу.

— Молодая ты еще и глупая… Без любви пусто.

— Ну знаешь! Я ей как лучше, а она — пусто. Да лучше пусть будет пусто, чем так, как ты, страдать! — выкрикнула гневно маленькая ведьмочка и выбежала из шатра.

Предсказательница, тяжко вздохнув, встала. Воспоминания подбросили сверкающие огнем черные глаза любимого.

«А как близко были его матовые горячие губы! И пусть они изменили цвет от злобы, но чаще они манят своей багряной красотой захода дневного светила. И пусть я была недалеко от смерти, но как предрекла шаманка: „Он обратит на тебя взор лишь после того, как его рука коснется твоего тела“. А ради этого можно стерпеть многое. Зурбай еще девочка и не понимает, чего говорит. Лишь когда ее сердце потеряет покой, вот тогда ни одно зелье не поможет».

Поднеся к губам кувшин, Ханай сделала из него пару глотков молока кобылицы и, вытерев губы, задумчиво улыбнулась.

Аслан вытянул вперед руку — острые когти красавца балабана в нетерпении сжали перчатку. Сняв клобучок с головы птицы, главнокомандующий отпустил ее на волю. Любил Аслан охотиться. Единственное развлечение, которое он мог себе позволить. Вот и отправился сам насладиться степью и вольным ветром. Стегнув плеткой коня, пустился рысью по родным степным просторам вслед за соколом. Балабан поохотился удачно: пара куропаток и заяц были пойманы им и сейчас болтались привязанные к седлу.

Стадо сайгаков, отдыхающее в невысокой заросли травы, заслышав стук лошадиных копыт, вскочило в испуге и понеслось по степи. Острый наконечник одной из стрел, выпущенной Асланом, вонзился в бок отставшей от стада антилопы. Пробежав немного, сайгак упал и, подергавшись в агонии, затих. Спрыгнув с коня, Аслан связал ноги убитого животного и привязал его к седлу. Охоту можно было заканчивать: есть чем угощать путников.

Вернувшись к шатрам, Аслан сбросил добычу на землю. Двое рабов сразу занялись освежеванием туш. Завидев вдали всадников, главнокомандующий стал дожидаться их. Волноваться ему незачем, все приказы выполнил: имя мужа разузнал, Зурбай зелье готовит, костры приготовил бограч варить. Все готово к приезду путников.

Повелитель степей спрыгнул на землю с коня и осмотрелся по сторонам. Степняки уже расставляли свои шатры вокруг небольшого озера. Путники обязательно свернут к нему на ночлег. Посмотрев на Аслана, он одобрительно кивнул.

— Хорошее место выбрал для стоянки. Знал, что не подведешь.

Глаза Бахиры сверкнули ненавистью; в приступе ярости она хлестнула плеткой по спине подвернувшегося ей под руку раба. Легкая ухмылка скользнула по лицу Джунгара. Дочь за время пути так и не остудила свой гнев.

«А как она была красива в нем! Земля вокруг колыхалась! Думал, дворец перевернет. Пришлось применить силу. Сжал в кольце магического урагана — быстро успокоилась. Родишь мне внука и наследника, тогда можешь быть свободна от обязательств по замужеству. Только эти слова и успокоили. Никак не хочет проказница узами брака себя связывать. Но, видно, степи не только не охладили разум, но и принесли осознание, что не она выбрала себе на ночь мужа, а ей выбрали. Можно сказать, заставили лечь под незнакомца. Нужно шаманку на дальние пастбища отправить, а то узнает Бахира, кому виденье было, опутает корнями ноги старухи и под землю живой затянет».

— Дочь моя, прибереги свою горячность для ночи, чего попросту слуг калечить? У нас с тобой другая проблема. Ханай бросила свои гадальные кости, и они ей предрекли, что не соблазнится доблестный муж на твою красоту: другая в его сердце.

Черные глаза прекрасной Бахиры мгновенно сузились.

— Ты шутишь, отец?

— Поверь, мне не до шуток. Я действительно обеспокоен. Если мужчина по-настоящему любит свою женщину, он не посмотрит в сторону другой девы.

— Хм… Против моей красоты еще ни один муж не устоял.

Бахира, вскинув голову, прошла мимо отца, вновь гневно закричав: