— Виктория, тебе тоже лучше переодеться. Мой гардероб наполовину заполнен твоими вещами. Выбери себе платье, пока я привожу себя в порядок.

В голосе Имрана слышатся смешинки, но мне не до них. Бросаюсь к гардеробу, чтоб привести свои мысли в порядок.

Сборы были недолгими. Имран, обхватив мою талию, активирует портальный артефакт, и мы оказываемся возле невысокого здания. Я сразу понимаю, что это храм Богини Ириды, которой поклоняется основная масса населения. С грустью вспоминаю вторую Богиню и понимаю, что должна сделать.

Сжимаю в волнении горячую ладонь Имрана, и мы продолжаем путь, поднимаясь по ступеням. Подойдя к дверям храма, толкаем одновременно створки и входим в полумрак помещения. Настенные магические светильники сразу вспыхивают. Я осматриваю алтарь, опускаюсь перед ним на колени, тяну за собой Имрана. Он подчиняется.

Говорят, сильны те слова, что идут от сердца, и, опустив голову, я шепчу:

— Боги Мира Эйхарон, услышьте меня! Склоняю голову во славу Бога Изорга! Я не была на океане и море этого мира, но знаю, что справедлив и грозен Бог Изорг к детям, пересекающим его владения. Думаю, моряки сложили немало песен в хвалу его силе и отваге. Пусть они и дальше восхваляют его в своих песнях и легендах.

Склоняю голову Богине Ириде! Во славу тебе строят храмы, восторгаются твоей добротой и любовью, что отдаешь ты без остатка детям мира Эйхарон. Пусть славится твоя доброта, а любовь лучиками счастья поселяется в сердцах людей.

Склоняю голову Богине Архи! Пусть прославится на века Богиня Архи! О Богине судеб забыли в этом мире. Ей не слагают песен, и не вспоминают ее имя. Оно забыто и стерто из памяти людей. Побывав на дне ущелья, я словно окунулась в твою боль одиночества и тоски. Ты вела меня к моей судьбе извилистыми тропами. Мне пришлось не раз сгореть и возродиться, но я не в обиде.

Богини Архи и Ирида, благодарю вас за то, что переплели наши судьбы. Подарили нам прекрасное чувство — любовь. В наших сердцах до последнего вздоха останется любовь к вам. Простите, если мои слова были немножечко сумбурными. Я не знаю молитв, но счастлива, что познала божественное прикосновение.

Вика так отчетливо представляла себе Богинь, что не осознавала, что горячие слезы катились по ее щекам, а душа горела в огне любви и благодарности. Она вздрогнула, прищурившись от яркого света: в храме будто зажгли сотню прожекторов.

— Поднимись с колен, дитя. И ты, доблестный сын своего отца.

Пальцы Виктории мгновенно похолодели из-за присутствия Богов: мужчины, от красоты которого захватывало дух, и двух девушек, не уступавших ему в своей привлекательности.

— Впервые Боги Эйхарона услышали восхваление сразу им троим. Ты сотворила невозможное, дитя: растворила ледяные оковы моего сердца. Я очень переживала, переплетая ваши судьбы, но вы справились. Благословляю ваш союз!

Безымянные пальцы на руках Виктории и Имрана обожгла брачная вязь.

— Я не меньше сестры волновалась за ваши души и сердца. Но вы сумели преодолеть все преграды и полюбить друг друга. Благословляю ваш союз!

Брачную вязь на пальцах вновь обожгло.

— Я хоть и не следил за вашими судьбами, но впервые услышал хвалу в свой адрес из уст девушки. Благословляю ваш союз!

По брачной вязи на пальцах Имрана и Виктории прошелся холодный бриз.

— Пора закрепить союз.

В глазах Бога Изорга плясали искры веселья. В глазах Богинь Архи и Ириды лучилась любовь.

Имран обхватил талию Вики рукой, прижал к себе и с наслаждением прикоснулся к ее чуть приоткрытым от удивления губам. От брачной вязи по рукам влюбленных пополз узор. Он добрался до плеча и раскрылся на их спинах — сначала золотыми крыльями, затем красными.

Боль стала настолько невыносимой, что Вика лишилась чувств. Имран подхватил любимую на руки и, низко поклонившись Богам, направился к выходу.

Выйдя из храма, он задержался, улыбнулся взошедшему дневному светилу и медленно спустился по ступенькам храма, любуясь спящей женой.

Столица Ракрог Ривского государства еще спала. Лишь нескольким проснувшимся рано людям посчастливилось увидеть, как молодой человек, держа на руках девушку, вышел из храма Богини Ириды, и его провожали трое Богов.

Имран с женой на руках вышел из портального перехода в гостиной комнате на первом этаже. В родовом замке было тихо. Домочадцы еще не проснулись, и лишь прислуга суетилась на кухне, готовя завтрак. Поднявшись к себе в комнату, Имран положил Вику на кровать и сам прилег рядом. Он обнял жену и коснулся в мечтании ее притягательных губ. Залюбовавшись красотой девушки, Имран не заметил, как уснул.

Разбудили их басистое бормотание Рикарда и шушуканье Элерии.

— Ой! Имран! — Сестра аж подпрыгивала от переполнявших ее чувств. — Ты что себя брачными узами с Викторией связал⁈

— Да, сестренка… Я теперь окольцован. — Имран показал руку, на которой радужными переливами сияло кольцо.

— Ой! Какие у вас необычные кольца!

— Благословение трех Богов…

Не успел он договорить, как в комнату вошли мать с отцом, а за ними Сорж.

— О чем вы тут беседуете? Сын, рада тебя видеть… — Вириди с изумлением посмотрела на руку сына. — Имран…

— Мама, а Имран сказал, что их трое Богов благословили!

— Как трое⁈ Ох… — Вириди схватилась за живот, с испугом посмотрела на Аронда. — Началось…

Ведьмак подхватил жену на руки и понес в их покои, отдавая распоряжения бегущим за ними детям:

— Сорж, быстро за целительницей в академию. Рикард и Элерия, скажите слугам, чтобы приготовили побольше кипяченой воды, тазик для купания и чистое белье…

Ведьмак стоял у изголовья жены, держа ее маленькую ладонь в руках. Он вспоминал, как принимал у нее роды много лет назад, и сердце его готово было разорваться от той огромной, безграничной любви к маленькой ведьмочке, что переполняла его.

Первый крик новорожденного разнесся в их покоях.

— Поздравляю, родители, с рождением здорового мальчика. — Тамира перевязала пуповину, перерезала толстый жгут, соединяющий мать с ребенком, и положила младенца на грудь Вириди.

— Моя Сари… — шептала Вириди. — Где моя маленькая девочка? Где моя рыжая красавица? Аронд… — Подбородок жены затрясся, слезы потоками полились по вискам.

— Вириди, радость моя… — Ведьмак поднес пальчики ведьмочки к своим губам.

— Так, папочка, заберите сына! А мы с мамочкой еще раз потужимся.

Ведьмак осторожно взял сына, поднес к тазику с водой и стал аккуратно обмывать его маленькое тельце, ножки, ручки, личико и черные, как у матери, волосы.

Ведьма вздрогнула, когда по комнате разнесся крик еще одного новорожденного.

— А вот и ваша рыжеволосая красавица. Держите, мамочка, свое рыжее счастье.

Положив девочку на грудь Вириди, целительница повторила манипуляции с пуповиной. Вириди, придерживая дочь рукой, рыдала навзрыд, сквозь всхлипы, повторяя:

— Доченька моя… Моя кровиночка… Вернулась к своей непутевой мамке…

— Что вы, леди Вириди, такое говорите? Вы самая заботливая мама, которую я когда-либо видела. А теперь давайте я уберу послед и постелю чистое белье.

Обмыв сына, ведьмак вытер его, поцеловал три раза, благословляя, поднес к жене и положил рядом с ней. Хотел забрать дочь, но увидел испуг в глазах жены.

— Вириди, я ее только обмою и опять принесу, — поспешил он ее успокоить.

Вириди неохотно разжала руку. Обмыв дочь, ведьмак вытер ее, поцеловал, даря свое благословение, и снова положил рядом с женой, которая все это время с жадностью наблюдала за действиями мужа.

Тамира вскоре ушла, оставив их одних. Ведьмак сел на край кровати возле детей, любуясь крохотными плодами их с Вириди любви.

Первым проявился дух Рахта Акронского, за ним пожаловал дух Сегеля Ир Куранского.

— Ну что, правнук, давай показывай нам свои сокровища! — Рахт расплылся в счастливой улыбке. — Надо же, в этот раз гены мамы сильней оказались. Такие черноволосые двойняшки, одно загляденье.